Я открыл заднюю дверь и затолкал коробку на сиденье теперь уже посередине. В пизду.

В четверг, значит. С удовольствием.

Заебись.

Наоя подошёл, когда я уже закрыл дверь. Протянул руку. Пожал также деликатно.

— Возьми, пожалуйста. — И вложил мне в ладонь визитку. Тоже бежевую, с тиснением. В цвет кардигана, конечно. У человека даже номер телефона одет прилично. — Это мой личный. Захочешь омлет научиться готовить — звони. Или просто… Если что-нибудь понадобится.

Я посмотрел на него.

Он говорил серьёзно. Не ради вежливости, не потому, что при прощании так положено.

А у меня на языке крутилось: «Чувак, ты с ней ужинай, а мне лучше не звони, ну вас нахуй».

— Ладно, — сказал я. — Если что, позвоню.

Наоя улыбнулся.

И я почему-то тоже. Хуёво, криво, но улыбнулся.

Сука. Ну как его ненавидеть-то?

Перед тем как садиться, Рэйка подошла к отцу.

— Сато-сан, вы не против, если я впереди поеду? Что-то сзади укачивает.

— Конечно, Рэйка-сан! Садись куда удобнее. Тебе сегодня и так досталось.

Укачивает её. Сюда ехала — не укачивало. Спала у меня на плече.

А теперь укачивает.

Рэйка села вперёд. Кадзуко-сан за руль. Папаня полез назад, ко мне — с тартом на коленях, в обнимку.

Два часа дороги. Справа — папаня с тартом. Впереди — затылок Рэйки.

Заебись поездка.

Тронулись.

За окном почти ничего не было видно. Деревья мелькали в свете фар, иногда попадался фонарь или светящееся окно на склоне. Фудзи ещё можно было различить на фоне неба — там, где не было звёзд.

Папаша рассказывал, как попробует сделать такую же карамель. Потом решил, что обязательно испечёт тарт на свадьбу. Снова похвалил Наою.

— И с четвергом как хорошо он придумал. Рэйка-сан, тебе надо иногда отдыхать. А то всё работа…

Потом его голос стал тише. Медленнее. И заснул, тихо посапывая.

Кадзуко-сан включила радио. Негромко, чтобы не разбудить.

Из динамика полилось:

«Твои глаза — как океан, в котором я тону…»

Сука. Опять она. Эта песня нас по всей Японии преследует, что ли?

«Но ты уходишь к ней опять, а я одна в порту…»

Я посмотрел вперёд.

В боковом зеркале со стороны пассажира увидел лицо Рэйки. Кусочек. Глаз, щёку, прядь волос. Подсвеченные зелёным от приборной панели.

Она тоже смотрела в зеркало.

На меня.

Я сглотнул и отвернулся к своему окну. К чёрным деревьям.

Когда через минуту посмотрел снова — в зеркале была только дорога.

До Токио так и доехали молча.

Только папаша пару раз пробормотал что-то про карамель. А потом вдруг совершенно отчётливо сказал:

— Ишуня, шапку надень.

Надену, пап.

Надену.

В доме было темно, пахло ванилью. Сразу вспомнил, как меня сюда из больницы привезли. Тоже стоял в прихожей и пытался понять, куда вообще попал. А теперь странное ощущение, что вот — дома.

Папаню пришлось разбудить ещё у ворот. Он подскочил, первым делом проверил пакет с тартом, потом посмотрел на меня. Вспомнил, чем я сегодня отличился, и схватился за сердце.

До двери довёл его под локоть. Хорошо съездили. Отдохнули пиздец как, а сил сколько набрались! Прям охуеть!

Кадзуко-сан с Рэйкой носили вещи. Я взял ближайший пакет, но Кадзуко-сан тут же забрала его и указала на лестницу.

Даже говорить ничего не стала.

Да и я не хотел разговаривать от слова совсем.

Поднялся к себе.

В комнате всё как оставил. Розовые стены, балдахин, пять полок рогатой скотины. Спарки сидит на кровати, смотрит своими пуговицами.

Я ещё в первую ночь хотел его в окно выкинуть. Потом пожалел. Сам не знаю почему.

Сел рядом. Матрас продавился, единорог завалился мне под бок.

— Ну что, дружище. Как я съездил? Хуёво, разве не видишь.

Спарки промолчал. Они тут все молчат — пауки, единороги. Одна только богиня смеётся, когда не надо.

Стянул с себя розовый «Yoga Daddy». Наконец-то. Надел свои штаны и чёрную футболку, посмотрел на руки.

Пальцы обычные. Всё видно, ничего не пропадает. Только всё ещё холодные. Сунул под мышки.

Врачебное назначение, блядь.

Расстаться расстались, а пальцы всё равно греть велено.

Чуток отогрелся, затем открыл ящик стола. Под проводами и стикерами с котами лежала записка Рэйки.

«Добро пожаловать домой, БРАТИК. Надеюсь, хорошо провёл время. Рэйка».

Посмотрел на неё. Долго.

Ну вот, Рэйка. Теперь реально братик. Самый настоящий. Без всяких «пока ещё». И время хорошо провёл, спасибо. Чуть не утонул, получил искусственное дыхание и пачку прозрачных пальцев. Курорт блядь на пять звёзд.

Выкинуть.

Взял, поднёс к мусорке.

Постоял.

Положил обратно в ящик. Под зарядки. Задвинул.

Тряпка ты, Петруха. Бумажку выкинуть не можешь.

За стенкой было тихо. Потом у Рэйки заиграла музыка. Та самая — грустная, без слов, фортепиано. Как в прошлую субботу, когда я пришёл со свидания с Юи.

Кажется, это было лет сто назад.

Забрал со стола ноутбук и устроился с ним на кровати. Надо чем-нибудь заняться, а то так и буду прислушиваться, что она там делает.

Открыл почту.

Уведомлений дохуя. Твич, Инстаграм, Ютуб. Магазины что-то предлагают, бренды пишут, незнакомые девушки уверяют, что у них ко мне очень важное дело.

Листал толком не читая. Потом заметил знакомую фамилию.

Ясаути Сайка. Akagami Industries.

Тема: «Приглашение».

Открыл.

'Уважаемый Сато-сан!

Надеюсь, у вас всё хорошо.

Ямамото-сама попросила передать, что не собирается снова предлагать условия, от которых вы уже отказались. Она хотела бы поговорить с вами лично. Без договоров, юристов и каких-либо обязательств с вашей стороны.

В эту субботу в 10:00 Ямамото-сама будет в фитнес-центре «Олимп» возле станции Синагава. Мужская зона, второй этаж. Вход для вас оплачен.

Если время или место вам не подходят, просто не приходите. Напоминать о встрече больше не будем.

С уважением, Ясаути Сайка.

p.s. Ямамото-сама просила добавить: апельсины в кафе «Олимпа» очень хорошие. Воровать не обязательно'.

Я перечитал последнюю строчку.

Потом ещё раз.

И хмыкнул.

Апельсины. Воровать не обязательно. Ах ты ж стерва корпоративная. Значит, смотрела. И смотрела до конца, а не первые пять минут.

«Олимп» возле Синагавы… Это же тот зал, про который Химико говорила. Ещё у школьных ворот.

Совпадение? Может быть. А может, здесь все женщины друг друга знают и меня уже по очереди между собой распределили. Этой — на свидание, этой — на собеседование, той — просто понервничать.

Десять миллионов я не взял. Правильно сделал, раз она теперь написывает через секретаршу.

В общем, поговорить можно.

Это переговоры, а не согласие сесть ей на шею. Послушаю, что предлагает, сам решу. Батя с переговорами на четырёх районах справлялся. Я тоже кое-чему успел научиться.

Телефон пиликнул.

Юи.

«Иши-кун, привет! Как прошли выходные? Я тут подумала… Может, в субботу в кино? Новый фильм про ниндзя вышел. Обещают много драк (◕‿◕)»

Я улыбнулся.

Ниндзя. Конечно, ниндзя. Тихоня, которая в доме ужасов вежливо просила зомби не подходить, зовёт меня на фильм про драки. В этом мире у вселенной чувство юмора, ржака-обосрака прям.

А ведь с Юи было легко. Вспомнил парк. Горки, её мёртвую хватку на моей руке. Её руку в моей. Как она сказала: «С тобой можно просто быть собой».

С ней я был Петрухой. Не мальчиком, которого надо вытаскивать из воды. Не «будущим братиком». Петрухой.

И пальцы у меня тогда не исчезали.

За стеной выключили музыку. Через несколько секунд услышал голос Рэйки.

— Да, Нао. Доехали.

Я перестал смотреть на экран, прислушался, хотя стены итак как бумага.

— Всё нормально. Нет, с ним всё хорошо… Да, в четверг. В семь, я помню. — Пауза. Потом Рэйка тихонько засмеялась. — Хорошо. Спокойной ночи, Нао.