Пришпоривая лошадей, мы быстро миновали дальние предместья Мехико и выехали на знакомую дорогу. Те же самые городки, что и на пути в столицу, встречали нас теперь с другой стороны, будто прочитанная книга, которую перелистываешь заново.

Позади остался огромный, шумный, пахнущий ароматами большого города и властью, Мехико. Впереди ждала сельва, асьенда, привычные заботы. И мысли о том, что патент — это не только защита, но и новая ответственность.

— Сеньор, — окликнул меня Себастьян, когда мы отъехали на пару миль, — вы о чем задумались?

— О будущем, — ответил я, не оборачиваясь, — о том, что нас ждёт.

— А что нас ждёт? — спросил уже Пончо.

— Война, — коротко сказал я, — или мир, или война и мир, гм.

Они замолчали, понимая, что я не шучу. Лошади мерно цокали по каменистой дороге, ветер свистел в ушах. Впереди на нашем пути вставала Пуэбла, потом Оахака, Чьяпас и, наконец, Кампече, а оттуда рукой подать до Мериды. Долгий путь, но я уже привык к нему.

Через два дня мы добрались до Пуэблы. Город встретил нас привычным шумом, запахами шоколада и жареных лепёшек. Я решил не задерживаться здесь, мы переночевали в знакомой гостинице на окраине и двинулись дальше.

В Оахаке пришлось остаться на день: у одной из лошадей разбилось копыто. Местный кузнец быстро подковал её заново, и мы снова тронулись в путь. Я благодарил судьбу, что неприятности оказались мелкими, и на нас никто не напал.

В Сан-Кристобаль-де-лас-Касас мы въехали на закате. Городок утопал в золотистом свете, и я на миг почувствовал что-то, похожее на покой. Но покой в этих краях — штука обманчивая.

— Завтра рано утром выезжаем, — сказал я своим спутникам. — Нам ещё через Чьяпас пробираться.

— А там опасно? — спросил Себастьян.

— Наверное, — ответил я, — но мы справлялись и не с такими трудностями, к тому же, мы хорошо вооружены.

На рассвете мы продолжили путь. Горы, леса, узкие тропы — всё это мы уже проходили, и теперь дорога казалась короче. Может потому, что я знал, куда еду. А может потому, что дома ждали дела, которые нельзя откладывать.

В Кампече мы прибыли через неделю. Город-крепость встретил нас солёным ветром и криками чаек. Мы сняли комнаты в недорогой гостинице на окраине города, и я использовал свободное время, чтобы прогуляться по городу. Заодно проведал знакомого ювелира и продал ему пару мелких камней, которые не взяли в Мехико, предлагая слишком низкую цену. Выручил немного, но всё же больше, чем в столице.

В Кампече я задержался на целый день, чтобы тщательно осмотреть город, который понравился мне больше, чем Мерида, да и его порт мог понадобиться мне для будущих целей. Поэтому решил, что лучше лично убедиться, чем основывать своё мнение на слухах и восприятии других людей. Утром следующего дня мы уехали из города, держа путь в Мериду, до которой оставалось всего ничего.

Сеньор Альварес Чикако, тридцатилетний худосочный мужчина с живыми чёрными глазами и длинными, вислыми усами, получив сначала одну, а вечером вторую телеграмму от банкира Эванса, поневоле задумался. Он начал работать на янки относительно недавно и сейчас осуществлял через него всю вертикаль сращивания местной элиты с заграничным капиталом. Поэтому от того, как он выполнит полученное задание, зависел напрямую и его заработок, и его карьера.

Он ещё раз перечитал текст обеих телеграмм, каждая строка которых дышала нетерпеливой уверенностью. Первая гласила: «Продолжайте наблюдение. Сообщайте обо всех его шагах. Ищите, за что его можно посадить в тюрьму. Считайте это приказом. Эванс». Во второй голос хозяина звучал жёстче, не терпя возражений: «Подготовьте компромат на дона Эрнесто. Подойдёт всё: долги, поддельные обвинения, ложные свидетельства. Свяжитесь с нужными людьми в полиции и прокуратуре. Организуйте арест. Эванс».

Судя по первой, Эванс принял решение, но ещё колебался, не до конца уверенный в успехе. Вторая же телеграмма развеяла все сомнения: хозяин был готов посадить в тюрьму этого самого дона Эрнесто де ла Барра навсегда. Что ж, значит, пора действовать.

Но за пару дней оказалось невозможным организовать ничего серьёзного. Лишь случайно на глаза попался лейтенант Хосе Мария де ла Вега, что ходил в долгах, как в шелках, готовый на всё, ради быстрого заработка. Профессиональный игрок, бездарь и лодырь на военной службе, но при этом из древнего, богатого рода, он уже давно потерял свою репутацию. Получив ориентировку на идальго и щедрый задаток, он наскоро состряпал историю о картёжных долгах, ну, а что ещё мог придумать заядлый картёжник?

Получив деньги и ориентировку, он фактически напал на де ла Барра, спровоцировав того на ответную агрессию. Результат, правда, превзошёл ожидания всех участников, но в итоге закончился ничем. У идальго оказались выправленные документы на оружие, а заранее подкупить полицейских Чикако не догадался, просто не просчитал этот ход настолько далеко.

Вариант подставы удался быстро, но также стремительно и провалился. На подготовку следующего действия просто не хватило времени: идальго, словно почуяв неладное, получил патент и уехал на следующее же утро. Любой другой мексиканец непременно обмыл бы такое событие в ресторане с друзьями, но этот поступил иначе. На этом и строился расчёт Альвареса, который, в итоге, не оправдался.

Пьяная драка, подстава, убийство, суд и тюрьма. Классическая схема, годами отработанная в столичных притонах. Но идальго срочно уехал, и теперь придётся делать всё фактически вдогонку, на бегу, рискуя сорвать операцию. Все эти мысли мелькали в голове Чикако, заставляя его нервно мерить шагами кабинет.

Его порывистые движения вызывали на стенах трепетную пляску теней от масляных ламп, которые отражались в полированных поверхностях дорогой мебели. Он остановился у окна, глядя на ночную улицу, где в жёлтом свете одиноких газовых фонарей мелькали редкие, быстро шагающие прочь прохожие.

— Нужно действовать незамедлительно, — пробормотал он себе под нос, — пока след не простыл.

Он подошёл к столу, нажал кнопку звонка. Вошёл слуга, бесшумный и вышколенный.

— Пабло, свяжись с нашими людьми на вокзале. Узнай, когда уходил поезд на Веракрус, и кто из наших может быть там сейчас.

— Слушаюсь, сеньор.

Когда слуга исчез, Альварес опустился в кресло и задумался. Веракрус — порт, из которого можно уплыть куда угодно. Но скорее всего, де ла Барра направится в Кампече, а оттуда в Мериду. Он приехал не на поезде, это точно. Конечно, его люди прошерстят вокзал и, если он там был, то найдут, когда и на какой поезд он сел, но это маловероятно. Скорее всего, он приехал на лошади и на ней же отправился в обратный путь.

Нужно перехватить его в пути. Дорог не много, и все они ведут в Кампече, а уже оттуда — куда угодно. Кампече он никак не минует, а вот куда дальше отправится — не ясно, так что, перехватывать его нужно именно там, и не обязательно сажать его в тюрьму, это слишком хлопотно и нецелесообразно. Проще банально убить из засады или устроить нападение грабителей, или ещё что-нибудь подобное. В общем, действовать по обстоятельствам.

Альварес взял чистый лист бумаги и начал составлять ответную телеграмму.

На следующее утро, едва рассвело, Чикако отправился в полицейское управление. Старый знакомый, комиссар дон Игнасио Салас, встретил его в своём кабинете, заваленном бумагами. На столе стояла наполовину пустая бутылка текилы, в воздухе витал густой запах табака.

— Что на этот раз, Чикако? — спросил комиссар, не поднимая головы от отчётов.

— Есть дело, дон Игнасио, — Альварес присел на стул напротив. — Один идальго, дон Эрнесто де ла Барра, вчера уехал из Мехико. Мне нужно, чтобы его задержали.

— За что? — комиссар поднял бровь.

— Найдём, за что, — усмехнулся Чикако, доставая из кармана пухлый конверт. — Здесь аванс. Остальное после выполнения, если получится.

Салас взял конверт, взвесил на ладони, и его лицо расплылось в довольной улыбке.