Глотнув минеральной воды, Аоки меланхолично вздохнула. Настроение было… никаким. Если кто-то думает, что достаточно прийти, переодеться, и за пять минут быстро показать всем то, что они хотели увидеть, а потом под всеобщие аплодисменты свалить в закат, он глубоко заблуждается. Некоторые сцены приходилось многократно переснимать в поисках лучшего кадра, образа, выражения эмоций, настроения. Какие-то кадры запарывались из-за чьей-то выходки или случайности. Порой актёры просто забывали свои реплики и начинали импровизировать. Или же возникала какая-то техническая проблема с неясными сроками её решения, из-за чего вся команда могла долго выслушивать бесконечные: ещё минуточку, почти готово, сейчас только тут подкручу и ах… как нехорошо! Особенно сильно Аоки раздражали сцены, к которым нужно было по несколько часов напряжённо готовиться, накладывать сложнейший, неудобный грим, в котором жутко потеешь, репетировать безумнейшие трюки, чтобы потом снять всё за пару минут, а потом ещё час приводить себя в порядок. На экране этой сцене вообще будет уделено только несколько секунд, да и то в урезанном виде.

К примеру, сегодня Аоки в рамках сцены с погоней, которую несколько раз переснимали, пришлось самой много бегать в довольно неудобной обуви. Теперь она чувствовала себя так, словно похудела на полкилограмма. Ноги гудели. Пить хотелось безумно. Она вспотела. Ещё полчаса назад уставшая актриса мечтала на перерыве выпить целое ведро воды, а как до неё добралась, не осилила и двух литров. Чудеса.

Увидев, кто к ней приближался с двумя большими бумажными стаканчиками кофе, накрытых крышечками с уже вставленными в специальные дырочки соломинками, актриса поражённо замерла. С подозрением посмотрела на бутылку минералки, которую держала в руках. Потом быстро огляделась. В конце, приняв более удобную позу, с непроницаемым выражением лица принялась дождаться Токугаву Мико, которая в своём лёгком бежевом плаще и классической длинной юбке выглядя словно фотомодель.

— Какая удивительная встреча. Ты тоже приехала сюда на съёмки? — буднично поприветствовала её Аоки, добавив в голос лёгкую заинтересованность.

Бутылку с минералкой она продолжила держать в руке, хотя рядом стоял небольшой столик.

— Нет. Я приехала проведать подругу. Привет, — поздоровалась Мико, выглядя немного виноватой, неловко избегая смотреть ей в глаза.

Ну прямо робкая скромница, которую так и хотелось пожалеть, простить, обнять.

— А твоя подруга что, потерялась? Зачем её проведывать? Может, она заболела? И почему ты без охраны? — актриса с доброй улыбкой забросала её вопросами.

— Охраны? — удивлённо переспросила Мико.

Озадаченно оглядевшись, она никакой враждебности по отношению к себе не заметила. Мико знала, что о её шпионаже ни Фудзивара, ни Микадо никому не рассказали. Даже режиссёру. Поэтому на съемочной площадке к ней по-прежнему относились хорошо, с симпатией, как к лучшей подруге ведущей актрисы, а также дочери влиятельного политика. Доброй девушке, что время от времени угощала всех едой. Такой, какой и должна быть настоящая злодейка, желающая, чтобы её не поймали. Мико для полноты образа не хватало только красной шапочки или красных широких штанов хакама*. (традиционное одеяние синтоистских жриц — мико, воплощения чистоты и непорочности).

— А зачем мне охрана? На меня кто-то собирается напасть? — недоумённо спросила Мико.

— При чём здесь ты? — удивилась актриса. — Я спросила не про твою охрану, а про нашу.

Огорчённо вздохнув, будто устав каждый раз это повторять, Токугава недовольно попросила:

— Прекрати. Я же сказала, что больше не буду этим заниматься. Я извинилась. Помнишь? Пришла заглаживать вину, — Мико показательно встряхнула стаканчики с кофе. — На сообщения ты почему-то не отвечаешь. И что мне оставалось делать? Кстати, будешь? — с надеждой протянула ей один из стаканчиков.

— Спасибо. Мне нельзя повышать уровень сахара в крови перед следующей сценой, — оказалась Микадо, внимательно посмотрев на её руку.

Будто бы даже с некоторой задумчивостью.

— Боюсь упасть в обморок, — добавила актриса.

— Да нет там ничего такого, — возмутилась Мико.

— А я ничего ТАКОГО и не имела в виду, — улыбнулась злопамятная Микадо. — Ладно, присаживайся. Рассказывай, зачем пришла. В отличие от тебя, у меня не так много свободного времени.

— Говорю же, пришла ещё раз поговорить. Хватит быть букой. Между прочим, перед Фудзиварой я уже извинилась.

— Правда? И как он на это отреагировал? — искренне заинтересовалась Микадо, подавшись вперёд.

Немного помявшись, Мико честно призналась.

— Сказал, что принял к сведению.

— И всё⁈ — с нотками разочарования воскликнула Микадо.

Токугава пересказала их последний разговор. То, как он переложил на Микадо бремя ответственности. Позволил актрисе самой решать, как быть с Мико. Пообещал её не трогать. Поэтому Токугава открыто и спокойно заявилась на съёмочную площадку, куда её пустили без особых проблем.

— Понятно, — многозначительно улыбнулась Микадо. — Значит, денег он ещё заработает. Умно.

— Что? — не поняла Мико.

— Ничего, Токугава-сан. Я просто приняла это к сведению.

Зеркальным ответом и внезапным переходом на церемонный тон, Микадо дала понять, что извинений не принимает. Чтобы не отвечать на десять глупых вопросов потом, заранее дала один развёрнутый ответ сейчас.

— Перефразируя Фудзивару-сан, до цитирования он пока недотягивает: друзей я ещё найду, если не буду изображать из себя ленивую жопу. Вот кого я точно не буду искать, так это тех, для кого понятие «привязанность» связано с удобством. Я же не мебель. Захотел, подвинул. Захотел, поменял. Захотел, пыль на ней протёр. Друзья, к вашему сведению — это те, кто делает для вас что-то хорошее, не ожидая благодарностей, даже если им это приносит неудобства. Кто поддержит вас тогда, когда все остальные отвернутся. Однако, как не бывает односторонней дружбы, так и не бывает платной. Это всё формы самообмана. Я понимаю, Токугава хотели наехать на Фудзивару. Даже знать не хочу — зачем. Не моё дело, а то боюсь разочароваться в вас ещё больше. Ты помогла семье. Тоже принимается. Не вижу ничего страшного. Каждый зарабатывает как может. Вот только ты действовала так, будто в этом деле для тебя нет ничего личного, только бизнес. Использовала меня в качестве инструмента. Думаю, при желании ты вполне могла выбрать другую цель. Или поручить эту задачу кому-то другому. Или даже атаковать репутацию Синдзи напрямую, куда решительнее, чем действовала, не прячась за чужими спинами. Однако, то ли не захотела напрягаться, то ли испугалась последствий, то ли ни во что нас не ставила, опять же, даже знать не хочу истинную причину. Это уже ничего не изменит. В результате, как только Фудзивара вышел на твой след, тут же к нему прибежала, подняла лапки кверху со словами: я не я, а что тут такого? Почему? Потому что так было удобнее? Вряд ли он тебе страшно угрожал. Наоборот, Фудзивара почему-то переживал за нашу дружбу больше, чем мы сами!

Разозлившись, актриса повысила голос. Не давая себя перебить, закончила речь:

— Будь иначе, он бы не отошёл потом в сторону со словами: да хрен с ними, с деньгами, не последние в моей жизни. Сами разбирайтесь между собой, а я собираюсь предъявлять претензии напрямую главе семьи Токугава, вместо того, чтобы бить по всем, кто с ним связан. Благородство это или глупость? Вот и я не знаю. Однако уверена, что в моём окружении не должно быть людей, которые относятся к моей жизни, как к игрушке. Мне этого дерьма в кино хватает, чтобы ещё сталкиваться с ним в реальной жизни. Так что ты правильно всё поняла, по лицу вижу.

В этот момент пальцы Токугавы сильнее сжались на стаканчиках, немного их деформируя.

— Раз уж решила предать кого-то, так иди до конца, чтобы ни о чём не жалеть. Надеюсь, это того стоило. Ты же не продешевила, верно? Если да, поверь, это меня обрадует гораздо больше, чем твои неуклюжие извинения. Я ведь старомодна. К тому же знаю, что такое, успех любой ценой. Надеюсь, ты всё взвесила и оценила ПЕРЕД тем, как сделала то, что сделала. Поэтому не изображай сейчас попытку вернуть в магазин не понравившуюся вещь. Раз купила её — носи с гордостью! Мне казалось, из нас четверых ты самая расчётливая и практичная.