— Ага, — флегматично подтвердила Бандо, поудобнее перехватив большую, массивную статуэтку бегущего арабского скакуна, между прочим, золотую.

Опустив на неё взгляд, Мива на несколько секунд зависла. Брови девушки приподнялись от изумления.

— Это золото? — зачем-то уточнила Мива, невежливо показав пальцем на статуэтку.

— Золото, — кивнула Бандо. — Подарок арабского шейха.

Как бы между делом добавила, заметив выражение лица Мивы.

— Тяжёлый, зараза. Фукуде повезло больше. Ей достался настоящий персидский ковёр, ручной работы, — недовольно цыкнула Бандо. — Здоровенный, на всю комнату. Пушистый. Мягкий, — завистливо покосилась взглядом на кофеварку, возле которой уже «паслась» госпожа адвокат, как умирающая от жажды лань на водопое. — Миленький. Чёрт!

Бандо ещё раз цыкнула.

— Ну почему я проиграла ей в дзянкэн-пон! (японское название игры: камень-ножницы-бумага)

Мива как-то странно посмотрела на сокрушающуюся Бандо, задержав взгляд. В её глазах отразилось полное охреневание и какая-то детская обида. Как часто в таких случаях пишут в интернете, задаваясь вопросом: Почему он, а не я⁈

— А боссу что досталось? — справившись с эмоциями, спросила Мива изменившимся тоном.

— Не знаю. Я в их антиквариате не разбираюсь. Весь вечер перед отлётом упаковывали его по коробкам. Обклеивали пузырчатой плёнкой. Но ладно бы только это. Я тогда чуть спину себе не сорвала, помогая ему таскать мебель. Босс, какая муха вас укусила, что вы захотели забрать с собой ещё и её, помимо подарков шейха⁈ — вновь завелась Бандо, переключившись на меня.

— Ты что, она же тоже антикварная. Тринадцатый век. Сделана руками известного мастера. В хороших вещах нужно разбираться. Более того, эта мебель сделана из бубинга, гренадила и венге! — сказал с преувеличенной значимостью, да ещё повысив голос, как будто в этом разбирался.

Хотя несколько дней назад мне бы эти же самые слова показались какими-нибудь грязными африканскими ругательствами. Исключительно из-за недостатка эрудированности. Мародёрство, как выяснилось на практике, не только обогащает, но и просвещает. Готы с вандалами не дадут соврать.

— Виллу наёмники всё равно спалили дотла. Восстановлению она не подлежит. Что уцелело — стало трофеями. Не выбрасывать же после этого на помойку ещё и мебель, стоимостью в миллионы. Её владельца, скорее всего, уже никогда не найдут. Подозреваю, этот бедолага сейчас где-нибудь рыб кормит.

Полицейские Дубая мне рассказали, что к нему убийцы наведались раньше, чем к нам. Должно быть, пришли за информацией и планами сданной нам в аренду виллы. Кроме того, поскольку он жил в том же районе, его дом они использовали в качестве наблюдательного пункта, а также огневой позиции для миномёта. Хотя мне казалось, что их было несколько, но на самом деле работал всего один. Его бросили при отходе, не став забирать. Это был старый, списанный советский миномёт, оставшийся на складах Восточной Европы после развала Югославии. Отследить, кем он был приобретён, и кем использовался, не представлялось возможности. Личность артиллериста тоже не смогли установить.

— Поэтому возмещать ущерб, если потребуется, — уточнил, продолжив объяснять, — наша компания будет целиком, за всё сразу. Одной строкой. Через суд, само собой. Никто не будет выяснять, сколько пар носков из шерсти ламы альбиноса, вскормленной грудным молоком чистокровной кубинки под музыку регги хранилось у него в шкафу. Перечня утерянного имущества нет и не предвидится. Что-то было застраховано. Что-то специально скрыто, чтобы не платить налоги. На правообладание некоторыми вещами документы и вовсе сгорели, или давно утеряны. И потом, Фукуда утверждает, у нас хорошие шансы избежать любой материальной ответственности. Наоборот, это нам останутся должны родственники домовладельца за оказание небезопасных услуг, оставление в опасности, и много чего ещё. Пусть скажут спасибо, что мы их имущество, можно сказать, отважно выносили на себе из огня, помогая пожарным. Почти всё оставили там же, на месте, на радость местным воришкам. Пусть за его сохранность отвечает местная полиция. Часть ценностей из благих побуждений забрали на ответственное хранение. Если правильно попросят, предоставив все необходимые документы, конечно же, вернём их законному владельцу. Мы же не воры. Правда, я дал Фукуде проработать этот вопрос, пообещав поднять зарплату, так что весь этот антиквариат, скорее сего, скоро сменит прописку. Проведём его по статье безвозмездный подарок правителя иностранного государства в качестве жеста доброй воли, для вклада в укрепление международных отношений, — процитировал совет адвоката по памяти. — Это чтобы с ним было меньше мороки, налогов и бюрократии.

Всё — выдохся. Такое впечатление, будто я её в этом настойчиво убеждал, а она, судя по глазам, не верила. Мива, кстати, мне тоже не поверила, слушая столь удивительную историю, никак не увязывающуюся с обычной работой фонда «Мацумото и партнёры», слегка приоткрыв рот, как сказку. Видимо, я был недостаточно искренен. Нужно ещё поработать над интонациями.

— Как скажете босс, — поскольку Бандо было лень со мной спорить, она легко уступила в этом вопросе.

Не ей же разбираться с последствиями.

— Куда поставить коня? — голову нашего старшего менеджера быстро заняли совершенно другие заботы.

Она уже устала его таскать.

— Куда хочешь, лишь бы не мешался под ногами. В угол можешь поставить, для красоты. В качестве декоративного украшения. Пусть посетители думают, что это подделка.

— Вы хотите оставить в офисе золотого коня? — обалдела Мива от такого кощунственного отношения к предметам искусства. — Зачем?

— Мне его что, к себе в маленькую арендованную квартиру тащить? — поморщилась Бандо. — Украдут же. Знаешь, сколько стоит эта статуэтка? А я знаю. Лучше бы не узнавала, — тут же тихо проворчала себе под нос, чуть в сторону. — У меня дверь хлипкая. Замок на ней может остановить разве что школьников. Пусть лучше здесь стоит. На виду. В охраняемом офисе статуэтка будет в большей безопасности. Пусть глаз радует, и удачу приносит. Когда найду для неё более подходящее место, перенесу. Хорошо хоть от мраморного фонтана с павлинами удалось отделаться. Думаю, он бы здесь точно был лишним.

Фукуда, когда ей об этом напомнили, снова расхохоталась, едва не подавившись. У неё чуть кофе носом не пошел. И такая реакция у нашего адвоката возникала каждый раз. Её уже и дразнить-то этим стыдно.

— Предупреждаю сразу, — прекратив укоризненно пялиться на подругу, Бандо суровым взглядом обвела остальных сотрудников офиса. — Если кто-то случайно поцарапает этого коня, пусть сразу записывается в очередь на продажу почки.

Надеюсь, это она не всерьёз. Пригрозила для порядка, чтобы коллеги были осторожнее. При этом дольше всего, прищурившись, старший менеджер почему-то разглядывала Миву, отчего она почувствовала себя крайне неуютно.

Поставив в угол своего коня и утерев трудовой пот, моментально обрадовавшаяся Бандо тут же принялась раздавать всем подарки. В основном — съедобные. Доставала из принесённых мной пакетов знаменитый дубайский шоколад с фисташковой пастой. Сладости на верблюжьем молоке. Арабский парфюм на масляной основе с удом. Всевозможные баночки со специями. Традиционные сувениры в виде статуэток верблюдов и башни Бурдж-Халифа.

— А мне что-то будет? — спросила Мива, подойдя самой последней.

Причём с какой-то неожиданной робостью, затаив дыхание и жалобно загадывая в глаза. Видимо, ещё не отошла от мысли о продаже почки. Бандо остановилась, словно в задумчивости. Смерила её подозрительным взглядом.

— А ты хорошо себя вела? — засомневалась.

— Я всегда хорошо себя веду, — гордо заявила Мива, начиная нервничать ещё больше.

— Что-то срочное по работе есть? Какие-нибудь проблемы?

— Никаких проблем. Я всё держу на личном контроле.

— Может, отчёты не сделала? — прищурившись, продолжила придираться Бандо.

На мой взгляд, она уже переигрывала. Кому, что достанется — было обговорено заранее.