— После свадьбы его отца устрой мне с юным Сато чаепитие.

Юнеко подняла голову.

— Здесь?

— Да. Здесь. В доме клана Мияномэ. И без Юи.

Масако взяла чашку и всё-таки отпила холодного чая.

— От помощи Ямамото он отказался. — глоток. — Посмотрим, возьмёт ли он мою чашку.

Интерлюдия. Рэйка

За ужином Сато-сан показывал фотографии фаты. Тридцать четыре штуки. С каждого ракурса. На ступеньках ателье. У ширмы с журавлями. Крупным планом, где в кадре только кружево и краешек его уха.

Мама приехала с объекта в семь. На рукаве ещё осталась цементная пыль, но переодеваться она не пошла — села рядом и терпеливо посмотрела всё. На тридцать четвёртой фотографии сказала:

— Вот эта хорошая.

Сато-сан так обрадовался, что чуть не уронил телефон в суп.

Рэйка сегодня села на своё старое место. Напротив Иши. Сумку убрала под ноги.

Он, кажется, даже не заметил.

Ел рис и улыбался. В тёмно-синей рубашке с закатанными рукавами. Рэйка такую раньше не видела.

Она ждала, что он хотя бы поднимет голову. Заметит, что она снова напротив. Посмотрит.

Но Иши был занят чем-то своим. Будто вообще не здесь.

Сато-сан говорил, он кивал, иногда отвечал. Потом снова опускал глаза к тарелке и улыбался. Явно не рису.

Дважды коснулся нижней губы костяшкой указательного пальца. Думая, что никто не видит.

Рэйка была нейрохирургом. Она видела все мелкие движения. Всегда. Это была её работа.

И сейчас она впервые в жизни пожалела, что видит.

— Ишуня, а кино как? — спросил наконец Сато-сан. — Как Юи-чан?

Иши поднял голову.

Мимолётно посмотрел на Рэйку, будто что-то вспомнил. Улыбаться не перестал, только теперь улыбка стала сдержаннее. Виноватее.

— Хорошо, пап. Про ниндзя кино. Про Сасукэ, что я косплеил.

И всё.

Больше ничего не рассказал.

Рэйка доела суп. Весь, до последней ложки, хотя уже не хотелось.

— Очень вкусно, Сато-сан. Спасибо.

Убрала за собой и поднялась в комнату.

…

В 23:40 все уже спали.

Рэйка взяла блузку, в которой утром ездила в ателье, и пошла в ванную. Надо было отнести в стирку. Обычное дело, нечего тут придумывать.

Вышла в коридор. И прошла мимо его двери, не останавливаясь.

Не сегодня.

В ванной ещё пахло персиком и сахарной ватой. Его гелем. Днём, значит, заезжал. Мылся. Переодевался. Для кино.

Для Юи.

Рэйка подняла крышку корзины.

И замерла.

Сверху, на фартуках и полотенцах, лежала комком чёрная футболка.

Та самая.

Рэйка долго на неё смотрела. Долго-долго.

Потом взяла.

Расправила, посмотрела на воротник.

Волоса, конечно, уже не было. Его Окада-сан сняла и выбросила. Назвала мусором, даже не задумавшись.

А запах ещё был.

К лицу Рэйка футболку не подносила. Этого ещё не хватало. И так чувствовалось: пот, привычный Ишин запах — и чужие духи.

Эпицентр был на воротнике, слева. Там, куда можно прижаться щекой, если прижаться совсем близко.

Ясно-понятно.

Рэйка держала футболку и смотрела на это место.

Почему-то ни плакать, ни даже ругаться больше не хотелось. Руки держали спокойно. Мертвецки спокойно. УБИЙСТВЕННО СПОКОЙНО. Она зачем-то проверила пульс.

Восемьдесят два.

Нормально.

ВСЁ НОРМАЛЬНО.

ДА.

АБСОЛЮТНО.

Она вполне НОРМАЛЬНАЯ взрослая девушка. Стоит ночью в ванной, разглядывает футболку будущего сводного брата. НИЧЕГО ТАКОГО. ЭТО НОРМАЛЬНО.

Открыла кран.

Мыло нашлось на полочке. Хозяйственное, им Сато-сан пятна с фартуков отстирывал.

Рэйка намочила воротник.

Мужскую одежду она ещё ни разу не стирала. В этом доме всем бельём занимался Сато-сан. Раньше, у мамы, стояла стиральная машинка и приходил домработник по четвергам. В общежитии можно было просто отнести вещи в прачечную.

Никому из знакомых Рэйки не пришло бы в голову стоять ночью над раковиной и стирать футболку парня. ТЕМ БОЛЕЕ ПАРНЯ. Это же не женское занятие. Так никто не делал.

А она сделала.

Намылила ткань, потёрла. Прополоскала под холодной водой.

Запах всё ещё чувствовался.

Ещё раз.

Терпеливо. Сильно. Как их учили отстирывать кровь с халатов на первом курсе только холодной водой.

Вновь намылила, потёрла. Опять прополоскала.

Запах всё ещё чувствовался.

Ещё раз.

ЕЩЁ.

ЕЩЁЁЁЁ.

Пока от чужих духов ничего не останется.

Пока она не утопит её запах. Собственными руками.

Рэйка снова смыла пену. Подождала, дала воде стечь и проверила.

Кажется, всё.

На всякий случай прополоскала ещё раз.

Чисто.

Отжала футболку, встряхнула, поправила рукава. Нашла свободные плечики и повесила на крючок за дверью. Бережно расправила низ, чтобы не высох мятым.

И только потом посмотрела на руки.

Красные от холодной воды. Пальцы озябли. Ногти короткие, как всегда.

Этими руками она несколько дней назад давила ему на грудь. Боялась остановиться, боялась, что не успела. Потом держала его за лицо, просила посмотреть на неё.

А теперь даже за столом пальцы отдёргивает, чтобы случайно не коснуться.

Рэйка опустила руки.

С футболки капало на кафель. Надо бы полотенце подложить, утром кто-нибудь поскользнётся.

Достала маленькое, постелила внизу.

Ну вот. Всё.

Обещала маме ничего не делать, вот ничего такого и не сделала. Не пошла же к нему и не стала выяснять, чьи это духи? Даже футболку взяла из корзины, а не из его комнаты.

Просто постирала.

Утром снимет, сложит аккуратно и оставит перед тем, как уехать на смену.

Без записки. Ничего объяснять не будет.

Пусть сам подумает.

Она всю неделю только этим и занимается: что он сказал, почему улыбнулся, что за чужой волос на плече? Хоть раз пусть он тоже остановится и попробует понять, почему она постирала его рубашку.

Рэйка выключила свет и вышла из ванной.

Часы в коридоре показывали 00:03.

До свадьбы шесть дней.

Мама просила ничего не делать.

Про стирку не было ни слова.

В шесть сорок утра Рэйка сняла футболку с плечиков и сложила. Рукава внутрь, потом пополам и ещё раз. Привычно, не задумываясь.

Положила на тумбу с вазой, рядом с дверью Иши, и пошла к лестнице. Обернулась. Вернулась к футболке, поправила угол.

И так ведь ровно лежала.

Отошла снова.

В доме было тихо. Мама спала в гостевой комнате, Сато-сан посапывал за своей дверью. Иши тоже ещё не вставал. Вчера за ужином всё смотрел в тарелку, улыбался, трогал губу.

Она отвела глаза.

Может написать что-то колкое?

Нет. Никакой записки. Решила же.

Спустилась на первый этаж.

Обулась, взяла ключи и вышла, не оглядываясь. Ну, почти не оглядываясь.

Увидит ли он футболку?

Хватит уже, Рэйка.

Даже если увидит то, что?

Воскресное дежурство в нейрохирургии центральной больницы начиналось в восемь утра. Закончиться должно было в восемь понедельника, но на это Рэйка особенно не рассчитывала. Уйти вовремя получалось редко. Если повезёт. Обычно не везло.

В 10:20 привезли женщину с субдуральной гематомой. Упала с лестницы на даче, потом два часа ждала, что само пройдёт.

Не прошло.

Операция заняла три часа десять минут. Когда Рэйка сняла перчатки, вымыла руки и вышла в коридор, только тогда поняла, что за всё это время ни разу не подумала об Иши.

Три часа десять минут. Рекорд за неделю.

Ординаторская пропахла растворимым кофе. На столе возле микроволновки лежал чей-то забытый онигири. Рэйка налила кофе из термоса, села на продавленный диван и достала телефон.

Только сообщения проверь. Не надо опять пересматривать, дурочка.

Но всё равно открыла записи его стримов.

Ниндзя с апельсином она смотрела одиннадцать раз. Если считать просмотр, во время которого уснула, все двенадцать. Уже знала, когда он поправит маску, когда бросит монетку и в какой момент Сато-сан обернётся, позвав её маму.