Хотя корить себя поздно, я ведь недавно размышлял о том, что нужно было сменить имя, прежде чем выходить на поверхность и создавать новую легенду. А так получается, что мир Сферы, несмотря на свои огромные размеры, невероятно тесен, и слухи здесь бегут гораздо быстрее, чем кто-либо мог рассчитывать, а имена прилипают к людям, как смола к пальцам. Так что вопрос был даже не в том, что кто-нибудь узнает моё имя, а в том лишь, когда это произойдёт и смогу ли я это контролировать.

Ну что же, ответ на второй вопрос я получил практически только что, и выглядел он очевидно. Нет, не смогу, и мне остается только контролировать последствия.

— Рен, Наира, — сказал я негромко, не поворачивая головы и рассматривая виновника, также склонившегося передо мной. — Запускаем второй вариант.

Охранник все еще стоял передо мной, согнувшись в поклоне, и ждал ответа. Ему было около тридцати лет, средняя стадия закалки костей, что для наемника при караване вполне себе прилично. А вот для любого из моих бойцов, прошедших горнило, он был бы легкой разминкой перед завтраком, не более того.

— Поднимись, — спокойно сказал я ему. — Как тебя зовут?

— Фарух, господин. Я Фарух из Тарима.

Название места, откуда пришел охранник, мне ни о чем не говорило.

— Откуда ты знаешь это имя, Фарух?

— Я был в гарнизоне Тринадцатой башни, господин. Когда лейтенант Стейни и его отряд дошли до нас и направились в свой поход в сторону Серебряного утеса, я видел что стало с городом, а потом мы разделились и лейтенант Дивер повел нас к городу у Горы…

— Вы дошли? — спросил я.

— Город у Горы пал так же, как Серебряный Утес, господин, — ответил мне Фарух горько. — Его вырезали демоны через три недели после того, как мы разошлись, туда ушла большая часть их армии. Мы не успели. Две недели отсиживались в башне, а потом двинулись к Степному Цветку.

Пока бывший однополчанин и соратник рассказывал мне все это, на территории каравана оказались сорок моих бойцов, которые аккуратно и весьма дружелюбно обезоружили охранников и захватили весь караван без единого крика и попытки сопротивления. Уж кого, а дураков среди охранников здесь не было, так как каждый мой боец был как минимум практиком закалки мышц, что делало любую попытку подраться с ними бесполезной.

— Что ж, об этом и что было дальше мы поговорим немного позже. Пока будь так добр, оставайся здесь и постарайся не причинить себе вреда, — сказал я Фаруху и пошел в сторону караванщика, который вышел из своего шатра и сейчас смотрел на меня.

Надо отдать Реджебу должное, в его глазах не было ни паники, ни обреченности. При этом в руке он сжимал странный небольшой диск и с неким нарастающим раздражением давил на его грани. Очевидно, что передать сообщение у него не получалось, артефакт не отвечал. Я невольно усмехнулся. Мои рунные камни глушения, разложенные на этой территории еще неделю назад, работали безупречно. Хотя изначально это была не моя идея, а идея Гвоздо, который предложил максимально обезопасить все возможные моменты с караваном, если возникнут неприятные ситуации.

Именно он рассказал, что во многих караванах есть специальные артефакты, позволяющие отправить сигнал тревоги о том, что на караван напали либо произошла другая плохая ситуация, и принимающая сторона всегда могла выслать помощь каравану. Даже если пройдет слишком много времени, все равно был шанс, что разбойников и убийц смогут быстрее найти именно с помощью этого артефакта. Так что положиться здесь на идею моего строителя стоило, все-таки он несколько лет отходил в караванах в качестве охранника. Любой современный артефакт строился на отправке сигнала с помощью этера на дальние расстояния, поэтому сделать так, чтобы на определенной территории такие артефакты не работали, было несложно.

— Почтенный Реджеб, — сказал я, подходя к караванщику и приглашая его пройти в его же шатер. — Мне искренне жаль, что наш разговор принял такой оборот. Поверьте, я предпочел бы обойтись без всего этого и расстаться на предыдущей ноте.

— Господин Андерс, вы могли спокойно убить моего охранника и сделать вид, что ничего не произошло, — ответил Реджеб, спокойно заходя вслед за мной. — Почему не убили? Это самое простое решение вопроса.

Это был очень хороший вопрос. Торговец явно привык оценивать ситуацию по действиям, а не словам.

— Ну, я потому что уверен, что убийство ничего бы не решило. Вы слышали, что он сказал, и вы умный человек, Реджеб. Запомнить имя, связать факты, а потом сделать выводы, всё достаточно просто. На самом деле это моя проблема. Нужно было изначально сделать все по-другому, но я совершенно не рассчитывал на то, что окажусь в Проклятых Пределах и буду вынужден создавать здесь свое государство.

— Как я понимаю, именно сейчас вы говорите мне правду. Хотите чая? — спросил караванщик.

— Я вам не враг, почтенный, — продолжил я. — И не враг вашему государству. Всё, что я говорил за этим столом о мире и торговле, было правдой. Каждое слово. Но проблема в том, что я не могу позволить информации обо мне уйти за пустыню без контроля. Пока не могу. Может быть, через несколько лет, когда секта окрепнет, у меня будет достаточно сил, чтобы разговаривать с вашим эмиром на равных. Тогда я расскажу всё, что он захочет знать. А сейчас мне нужно время, и вы мне его дадите.

— Обстоятельства бессердечны, — мудро сказал Реджеб. — Ведь, казалось бы, из-за одного дурака, который не умеет держать язык за зубами, рушится целый мир и легенда. Что вы собираетесь делать со мной дальше?

Про охранников он не спрашивал, да и зачем? Они были расходным материалом, который получал свои деньги, защищая караван. И сейчас все они оказались в весьма нехорошем положении. Даже если охранники выживут и вернутся домой, я абсолютно точно уверен, что их больше никогда не возьмут в охрану по простой причине, что сейчас они сдались и не сделали ни малейшей попытки сопротивляться захвату каравана. Тяжела жизнь наемника, особенно если он труслив.

— Ничего с вами делать не буду. — улыбнулся я в ответ максимально тепло. — Вы уйдете отсюда живым, здоровым, с полным грузом товара. Вернетесь домой к своему господину и передадите ему мое письмо, а также продолжите с нами торговать. За причиненное беспокойство я даже сделаю вам небольшой подарок. Все будет точно так же, согласно нашему договору, лишь с одной небольшой поправкой.

— Ну, я готов ограничиться подарками, такая поправка меня это вполне устроит.

— Все любят подарки, но поправка касается не товара, а нашего доверия друг к другу. Вы слышали что-нибудь о клейме секты?

— Конечно, слышал, — кивнул торговец. — Это знак верности. Ваши люди носят его с гордостью. Как я могу это понимать? Красивый обычай. Многие секты используют нечто подобное, те же татуировки, печати. Так что я бы удивился, если бы у вас не было чего-то такого.

— Верно, — сказал я, доставая из сумки небольшую и заранее подготовленную печать. — Я нанесу на ваше предплечье печать верности секте. Отныне вы будете нашим человеком за пределами проклятых пределов.

— Мне кажется, стоит обойтись и без этого, — ответил Реджеб. — Ваше желание поставить клеймо вполне разумно, потому что вы не хотите, чтобы это имя ушло за пустыню. Я готов поклясться всеми богами, что не расскажу об этом никому. И пусть мои охранники не самые умные люди на свете, но они и не самые глупые, поэтому я заставлю замолчать эти рты сразу же, как только вернусь домой. Можно убить их здесь, а вы дадите мне свою охрану и слово, что я безопасно дойду до дома. Там я отпущу ваших людей. И мне кажется, на этом инцидент будет вполне исчерпан.

— К сожалению, клятва молчания, вещь очень ненадёжная. Люди забывают клятвы гораздо быстрее, чем забывают обиды. Поэтому, клеймо, я всё-таки вынужден вам поставить и заодно объяснить, что это такое.

— То есть это не просто знак принадлежности к секте, я правильно понимаю? — сказал мой собеседник тихо. — Если что, знайте, в секту вступать я не готов, у меня есть определенные обязательства перед мои повелителем, да продлятся его дни бесконечно.