Не хочу, чтобы она напрягалась раньше времени, и контролировала каждое своё слово. На чём мне тогда её подлавливать?

— Чем обязан вашему звонку? — поинтересовался, приветливо улыбнувшись, как будто между нами не было никаких конфликтов.

Токугава слегка поморщилась от такого обращения.

— Фудзивара-сан, давайте обойдёмся без фальшивых улыбок, — неожиданно серьёзно попросила. — Я знаю, что вам не нравлюсь. Вы мне, честно говоря, тоже. Однако я хотела по-человечески извиниться за доставленные вам с Аоки неприятности. Это не запоздалая попытка оправдаться. Поскольку семья вас не любит, уж не знаю почему я сделала то, что посчитала нужным. И… мне жаль, — склонила голову. — Теперь, когда всё раскрылось, я выхожу из игры. Дальнейшие разбирательства, кто кого толкнул первым, Фудзивара — Токугава, или Токугава — Фудзивару, меня не касаются. Я хотела сказать это лично, глядя вам в глаза, — с достоинством сообщила Токугава. — Надеюсь, это досадное происшествие не повлияет на ваши отношения с Микадо Аоки.

Удивлённо моргнув, я внимательно на неё посмотрел. Потом тихо хмыкнул, найдя услышанное весьма забавным. Микадо была права. Токугава — та ещё дрянь. Теперь понятно, ради чего она затеяла этот разговор.

— Если вы посчитаете мои извинения недостаточными и захотите выразить своё недовольство, я к этому готова. Только, пожалуйста, не вмешивайте в наши личные дела посторонних, — сдержанно попросила Мико, продолжая бесстрастно на меня смотреть.

— Во что, простите? В наши личные дела? Интересная формулировка. Токугава-сан, позвольте уточнить, вы предлагаете выбрать, мстить ли мне одинокой молодой женщине, владелице скромного магазина цветов, далёкой, как от политики, так и от большого бизнеса, или вашему отцу, начальнику секретариата министра экономики? Может, вашему деду, Токугава Шинсу? Члену парламента? Вы же из рода потомственных политиков и военных? Верно? У вас в кого ни ткни, попадёшь в видную фигуру. Какое похвальное самопожертвование… и столь же бессмысленное. Вы прекрасно понимаете, что бить по вам в этих условиях, всё равно что добровольно подставлять шею под клинок палача. Даже если я сожгу ваш магазин, а других рычагов давления на вас у меня попросту нет, то ничего этим не добьюсь, кроме заведения уголовных дел. Либо же закрытия одного магазина, с последующим открытием другого. Да и было бы из-за чего идти на крайности. Подумаешь, кто-то высмеял в сети мой сериал. Позволил себе грубые высказывания в адрес режиссёра, актёров, сценариста. Мало ли в интернете сумасшедших? Моё имя же никто не называл. Вся грязь лилась исключительно на творческий процесс. Умно.

Я слегка похлопал, обозначив аплодисменты.

— То есть, для серьёзного ответа у меня — нет поводов, а для несерьёзного — механизмов. Всю вину вы берёте на себя. Замечательно. И что я вам сделаю? Напишу в сети, какая вы плохая женщина, высказав своё личное мнение? Это меня не украсит, уж точно. Не говоря уже о том, что подобные писульки никому не интересны и ничего не изменят. Блогер свою работу выполнила. Вызвала негативную реакцию у комьюнити. Заронила зёрна сомнения в качестве нашей продукции. Завысила планку ожиданий. Раздула недостатки до неприличных величин. Теперь вы заявляете, что останавливаетесь по доброй воле. Якобы не хотели за нами шпионить, но пошли на это из любви к семье. Ничего плохого не хотели. Ничего страшного не произошло. Просите понять и простить. А если бы вас вовремя не остановили, то что? Пошли бы ночью на студию бить стёкла? Травили бы актёров слабительным? Выкручивали бы лампочки из прожекторов? Как далеко вы готовы были зайти, если бы посчитали результат недостаточным?

Токугава изменилась в лице. Сжала пальцы.

— Тогда зачем, по-вашему, я решила извиниться, если мне нечего бояться или стесняться? — указала на недостаток моих выводов.

— Для собственного удобства, — любезно объяснил Токугава Мико. — Вы хотите выйти из этой истории чистенькой. Больше не напрягаться из-за пустяков. Не переживать, что я сделаю что-то, чего не смогли предусмотреть ваши родители. Не ссориться с подругами, не одобряющих ваших методов ведения дел. Не считать себя плохим человеком. Поскорее со всем покончить. Либо добившись примирения сторон, либо спровоцировав меня на откровенную глупость. Лишь бы не затягивать с завершением этой неприятной истории. Постараться минимизировать репутационный ущерб. Верю, вам действительно не нравилось участвовать в столь неприятном деле. Полагаю, кому-то пришлось немало потрудиться, чтобы вас уговорить. Пойти на какие-то уступки. То есть, вы за мой счёт решали свои проблемы. Именно за это и извиняетесь. На идейного борца с капиталистами вы совершенно не похожи, как и на безвольную куклу. Или же на нуждающегося в деньгах наёмника, — проявил проницательность. — Скорее всего, вы захотели встретиться со мной по трём причинам. Первую я назвал. Вас тяготит эта роль. Вторая заключается в искреннем переживании за подругу. Как бы это ни казалось странным. По глазам вижу, вы хотите спросить, как у Микадо дела? Сильно ли она на вас обиделась? Как перенесла ссору? Не собираюсь ли я выместить на ней злость? Думаю, вам известно, где я вчера провёл вечер. Возможно, потому, что сами хотели её навестить, поговорить ещё раз, но у вас не хватило решительности. Третья причина, самая важная, одновременно и самая простая. Вы собираетесь предложить мне встретиться с вашим отцом, или дедом, чтобы уладить наши разногласия напрямую. Попросить не втягивать в них вас с Микадо, сыграв на моём чувстве вины, ответственности и благородстве. Выставить вас невольными жертвами чужих амбиций. Побудить узнать, за что же они на меня взъелись. Выяснить условия прекращения этой глупой, ненужной ни мне, ни вам вражды. Если разобраться, действительно, ничего страшного же не произошло. Мы не переступали черту невозврата. Мне лишь показали цену моего упрямства.

Мой мозг сейчас работал в ускоренном режиме, перейдя в частичный разгон, анализируя всю собранную информацию. Наконец-то сводились вместе все болтающиеся хвосты, не дающие покоя своей нелогичностью и непоследовательностью.

— Вряд ли от ваших родителей я получу предложение о сотрудничестве. Не тот подход. Скорее, условия сохранения нейтралитета. Что-то Токугава не нравится в том, что я делаю, потому что нет точек пересечения наших интересов, и это долго заводило меня в тупик. Я не понимал причины ваших действий. Теперь же стало очевидно, что за действиями Токугава проглядывает беспокойство, граничащее со страхом. Иначе бы вы не действовали так поспешно и наигранно небрежно. Да, пожалуй, так и есть. Этот укол был не с целью разозлить меня по-настоящему, а скорее склонить к переговорам, в которых вам нечего мне особо предложить, но есть о чём попросить. Мне действительно, совершено невыгодно сталкиваться с Токугава лбами ради одной лишь уязвлённой гордости.

Намётанным глазом, я ещё при входе в кафе обратил внимание на людей, которые оказались в нём не случайно. Подозреваю, они скрытно охраняли Токугава Мико на случай моего неадекватного поведения. Родители позаботились о безопасности дочери. Возможно, даже не поставив её об этом в известность. Хотя по большому счету, Мико ничего не грозило, кроме небольшой нервотрёпки и потери самоуважения. Не бить же мне её по лицу, в самом деле. Завтра ролики о столь позорном поведении Фудзивару Синдзи наберут в интернете миллионы просмотров, и жертва моментально поменяется местами со злодеем.

Я многое сейчас осознал, кроме одного. Зачем им понадобились такие сложности? Почему дед Мико просто не позвонил моему? Или её отец не связался со мной? Зачем создавать ТАКИЕ условия для переговоров. Для оказания психологического давления? Или, всё дело в том, кем они меня считают? Возможно, Токугава показалось, что по-другому не получится? Такеру-сама провести не удастся, поэтому договор с ним обойдётся слишком дорого, в отличие от его внука — начинающего бандита, уже распробовавшего вкус власти, лёгких денег и крови. С сыном рыбака гордому аристократу не о чем разговаривать с позиции равного. Для проверки своих догадок спросил прямо, но в шутливой манере, чтобы не показаться слишком грубым: