Наверное, всему виной то, что я уже потратил свою удачу. Всю, без остатка. По-другому попадание в автоаварию объяснить не получалось. Меня что, прокляли? Сначала был отель. Потом улица. Что дальше? Фонарь и аптека? Меня собирались пытать. Пытались убить. Я ото всех ушёл, а какой-то немытый, малограмотный водитель меня достал. Обидно! О столь позорном факте своего бегства я точно никому не буду рассказывать. Засмеют же. Особенно Мэйли. Кстати, как она там? Не натворила ещё бед? Тревожно мне что-то. Подумал об этом уже лёжа, растянувшись на дороге и глядя в небо, пока вокруг собиралась толпа галдящих пешеходов, а также ругавшихся водителей. В том числе и на меня. Для полного счастья не хватало только того, чтобы меня взяли за руки и за ноги, отнеся на тротуар, чтобы никому не мешал. Самое смешное, что этого человека, это я о себе, называют великим торговцем оружия, главой компании, наследником древнего благородного рода, а он валяется на улице хрен пойми где, с комком смятых египетских фунтов в кармане, без телефона, в шортах и сланцах. Да ещё весь потный. Увидел бы меня сейчас дедушка, добил бы.
Во второй раз очнулся в столь же отвратительном состоянии, что и в первый. Вновь пару минут пытался сообразить, где я нахожусь. Что можно отметить из хорошего. Судя по всему, теперь я лежал в шестиместной общей палате городской больницы, где-то в отделении для бомжей, бродяг и пьяниц. Неудивительно, учитывая, что меня нашли на улице без документов и телефона. Повезло, хоть деньги в кармане были. Теперь-то их уже нет. Они пошли на то, чтобы безымянного пациента положили в палате, а не в коридоре. Перевязали. Поставили капельницу. Что-то вкололи, чтобы он проспался до утра, и не лез к врачам со своими дурацкими вопросами или советами. Наверное, посчитали меня обычным пьяным туристом, попавшим под машину. Чувствуется, я у них не первый такой. Опытные уже.
В больнице мне забинтовали руку и наложили тугую повязку на грудь. Руку я ободрал об асфальт при падении, а грудь пострадала от столкновения с маленьким грузовичком. Надеюсь, обошлось без трещин в рёбрах. Синяки-то быстро сойдут.
С момента побега прошло уже прилично времени, а англичане с арабами меня до сих пор не нашли. Так что я по-прежнему свободен, но есть нюанс, связанный со второй категорий. Теперь самое время поговорить о плохом. Какого чёрта мне наложили на ногу гипс⁈ Вроде бы перелома не было. Я получил всего лишь сильный ушиб или растяжение лодыжки. Не больше. Хватило бы эластичной повязки, таблетки обезболивающего и костыля. Зачем всё усложнять?
Долго пытался понять, в чём причина. Может, я просто не почувствовал перелома? И такое бывает. К сожалению, медсестра меня проигнорировала, а врачи в палату пока не заходили. Вместо них этот секрет мне раскрыл скучающий сосед. Но для начала он посочувствовал коллеге по несчастью. Осуждающе покачал головой, цокая языком. Посоветовал не обращать внимания на это странное явление. Смириться. Сказал, что жаловаться бесполезно, а скандалить опасно. Не стоит спорить с врачами. Они всегда могут сказать, что им виднее, как лечить. Они для этого долго учились. Зарабатывать, в том числе.
Разгадка оказалась до смешного простой. Вот только вместо смеха я долго ругался, поражаясь чужой жадности и находчивости. В этой удивительной больнице людей лечили на все деньги, какие находились у больных. Понятное дело, это касалось не всех. С некоторыми пациентами осторожные врачи не решались связываться, опасаясь проблем. Большинство же обычных горожан часто сталкивались с подобными явлениями. Они привыкли к тому, что их в больнице пытались обмануть, заставив раскошелиться, в свою очередь, делая то же самое, но с противоположными целями. Какие трогательные отношения.
Так вот, найдя у меня в карманах пачку денег, администратор больницы распорядился оказать пациенту услуги на всю сумму, чтобы ничего не возвращать. Задёрганный идиотами, уставший, невыспавшийся травматолог так и сделал. Остальное его не касалось. Будь я одетым в дорогой костюм, или имей служебное удостоверение, возможно, они бы не стали завышать характер травм. С другой стороны, а на что жаловаться-то? Мне ничего не повредили. Помощь оказали. Каких-то фантастических болезней не нашли. Поэтому лежи молча и радуйся, что легко отделался. Но недолго, ибо койка должна приносить больнице деньги, а не служить местом для ночлега. Ох уж эта платная медицина.
Прежде чем что-то предпринимать, сперва разведал обстановку. С очень занятым, уверенным видом прогулялся по больнице, будто мне лично главный врач разрешил. Посмотрел, что где находится. Конечно, это далось не так просто, как хотелось. Пришлось привыкать ковылять на одной ноге, одолжив у одного из пациентов костыль. Арендовал его за пятьдесят фунтов, по цене не самой дорогой бутылки пива. Пообещал отдать деньги, когда жена приедет меня забирать. Чтобы добиться желаемого, похвастался, что она меня очень любит, и много зарабатывает, поэтому я могу сидеть дома, ничего не делая. И вообще, откуда такое недоверие, я ведь свой — египтянин. Посмотри в мои честные глаза. Разве они могут врать? Что значит, узкие? Я просто хитрый, от рождения. И полукровка, по дедушке. К тому же, очень-очень далёкий потомок одного из прославленных фараонов. Не веришь? Клянусь! Вот те крест!
Заодно по пути у другого спящего больного «одолжил» банан. Есть очень хотелось, а денег совсем не осталось.
Выяснив всё, что хотел, запомнив план здания, расположение выходов, лица врачей, целых пять минут развлекал медсестру, скучавшую за стойкой дежурной по ожоговому отделению, сплетая ещё более невероятные, но очень убедительные кружева лжи. При этом вёл себя совершенно естественно, как будто всю жизнь этим занимался.
Попросив у неё телефон, по памяти набрал номер Мэйли. Подозревая, что её могли прослушивать, если уж за меня взялись всерьёз, нужно подстраховаться, гнусавым, изменённым голосом от имени старого друга её семьи попросил китаянку забрать своего мужа из больницы. Указал вторую палату ожогового отделения. Предупредил, что сам он позвонить не может. Бедняга весь забинтован, с головы до ног. Поступил в больницу в тяжёлом состоянии. Совсем неходячий. Разговаривать не может. Кушает через трубочку. Писает через трубочку. Глаза нормально открыть не может. Всё лицо опухло, в бинтах. Сам на себя непохож. Сказал, что мужу нужна помощь. Ну, или пусть присылает знакомого адвоката, если первое, о чём она подумала, это о разделе имущества.
Во время беседы дал несколько подсказок о том, кто я. Мимоходом в шутливой форме упомянул несколько курьёзных случаев из жизни, известных только нам двоим. Извинившись, быстро завершил разговор, не став дожидаться расспросов. В качестве причины сослался на нехватку времени и чужой телефон.
Чуть позже, найдя самого неугомонного предприимчивого мальчишку, у которого шило играло в заднице, договорился о том, что он присмотрит за этим мужчиной. Если к нему придут, немедленно предупредит меня. Опишет, как выглядят посетители. Естественно, втайне от них. Пообещал за это дать пацану денег на радиоуправляемую машинку — мечту всей его жизни. Судя по глазам, ради неё мальчишка и на убийство пойдёт. Оставив всё в надёжных руках, успокоившись, вернулся в свою палату, где меня уже поджидала недовольная медсестра, желающая заполнить регистрационный журнал. Для порядка. Назвал первое пришедшее на ум арабское имя. Вновь сослался на своего мифического египетского дедушку. Попросил ещё денек меня не трогать. Приедет жена, заберёт. Она и оплатит все медицинские счета. Выпроводив женщину, устало улёгшись на кровать, накрыл лицо влажным полотенцем, в котором проделал крохотную дырочку, для возможности через него видеть. Теперь осталось только ждать, гадая, кто придёт первым. Ребёнок, женщина, мужчина или старик.
Как ни странно, но Мэйли я сейчас доверял больше всех. Она меня не подведёт. Китаянка — самое заинтересованное лицо в моём возвращении. Конечно, не считая японского дедушки.
