— Почему они пришли к ней и почему сейчас? — удивился. — Мы же вроде не ссорились. Неужели у них совесть нечиста?

— Понятия не имею, — пожал плечами Шин.

— А если подумать?

— Двести тысяч, — так и сделав, он назвал свою цену.

— Не многовато ли? Ты что, условно-бесплатными играми увлёкся? На пару круток не хватает? — пошутил, не сводя с него внимательного взгляда.

— В самый раз. Дешевле продавать секреты рода — себя не уважать, — гордо заявил негодяй Шин, ничуть этого не стыдящийся.

— Были бы это секреты роды, ты бы не продавал. Хватит придуриваться, — беззлобно проворчал.

— Со мной, знаешь ли, на подобные темы никто не разговаривает, — пожаловался Шин, хитро улыбнувшись. — По крайней мере, на пустой желудок.

Намёк понятен. У каждого в этом мире свой интерес и свой карман. Даже у мужа и жены, имеющих общий семейный бюджет. При желании я мог получить эту информацию бесплатно, немного надавив на Шина. Или просто подождав, ведь он здесь с поручением, а не по собственной воле, но в любой договор всегда можно включить дополнительные услуги. Шин мог сделать ровно то, за чем его послали, а мог и что-то к этому добавить. Поделиться своим мнением. Охотнее браться за подобную работёнку. Меньше обо мне болтать в других местах. Да и вообще, проявлять больше инициативы и лояльности. То, что мы родственники, несомненно, будет учтено, но не более того.

— Давай номер. Шантажист… мелкий.

— Эй, я не мелкий. У меня рост 175 сантиметров, — возмутился Шин обрадованным голосом.

Через несколько минут я узнал, в чём дело, и удивился. Что-то многовато за этот день неожиданных новостей. Я почему-то рассчитывал, что мне придётся долго выяснять, кто же стоит за неприятностями, свалившимися на мой фонд. Искать улики. Устраивать ловушки. Отражать новые атаки. Как оказалось, ларчик открывался просто. За потоком проблемных гостей в мой фонд стояли Тсуиоши и Такахара. Это они устроили «Мацумото и партнёры» антирекламу. Распространяли слухи. Давали от моего имени несбыточные обещания. Устроили наплыв проверок. Наверняка подбирались к моим сотрудникам с целью подкупа.

В первом случае Тсуиоши хотел максимально занять меня делами разваливающегося фонда, чтобы у неуправляемого племянника не осталось ни сил, ни времени браться за возвращение компании Тисао. Я перед отлётом сделал первые шаги в этом направлении, и они дяде очень сильно не понравились. Заставили насторожиться. Забеспокоиться. Его ответ не заставил себя долго ждать.

Во втором случае, поняв, что уступок от меня не дождаться, дядя Такахара решил банально отомстить. Я не дал его детям занять тёплые места — считай, всё равно что отнял их. «Потрясающая» логика. Наверное, поэтому Такахара и не может ни с кем ужиться даже в границах одного клана.

Шин весело, с большим удовольствием рассказал о том, как эта парочка занервничала после моего возвращения из Дубая. Когда появились десятки дурацких слухов, порождённые Мивой и Бандо. О том, что я чуть ли не стал главой бандитского синдиката, разбогатевшего на продаже оружия, пиратстве, контрабанде, работорговле, и бог знает чем ещё. Одно дело связываться с бедным родственником, приемным сыном рыбака Мацумото, не имеющим в клане Фудзивара никакой поддержки и не получившего правильного воспитания, а значит, стоящего ниже них по определению, и совсем другое, пытаться отнять деньги у жестокого головореза, ставшего одним из преступных королей. Причём международного уровня. Обстрелянного. Бесстрашного. Владеющего несметными богатствами… раскиданными по тайникам. Пока эти заблуждения не рассеются, или не найдутся контрмеры, лучше с таким человеком не ссориться.

Тсуиоши и Такахара побежали к светской львице тёте Ируми не для того, чтобы со мной подружиться, а чтобы получить гарантии безопасности. Найти на меня управу. За советом. Кроме того, Тётя Ируми в очень хороших отношениях с моим дедом, в отличие от них. Шин же стал очень удобным посредником. Тоже мне — голубь мира.

Услышав, какие страсти обо мне рассказывали в доме тёти, я изумлённо покачал головой. Люди не перестают меня поражать.

— Тётя, кстати, из-за этого решила пересмотреть на твой счёт ряд планов, — предупредил улыбнувшийся Шин.

— Передай ей мою благодарность. Скажи, если совсем из них вычеркнет, пришлю ей подарок.

— Она обидится, — сообщил троюродный брат.

— Тогда — два.

— А мне?

— А тебе отправлю визитку брачного агентства, — урезал его аппетит.

В общем, тётя через Шина хотела донести до меня желание родственников не доводить всё до кровопролития, не выносить грязное бельё из дома, чтобы я прояснил, сколько в этих слухах правды, а сколько лжи, а также обозначил свою позицию по этому делу. Решил, приму ли их извинения? Выставлю ли за это цену? Соглашусь ли на примирение? Она посчитала, будет лучше, если я обо всём узнаю от неё, а не от чужих людей, да ещё в искажённом виде. Тётя решила не недооценивать мою способность к поиску информации. Перед личной встречей, захотела прояснить намерение всех сторон, чтобы разговор не завершился за одну минуту на повышенных тонах, а принял более предметный характер. Зачем проводить встречу ради встречи? Ещё хуже, если бы я грубо отказался с ней разговаривать. Что Ируми-сан потом говорить моим дядям, не потеряв достоинства?

И потом. Что-то мне подсказывает, даже если я не приму её добрую волю, меня всё равно, так или иначе, постараются принудить к миру. К отказу от необдуманных поступков. Надавить авторитетом старших. Обрисовать мрачные перспективы междоусобных разборок. Вразумить. Заставить извиниться за недостойное поведение. Как-то замять это дело. Заодно передав и их извинения мне. Она же посредник. Мило, что ещё сказать. Где она была раньше? Почему остановить, а заодно и отчитать, призвав к отказу от неправедного образа жизни, пытаются меня, а не Такахару и Тсуиоши? Или они своё уже получили от Ируми? Воспользовались уловкой из серии: меньшее зло обходится дешевле?

Не знаю, заметил ли Шин, но в его сообщении скрывался и другой посыл. Просьба, как можно скорее опровергнуть порочащие меня слухи, даже если они правдивы. Особенно если они правдивы! Естественно, заплатив за это своему клану положенную цену. Причём не только деньгами.

Я будто попался, и в этом, на самом деле, был виноват больше всего. Предчувствую, вскоре обсуждение моего поведения доставит мне немало неприятностей на клановом совете. Как бы не вызвали на него для моральной порки. Если откажусь идти, значит — я не считаю себя Фудзиварой, со всеми вытекающими последствиями. Приду — соглашусь с тем, что виноват, а раз виноват — плати. Логика проста. Причём не обязательно деньгами. Уж не на это ли нацелились мои дорогие дяди, повинившись лишь для вида, последовав принципу меньшего зла? Как обычно, сложности крылись в простоте.

Поблагодарив Шина за «хорошие» новости, отказавшись отвечать на вопросы тёти прямо сейчас, как и раскрывать брату свои планы на потом, вежливо выпроводил его из офиса. Нечего ему здесь делать. Он даже не двойной, и не тройной шпион, а чёрт его знает какой. Подозреваю, даже сам Шин в этом не уверен.

Почесав голову, подумав, что полумеры — для полулюдей, попросил секретаря пригласить в мой кабинет Миву. Сейчас злой и коварный начальник, пользуясь служебным положением, будет склонять неопытную молоденькую сотрудницу к чему-то плохому, но очень приятному.

— Да, босс. Вызывали? — радостно сообщила Мива о своём прибытии.

Судя по настроению, общаться с людьми ей нравилось намного больше, чем заполнять скучные бумажки. У меня это уже даже не вызывало злости. Бессмысленно. Она такая, какая есть. У каждого человека есть сильные и слабые стороны. Моя задача, как руководителя, сделать так, чтобы Мива приносила больше пользы, чем вреда. Причём для нас обоих. Если при этом она ещё и будет получать удовольствие — значит, я не просто хороший начальник, а талантливый. Правда, пока подобных признаков не видно, но я всё ещё учусь, и учиться этому буду до самой смерти. Очень хочется верить, не преждевременной, и не от переработок. В любом деле всегда найдётся место для профессионального роста, было бы желание.