— Токугава-сан, очень надеюсь, вы сейчас рассмеётесь. Назовёте это бреднями уставшего человека. Приведёте чисто женскую причину, объясняющую ваш поступок. Можно без оправданий. Они мне, как и вам, абсолютно не нужны.

Сказав это, я выразительно на неё посмотрел, дожидаясь реакции. Черты мгновенно застывшего лица Токугавы Мико стали резче. Она замерла, не сводя с меня пронзительного взгляда. Когда молчание затянулось, уголки моих губ тронула улыбка:

— Я так и понял. Спектакль после звонка вовсе не закончился, верно? Что же, я услышал всё, что хотел. Спасибо за разговор. Если вас не затруднит, Токугава-сан, передайте вашим уважаемым родителям, что мне незачем с ними встречаться. Неинтересно. Захотят что-то сказать, они знают, где меня найти. А нет, так пусть и дальше строят козни. У них это хорошо получается.

Вообще-то, для аристократа это оскорбление — сильным людям не нужды интриги, чтобы добиться своего. Интриги являются показателем слабости, отсутствием законности притязаний или же попыткой скрыть гнилое нутро. Признаю, меня немного занесло на повороте. Не сдержался. Также я фактически выставил Токугава на уровень обычных просителей. Это им от меня что-то нужно, а не наоборот, вот пусть и ведут себя соответствующе.

— Свой ответ на ваши недружественные действия я дам в удобное для меня время, в той форме, которую посчитаю уместной. Разумеется, без предварительного уведомления. Насколько понял, у вас это не приветствуется. Не волнуйтесь, лично вас, Токугава Мико-сан, это не коснётся. Согласитесь, глупо обижаться на молоток, ударивший по пальцу. И потом, пусть с вами разбирается Микадо, если сочтёт нужным. Я уступлю эту честь исключительно из уважения к ней, а не к вам. Вы этого пока не заслужили.

Насмешливо покачав головой, выражая своё презрение к собеседнице, поднялся. Брови Мико взлетели. Она недоверчиво спросила:

— Вы что, уходите? Оставив всё как есть?

— А почему нет? — удивился с преувеличенной наигранностью. — Вы, когда затевали свою «великолепную» интригу, разве не допускали возможности, что можете сами оказаться на стороне проигравших? Или, что я поступлю не так, как вам хочется, а совсем даже наоборот? Да, мне гораздо проще договориться с Токугава не мешать друг другу, чтобы не потерять на этом ещё больше времени и денег. Однако с какого-то перепуга вы ударили меня не только по кошельку, но и по гордости.

Сейчас я стал лучше понимать Микадо. Перед глазами вновь встала сцена нашего вчерашнего разговора. Её признания и возмущения.

— Токугава-сан, — продолжил придерживаться подчёркнутой вежливости, хотя бы на словах, — этот проект не свалился мне с неба. Я сам нашёл хороших людей. Договорился с ними. Попросил довериться. Взял на себя определённые обязательства. Хотел доказать новой семье свою состоятельность. И тут в МОИ дела нагло влезли незваные Токугава, не помыв ног. Как ещё я должен был на это реагировать? Обрадоваться? Хрен с ними, с деньгами, — мой голос стал намного грубее, а взгляд жёстче. — Ещё заработаю. Если потребуется, снова буду жрать лапшу быстрого приготовления. Мне не привыкать. От неё ещё никто не умер. Даже Мива. Лишь стройнее стала… и злее.

Что-то она вдруг пришла на ум. Недавно опять жаловалась, просив прибавки к зарплате. И это на третьем-то месяце работы. Пришлось выдать… талоны на питание. Как она на меня посмотрела, приятно вспомнить!

— Поэтому, как только я немного освобожусь, разобравшись с делами, тогда и сыграю во втором акте этой драмы. Ничего, подождёте, не маленькие. Только в следующий раз уже я буду писать её сценарий. Думаю, у меня он получится более качественным. У твоего отца в машине брильянты с золотом ещё не находили? Скоро найдут. Посмотрим, как он с ними пройдёт комиссию по этике, антикоррупционный комитет, а также журналистские расследования.

В Японии очень строгие законы насчёт обогащения госслужащих. Им категорически запрещено получать подарки. Более того, они обязаны сообщать руководству о любых поступлениях свыше пяти тысяч иен. Если промолчат — всё равно что сознаются в получении взятки. Не промолчат — попадут под жёсткую критику. Проблем не избегут в любом случае.

— Как на него после этого будет смотреть министр? — продолжил раскручивать гипотетическую ситуацию. — Ему ведь когда-нибудь придётся переизбираться. Упустят ли этот момент оппоненты? Глупый вопрос, правда? А твой дедушка, сиротские дома часто посещает? Пожертвований много забирает? Какой процент? Наверное, в парламенте его очень ценят, раз закрывают глаза на подобные безобразия. Или коллеги об этом ещё не знают? Поэтому мы ещё увидим, чем всё закончится. Сериалом они мне угрожают. Фондом. Фамилией. Банкротством. Смешно. Я хоть завтра могу уехать из страны. Перенести свою компанию в любую точку мира. Я к Японии не привязан, в отличие от активов рода Токугава. Вот тогда и посмотрим, кто будет извиняться последним. Предчувствую, это даже покажут по телевизору, — сделал жирный намёк.

Токугава растерялась. Немного побледнела, оценив ужасающие последствия. Увидела мою мрачную решимость дойти до конца по этой извилистой тёмной дорожке.

— Так что свои предложения и пожелания оставьте при себе. Повторюсь, они мне неинтересны. Я сейчас буду занят совсем другими вещами. Начну готовиться. Тихо. Спокойно. Основательно. Не так страшен известный враг, как неизвестный друг. Поэтому всего хорошего, Токугава-сан.

С достоинством кивнув на прощание, обозначив официальный поклон, я гордо покинул кафе, провожаемый встревоженным взглядом девушки, ожидавшей от меня большей практичности и расчётливости. Я поступил не как бизнесмен, а как оскорблённый воин, неготовый умереть раньше своего врага. Наверное, они уже очень давно не сталкивались с подобными людьми. Успели отвыкнуть, приспособившись к стремительно меняющемуся миру.

Я решил не рассказывать Микадо Аоки о моей встрече с Токугава. Да и о чём рассказывать? Подумаешь, встретились. Обменялись угрозами. Разошлись. Не подрались же на потеху зрителям. Взяли паузу на обдумывание следующих шагов. У актрисы и без наших разборок полно хлопот. Пусть лучше работает, а не отвлекается. Если плохо сыграет в моём сериале, разборки начнутся уже с ней.

После обеда от Микадо пришло короткое сообщение. Очень короткое. Состоящее всего из одного знака — вопросительного. Озадаченно почесав голову, отправил его обратно, за пояснениями. Может, что-то перепутала? Или вместо основного текста, выслала к нему дополнение. Бывает же такое, когда забыл поставить вопросительный или восклицательный знак.

Через несколько секунд от Микадо пришло новое сообщение, аж в три раза длиннее предыдущего, но состоящего из одних лишь эмодзи.

— Сердитое лицо! Сердитое лицо! Сердитое лицо! Она что, злится? — удивился. — Ладно. Сыграем в игру, угадай, какое ты сегодня животное.

Немного подумав, отправил: лицо с выпученными глазами, лицо с выпученными глазами, лицо с выпученными глазами. Получив на это одно ухо, выпрямился, окончательно перестав что-либо понимать.

— Она хочет от меня что-то услышать?

«Неужели я пережарил яичный рулетик?» — спросил у Микадо, посчитав это достаточным поводом для претензий.

Ответ последовал незамедлительно, ещё более замысловатый. Для его разгадки мне потребовалась помощь зала.

— Мива, зайти на минутку. Что значит, если тебе пришло сообщение, состоящее из машины, кирпичной стены и языков пламени? Без текста. Одни картинки.

Девушка недоумённо на меня посмотрела. На секунду зависла, перебирая варианты.

— Убей себя об стену, — уверенно расшифровала.

Подняв глаза, пристально на неё посмотрел. Несколько секунд изучал её лицо, чем немного смутил новенькую. Вроде не шутит. Пожав плечами, отправил Микадо картинку праздничного торта. Пусть как хочет, так и понимает. Надеюсь, актриса не продолжила грустный запой, а то, кто работать-то за нас будет? На меня и так новенькая косо смотрит и, почему-то, с озадаченным видом принюхивается, пытаясь это скрыть.