Чтобы не выглядеть пустословом или интриганом, ознакомил Микадо со всеми собранными доказательствами. Убедившись, что информация донесена в полном объёме, не стал задерживать. Глупо в этот момент пытаться её развлечь болтовнёй, пытаться кого-то оправдать или обвинить. Поэтому, коротко попрощавшись, обойдясь без дежурных пожеланий хорошего дня, ограничившись кивком в качестве жеста молчаливой поддержки, мол: если что-то понадобится — звони, можешь на меня рассчитывать, спокойно направился к выходу.

— Спасибо, — сказала мне в спину мрачная Микадо, вынырнув из размышлений.

Она произнесла всего одно слово, но вложила в него предельную искренность и признание. Не только за новости. За то, что я не стал ничего делать, не посоветовавшись с ней. Позволил Микадо первой поговорить с подругой. Теперь в голосе актриссы не было ни капли былого раздражения или злости. Микадо хорошо понимала, чем я рисковал, вложив в этот проект огромное количество денег. Можно сказать, поставил на кон свою репутацию. Это не то, от чего в моём положении можно легкомысленно отмахнуться. Тем не менее, перед началом разбирательств с родом Токугава, я позвонил ей, а не кому-то другому. Позволил самой разобраться в причинах. Сделать первый шаг. Это не просто жест вежливости с моей стороны, а признак искреннего уважения и доверия. Такое не забывается.

Не став отвечать банальностями, на секунду обернувшись, с улыбкой кивнул, после чего оставил её одну. Так было лучше всего.

Ещё немного посидев, Микадо подозвала официантку. Заказала ещё одну чашечку кофе. Позвонила менеджеру. Попросила предупредить, что обратно она не вернётся. На сегодня берёт выходной. Позже перед всеми извинится. Недовольно выслушала жалкие попытки менеджера её переубедить. Помощница сильно разволновалась, хорошо представляя себе последствия. В итоге актрисе пришлось повысить на неё голос, поставив во всём этом точку.

— Хватит! Сделай, как я сказала. Объясни, что у меня возникло неожиданное обострение гастрита. Я поехала в больницу. Ничего серьёзного, но обследоваться не помешает. Работать сегодня не смогу. Не хочу портить нервы коллегам. Завтра буду вовремя. Чуть уплотним график. Спасибо.

Глубоко вздохнув, с решимостью, которая далась ей непросто, Микадо позвонила Токугаве Мико.

— Моси-моси. Это я. Как у тебя со временем? Нужно срочно встретиться… Да… Сейчас… Да, серьёзный! Слушай, ты мне всё ещё подруга? Точно? — специально сказала это с большим сомнением. — Уверена? Тогда приезжай. Нужна твоя помощь. Ты же не откажешь близкой… подруге? Я, межу прочим, из-за тебя сбежала с работы, подведя кучу людей. Вот и приезжай, узнаешь. Не по телефону. Адрес сейчас скину.

По большому счёту, Микадо было всё равно, где с ней встречаться. Это место ничем не хуже любого другого. Нейтральная территория подойдёт лучше всего. Тем более разговор вряд ли будет приятным. Хороший ресторан можно приберечь на потом, для примирения. Вдруг Фудзивара что-то не так понял или Мико кто-то хотел подставить. Нужно всегда учитывать шанс на ошибку.

Не стоило тянуть с разговором по душам. Откладывать его на завтра. Только нервы зря потратит, накручивая себя, изводя в сомнениях. Всё это время и работа будет валиться из рук, и аппетит потеряется, и сон.

Пока обеспокоенная Мико добиралась до этого кафе, Микадо успела перебрать всё, что только возможно, пытаясь понять причины возможного, до самого конца не хотела в это верить, предательства. Будучи на пике карьеры, Микадо остро ощущала всё нарастающую конкуренцию. Критики, завистники, молодые таланты, пресса, все только и ждали, когда наступит время смены старых звёзд на новые.

Я догадывался, что напрашивающийся по логике событий разговор двух подруг будет очень непростым. Мне пока там делать нечего. Токугава Мико не из тех, кто внезапно исчезает в ночи, подаваясь в бега.

Вернувшись в офис, испытал давно забытое чувство дежавю. Даже сперва растерялся, увидев хорошо знакомую картину. Ко мне на работу вновь без предупреждения пришёл троюродный брат Шин. Не застав меня на месте, он с удобством устроился в приёмной и трепал нервы Миве, бросающей на него свирепые… пока только взгляды. Однако, судя по подёргиванию век и подрагиванию пальцев, всерьёз подумывала о чём-то более тяжёлом. Если так дела пойдут и дальше, этак вскоре и до смертельных приёмов дойдёт, вроде предложения о браке.

«Женись на мне и умри, слизняк! Ой, я хотела сказать, или умри, слизняк… слизняк… слизняк!» — представил эту сцену, сопровождающуюся удушением неуступчивой жертвы.

— Ты ко мне? — невинно поинтересовался, заметив, как они заняты друг другом. — Если нет, считай, ты меня не видел. Мива, нужны отгул и алиби?

— Нет. Сама справлюсь, — фыркнула девушка, гордо задрав носик.

— Брат. Не шути так, — попросил Шин, укоризненно на меня посмотрев. — Справится она. Как же, — пренебрежительно добавил, немного понизив голос и повернув голову в её сторону. — Небось, до сих пор самостоятельно лифт себе вызвать не может. И вообще, Синдзи, тебе говорили, что избыток декоративных украшений — это признак безвкусицы, а не стиля?

Брови Мивы дёрнулись:

— Бандо-сан, можно попросить у вас тот тесак, что вы привезли из Африки, прозванный Ухорезом? Мне на пару минут. Карандаш внезапно затупился. Заточить хочу.

— Бандо-сан, — попросил Шин, тоже повернувшись к старшему менеджеру, — не давайте этой неловкой девушке ничего, острее палочек для еды. Она же порежется, бедняжка. Кто за это будет отвечать? Опять мама с папой?

Бандо даже голову не подняла от стола, продолжая спокойно работать, проигнорировав обоих. Не захотела превращать дуэт идиотов в трио.

— Всё, закончили. Брейк! Перерыв. Шин со мной, Мива… — я ненадолго завис, не в силах придумать, чем бы её занять, — уточни у Бандо-сан список своих заданий.

Старший менеджер сокрушённо вздохнула, на миг прикрыв глаза. У неё только что работы стало больше, а не меньше.

Проводив победно улыбнувшегося бездельника в свой кабинет, под скрежет кое чьих зубов, неодобрительно покачал головой:

— Нашёл чем гордиться, — осуждающе заметил. — Если бы её не отлучили от святой карточки, она бы тоже слонялась по знакомым и демонстрировала превосходство. Вы ничем, по сути, не отличаетесь. Наверное, поэтому и собачитесь при каждой встрече.

— Ещё как отличаемся, — оскорблённо возразил Шин, устраиваясь поудобнее в кресле, по-хозяйски закинув ногу на ногу.

Увидев мою вопросительно поднятую бровь и долгий взгляд, с пафосом сообщил:

— Да хотя бы тем, что я мужчина!

— Она так не считает, — нанёс коварный, сокрушительный удар. — Ладно, братец, я рад тебя видеть, но что-то мне подсказывает, посланник богини раздора вновь принёс сюда дурные вести. Рази. Не жалей бедного Мацумото. Бери пример с остальных.

— Ты из меня монстра-то не делай, — как-то неубедительно обиделся Шин. — Может, я соскучился.

— По душному маленькому офису и виду невыразительно одетых работающих людей? — показательно изумился, высмеивая его глупую отговорку.

— Ну, да. Тут я сглупил, — легко признал Шин, тоже посчитав это маловероятным. — Насчёт посланца, ты вновь угадал. Вот только никогда не угадаешь, с чем я пришёл?

Парень загадочно улыбнулся.

— Тоже мне загадка великанов Осакского замка, — хмыкнул. — Не меч ты мне принёс, а оливковую ветвь.

— Кто это сказал? — сильно удивился Шин, выпрямившись.

— Да чёрт его знает. Вспомнилось что-то, — признался.

— Если я когда-нибудь захочу сыграть с тобой в азартную игру — отговори. Отблагодарю, — то ли в шутку, то ли серьёзно попросил Шин.

Собравшись с мыслями, брат рассказал, что услугами тёти Ируми, известной в роду посредницы и примирительницы, решили воспользоваться Такахара и Тсуиоши. Причём придя к ней по отдельности, пытаясь скрыть спешку и волнение. Оба интересовались, нельзя ли им как-то улучшить со мной отношения, а ещё лучше, заключить пакт о ненападении.