— Сидзи… — мягко перебила, но таким тоном, что я почувствовал себя довольно неуютно, словно нашкодивший котёнок с мокрыми лапками, застигнутый на месте преступления.

Чувство тревоги неожиданно подало сигнал. Неужели она скрытый мастер боевых искусств 80 уровня, который собирается дать мне пяткой в лоб, с разворота?

— Не смешно. Если слухи появляются в нужное время, в нужном месте, да ещё однобоко освещая события, то это уже не слухи. Что за дурацкая идея, выставить себя злодеем? Если ты у нас тёмный властелин, тогда кто я? А Шин? А Такеру? А Ренка? А Массару? Продолжать этот список? Стадо, в котором нет вожака, но есть паршивая овца — паршивое стадо. Ты это хотел показать? Или собираешься жить по принципу: пусть не любят, лишь бы боялись, ведь это одна из форм уважения? Самая крепкая и запоминающаяся. Кроме того, дедушке всё равно, он уже старенький. Сидзи, что за ребячество?

Тётя безжалостно продолжила отчитывать, указывая на недостатки моего «гениального» плана.

— Или хочешь всех убедить, что это правда? Ты действительно такой плохой человек, каким тебя воспринимают? Тогда это ещё более глупо. Какие ещё, к гейшам, иностранные наёмники? Зачем тебе эти бармалеи дома? Неужели ты и вправду решил натравить их на своих родственников? Заметь, я говорю во множественном числе. Твои дяди, знаешь ли — не сироты. У них есть жёны. Дети. Родители. А с ними, как поступишь? Всех…

Тётя провела ребром ладони по горлу, саркастически усмехнувшись, прекрасно понимая, что в современном мире это всё ещё возможно, но совершено неприемлемо ни для кого.

— Успокой меня. Скажи, что это неправда. Все слухи о тебе, не более, чем чей-то вымысел.

Ируми-сан специально не оставила мне места для манёвра. Если я начну увиливать от прямого ответа на прямой вопрос, то фактически подтвержу, что собираюсь иметь дело с наёмниками. Неважно, иностранными или местными. Значит, автоматически возьму на себя ответственность за их действия, а также по определению стану подозреваемым в покушении на безопасность и благополучие клана. Если же опровергну — развяжу родственникам руки. Кроме того, мои слова можно будет интерпретировать, как косвенное обещание не предпринимать против них враждебных действий. Либо же попыткой прямого обмана, за что потом последует соответствующая расплата. В общем, любое моё слово будет использовано против меня. Также я обратил внимание на другую ловушку, ещё более хитрую. Вряд ли тетя случайно упомянула про ВСЕ слухи. Там ведь было и про торговлю оружием. И про моё участие в боевых действиях. И про много чего ещё, связанного с фондом.

Если бы этот вопрос мне задал дядя Такахара или дядя Тсуиоши, ещё можно было выкрутиться или отмолчаться. Сказать: я с вами не разговариваю. Выдвинуть встречные обвинения. Однако с Ируми-сан провернуть подобный фокус не получится. Она не сторона конфликта.

— Зачем мне становиться тёмным властелином? — я постарался спрятаться за удивлением, отшутившись.

Тётя нахмурилась.

— А то ты не догадываешься? Синдзи, не строй из себя дурака, а то я поверю. И потом, откуда такая уверенность, что все вокруг обязательно будут настроены против тебя? Разве все твои родственники — сплошь жадные эгоисты, не видящие дальше своего носа? Я действительно кажусь настолько доверчивой и легкомысленной женщиной? А хорошо ли ты меня знаешь, чтобы так рассуждать?

На череду упрёков, бьющих в одну точку, даже нечего возразить. В этом она абсолютно права.

— Я и без тебя прекрасно знаю, что из себя представляет Такахара. Что он не слишком удачный пример хорошего человека. Однако он не настолько плох, как ты о нём думаешь. Такахара о тебе тоже не лучшего мнения. У каждого из вас свои достоинства и недостатки, но это же не повод перегрызть друг другу глотки просто потому, что вы настолько разные, — продолжила отчитывать тётя, считая, что я заслужил.

Никто другой не осмелится поговорить со мной откровенно на затронутую тему.

— Также мне известно, что Такахара в своём желании досадить тебе, зашёл дальше, чем следовало. Из личной неприязни принялся устраивать разные гадости. Хотя с чего бы ему этим заниматься? Ты ведь даже не пытался найти с ним общий язык. Понять его. Объяснить свою позицию, в конце концов. Выставить такую цену за свои услуги, чтобы он сам отказался обращаться к тебе с неудобными просьбами. Но… ты же не ищешь лёгких путей. Вместо этого, с самого начала вашего знакомства спешно бросился возводить высокую стену с колючей проволокой, а теперь ещё и экстренно расставляешь вышки с пулемётами. И как он, по-твоему, должен был на это отреагировать? Согласись, признаком дружелюбия это не назовёшь. Естественно, Такахара испугался. Посчитал тебя угрозой. Постарался себя защитить. Ему ведь нужно кормить семью. Как-то сохранять положение в клане, куда тебя вводят на довольно высокую позицию. Ничего другого, чем можно гордиться и на что опираться, у него нет. Здраво оценив свои силы, он начал искать союзников. Ну а дальше, подобное всегда тянется к подобному. Он связался с Тсуиоши, которому тоже есть что терять.

— Одну из наших фирм? — я невинно уточнил, чтобы действительно не выглядеть здесь единственным законченным злодеем.

Ируми-сан ненадолго замолчала. Тяжело вздохнула, а потом сказала правду:

— От вашего, там осталась только вывеска. Такеру в своё время избавился от того, с чем не мог справиться самостоятельно. Заключил с Тсуиоши выгодное соглашение. Однако буду откровенна, к сожалению, в этом мире всё течёт и меняется. Как река. Нельзя в одну и ту же воду войти дважды. За эти годы семье Тсуиоши пришлось серьёзно вложиться в компанию «Тисао», чтобы она банально осталась на плаву. С годами люди старели. Старые сотрудники уходили. На их место приходили новые. Штат постепенно расширялся. Росли зарплаты. Менялись технологии. Оборудование. Рынки. Цены. Заключались новые сделки. Дилемму о корабле Тесея знаешь?

Ируми-сан сочувственно на меня посмотрела, продолжив спокойно объяснять:

— Сейчас в этой компании работают уже их люди, а не ваши. Практически на всех позициях. Часть техпроцессов переведена на другие патенты. Именно Тсуиоши договаривался с новыми поставщиками. Искал других покупателей. Вкладывал в компанию не только свои деньги, но и деньги жены. Что ты собираешь со всем этим делать? Отказаться от новой формы существования «Тисао», чтобы вернуть её к старой, на данный момент — неконкурентоспособной? Не получится. Компания попросту развалится. Там от наследия Такеры осталась только вывеска, несколько стариков, архивов, да ангаров, в лучшем случае. И если тебе отказаться от «Тисао» мешает гордость, упрямство, старый договор и понятия о справедливости, то семья Тсуиоши слишком глубоко увязла в этой компании, чтобы безболезненно от неё отказаться. Она стала их основным кормильцем. Убери главную опорную конструкцию — посыплется весь потолок. Их род тоже хочет жить и процветать, а не начинать всё сначала. У вас в этом вопросе слишком непримиримые позиции. Они не могут сделать шаг назад, а вы не хотите сделать шаг вперёд.

Ируми-сан огорчённо покачала головой.

— Оправдывает ли это действия дяди Тсуиоши? — я с трудом задал вопрос, признавая серьёзность её аргумента.

Услышанное заставляло задуматься.

— Нет, конечно, — Ируми даже фыркнула от столь глупого вопроса. — Ума у него тоже оказалось меньше, чем я думала. И это меня печалит. Однако наказывать их за совершенные глупости имеет право только старшее поколение их же семей, а не ты. Запомни, Синдзи, — величественно это подчеркнула. — Ты пока, извини, не имеешь для этого ни права, ни нужного опыта, ни авторитета. Да и инструменты выбрал — так себе. Слишком грубые. Неподходящие. Серпом землю не копают. Для того чтобы разрешать сложные семейные споры внутри клана, вообще-то, существует совет старейшин. Он для этого и создавался, а не для распития вина и воспоминаний о былых временах. Если твои дяди нарушили закон, то для этого есть суд. Они нарушили закон? — требовательно на меня посмотрела.