— Как всегда, мастерски.

А мне конюх, широкоплечая тётка в резиновых сапогах, вывела пони.

Пони.

Маленького, пузатого, с чёлкой до глаз.

— Это Пончик. Спокойный, мальчикам на нём безопаснее.

Я посмотрел на Пончика. Пончик посмотрел на меня. Взгляд знакомый. Так на меня смотрел Малой, когда понимал, что нас опять отправляют туда, где стреляют. Приказ ещё не отдали, а он уже всё понял и заранее заебался.

— Держись, братан, — сказал я ему.

И забрался в седло.

Ноги чуть ли не до земли доставали. Со стороны, наверное, казалось, что это я Пончика несу, а не он меня. Кавалерист, ёб твою мать. Повезло Пончику, что я худой, он даже не прогнулся.

За спиной кто-то издал странный звук.

Обернулся.

Рэйка сидела на своей лошади, согнувшись и закрыв рот ладонью. Плечи тряслись.

— Не смешно, — фыркнул я.

Она покачала головой, попыталась выпрямиться.

— Я не смеюсь.

— Вижу.

И она не выдержала, засмеявшись в голос. Даже что-то сказать пыталась, но только махнула рукой.

Наоя обернулся. Посмотрел на неё, потом на меня.

А мы с Пончиком поехали по кругу. Потом он перешёл на рысь! Куда ж ты родной⁈ Во пошёл как! Вот только мчал он рысью с таким видом, будто заставили. Отлично его понимаю…

Вечером мамки организовали очередной аттракцион: Рэйку отправили катать Наою на лодке по озеру. Рэйка пробовала отказаться, дескать у неё морская болезнь. На озере, ага. Кадзуко-сан на неё охуевше посмотрела, мол кого наебать пытаешься? И Рэйка молча ушла к лодке.

Я сидел на деревянном причале и бросал в воду камешки. Типа до хуя занятой. Насобирал плоских, чтоб прыгали. Херакс по воде. Шлёп-шлёп-шлёп. Когда три раза, бывало и пять. Неплохо.

Сбоку скрипнули доски. Кадзуко-сан села, свесив ноги в сапогах, и протянула мне банку холодного кофе.

— Держи.

— Спасибо.

Мы замолчали. Лодка уже отплыла далеко. Рэйка работала вёслами, Наоя устроился на корме под кружевным зонтиком. Нахуя он ему, если уже вечер?

— Тебе не нравится Нао? — спросила Кадзуко-сан. Просто, без подвоха.

Я бросил камешек. Тот булькнул и утонул.

— Нормальный парень. Вежливый. Готовит хорошо.

— Но?

— Да нет никакого «но». Нормальный, правда.

Кадзуко-сан отпила кофе, посмотрела на лодку.

— Рэйка привыкла всё сама делать. Её отец ушёл, когда ей было восемь, и она решила тогда, что была недостаточно хороша, как дочь. Тогда в ней и поселилось чувство, что она должна стать совершенной. Стала учиться лучше всех, университет досрочно закончила. Теперь по пять часов в операционной стоит. Все к ней обращаются, всем помогает. А сама попросить о чём-нибудь не может. Устаёт, но всё равно: «Я справлюсь, мама, не переживай». Ей никто не нужен, понимаешь? Она сама всем нужна. — Кадзуко вздохнула. — А я… я хочу, чтобы у неё был дом, а в нем кто-то ждал её с дежурства с горячим ужином. Чтобы ей было к кому возвращаться.

Я молчал.

— Наоя надёжный, — продолжала Кадзуко-сан. — Я его с пелёнок знаю. Он будет её ждать.

Будет её ждать. С работы. Я ведь тоже это Рэйке говорил. Что слушаю, когда её машина во двор заезжает. Что жду, пока с работы вернётся. А теперь, значит, ждать будет он.

Только вот от меня одни сложности. А этот будет ждать как положено. Приготовит что-нибудь французское, накроет, спросит, как день прошёл. Надёжный. Нормальный.

Она сама такого хотела. На лестнице тогда сказала: надо найти парня, с которым хотя бы понятно, чего ждать в отношениях.

Ну вот. Мама нашла. Даже ехать никуда не пришлось — доставили прямо к озеру.

— Наверное, вы правы, Кадзуко-сан.

Она повернулась ко мне. Долго смотрела. Потом улыбнулась краешком рта, совсем как Рэйка.

— Ты взрослый не по годам, Иши-кун.

Кадзуко-сан поднялась и пошла обратно к домикам.

А я остался на причале. Смотрел, как лодка разворачивается к берегу, и докидывал камешки. Последний подпрыгнул семь раз. Пздц. Открыто новое достижение, так сказать, вот только новой ачивке и похвастаться некому.

На ужин Наоя приготовил десерт.

Прямо на походной горелке. Её всё-таки заправили — персонал справился, цивилизация победила.

Тарт татен — так он это назвал. Яблоки в карамели, сверху тесто, потом всё это переворачивается на тарелку. Переворачивал он под общий вздох, как фокусник. Карамель потекла по краям, запахло так, что даже я в моменте забыл, кто я и зачем живу.

Папаня попробовал. Положил ложку. Достал платочек.

— Пап, ты чего?

— Ничего, солнышко. — Он промокнул глаза. — Просто я двадцать лет пеку. А такую карамель так и не научился.

— Я вам покажу, Сато-сан, — улыбнулся довольный Наоя. — Секрет в сливочном масле. И в терпении.

В терпении, бля.

Вот чего у меня нет. Ну и сливочного масла. Шарлотты. Диплома. И, походу, шансов ни хуя.

Когда стемнело, мамки устроили расселение. Как распределение по отрядам. Командовала тётка Тиаки:

— Кадзу-чан и Сато-сан — в первый домик. Мы с Рэй-чан — во второй. А мальчики — в третий, вам наверняка хочется поболтать!

Мы с Наоей посмотрели друг на друга.

— Конечно, — сказал он.

— Угу.

За спиной кашлянула Рэйка. Я не обернулся. Подхватил сумку и пошёл знакомиться с новым соседом поближе. А то мало же было целого дня, ага.

Домик оказался маленький. Комната с татами, два футона, низенький стол, окно на озеро. Пахло древесиной. Ничего лишнего, вполне можно переночевать.

Кинул сумку в угол, сел на свой футон и стянул носки.

Наоя сумку поставил аккуратно у стены. Достал кожаный несессер, с монограммой. Расстегнул и начал выставлять на стол бутылочки. Раз, два, три… восемь.

Он расставил их по размеру и заметил мой взгляд.

— Это для лица. Тоник, эссенция, сыворотка. Крем под глаза, ночная маска…

— А в последнем что?

— Бальзам для губ. С мёдом.

Понятно.

Восемь баночек и бутылочек, чтобы просто лечь спать.

Я раньше в сапогах засыпал, нож под матрас сунул — и готово. Иногда даже до матраса не добирался. А если у нас вечером кто-нибудь выставлял восемь бутылок, никто составом особо не интересовался. Спрашивали, где закуска.

Наоя развернул белую тряпочку с прорезями и наложил на лицо. Расправил пальцами, посмотрелся в маленькое зеркало.

Стал похож на маньяка из ужастика. Только очень ухоженного. Такой прежде, чем расчленять, ногти подровняет.

— Хочешь? — Он протянул мне пакетик. — Для твоей кожи полезно будет. Ты сегодня весь день на солнце провёл.

— Не, спасибо.

— Уверен? С гиалуроновой кислотой и витаминами.

Я молча повертел башкой. Ну нахрен.

Наоя не стал уговаривать. Убрал пакетик, достал шёлковую синюю пижаму. Переоделся. Рубашку сложил так аккуратно, будто завтра собрался её продать. Уложил рукава внутрь, расправил ткань, пристроил на сумку. Потом сел на футон в позу лотоса, скрестил ноги и закрыл глаза.

Я подождал чуток.

— Медитируешь?

— Дыхательная практика. Пять минут перед сном. Очень помогает. Научить?

— Спасибо, не надо.

Он улыбнулся. По прорези для рта было видно.

Я лёг, закинул руки за голову и посмотрел на потолок. Доски, сучок, паук в углу. Паук хотя бы без маски. Нормальный мужик.

Вот, значит, как выглядит идеальный мужчина в этом мире. Готовит лучше папани. Ездит на лошади лучше конюха. Говорит по-французски, гладит рубашки, перед сном мажется из восьми бутылочек и дышит по системе. Вежливый со всеми, со мной тоже. Ни разу за день не дал понять, что считает себя лучше, хотя мог бы уже и не стесняться.

Ладно, Петруха. Только честно. Что ты можешь дать Рэйке, чего не сможет он?

Костёр развести? Так он позовёт персонал — ему разожгут. Подраться за неё? Здесь девушки сами кого хочешь отделают. Пострелять? Тут не в кого.

Ничего ты не можешь дать. У тебя даже паспорта своего нет — там написано Сато Иши, а не Пётр Кабанов.