— И последнее.

Загнул оставшийся палец.

— Я могу уйти. Естественно, предупредив. За месяц. И расходимся. Без штрафов, судов и попыток выставить мне счёт за всё, что вы на меня потратили.

Вот здесь она уже не кивнула.

Посмотрела на мою руку, потом мне в лицо.

— То есть компания вкладывает деньги. Разрабатывает коллекцию, запускает производство, оплачивает рекламу. А ты через месяц можешь сказать, что передумал?

— Могу.

— И я должна согласиться?

— Не должна. Мы же обсуждаем.

Я разжал кулак, положил ладонь на папку.

— Но работать из-за того, что мне иначе штраф не выплатить, я не буду. Сразу говорю.

Аканэ молчала. Я уже успел подумать, что вот на этом и закончим. Встану, заберу вещи и поеду к портнихе. Хоть вовремя попаду.

— Тогда что удержит тебя в проекте? — спросила она.

— Деньги.

Она приподняла бровь.

— Те, которые я буду зарабатывать, — пояснил я. — К тому же, если мы хорошо сработаемся, зачем мне уходить? Я буду получать свои деньги, ты — свои. Пока выгодно — работаем. Перестанет — расходимся. Без соплей. Это называется партнёрство, Аканэ-сан. Или ты хотела партнёрство, но с наручниками?

Она посмотрела на меня ещё пару секунд, потом коротко рассмеялась. Уже совсем иначе. Как-то нежно даже. Она и так умеет?

— Наручники отдельно обсудим. — И нажала кнопку на своём браслете. — Сайка, зайди.

Сайка появилась секунд через сорок. Далеко, видимо, не отходила.

Посмотрела на щёку Аканэ. Потом на меня. Открыла планшет.

Ни одного вопроса.

Наверняка ей хорошо платят.

Аканэ начала диктовать. Быстро, без пауз, ничего из нашего разговора не забыв. Только формулировала уже по-другому. Моё «встаю и ухожу, без штрафов» превратилось в «право одностороннего расторжения без штрафных санкций».

Солидно звучит. У нас на районе так не говорили.

Пока мы с Аканэ молча пили чай, Сайка принесла распечатки. Два листа, сверху — «Протокол о намерениях». Ниже наши пять пунктов.

Я устроился поудобнее и прочитал всё. Каждую строчку, медленно, водя пальцем. Пусть считают деревенщиной. Похуй.

Батя всегда говорил: сначала прочитай, потом подписывай. Даже если перед тобой меню в забегаловке.

Особенно если меню.

В третьем пункте нашлось «по согласованию сторон».

— Ручку можно?

Сайка протянула.

Зачеркнул эти слова, сверху написал: «решает Сато И.». Поставил рядом инициалы.

— Тут я сам решаю. Мы же договорились.

Аканэ взяла листы, посмотрела правку. Молча поставила свои инициалы возле правки, не споря.

Вот так лучше.

Подписал первым. Передал ей, дождался её подписи и забрал свой экземпляр.

Ничего особенного вроде не произошло. Никто шампанское не принёс, руки пожимать не полез.

А я сидел и смотрел на бумагу.

Петруха Кабанов. Юность по бандитским разборкам пробегал, а теперь впервые что-то официальное подписал. Сам. Без бати, который рядом сидит и вовремя под столом ногой пнёт, если сын херню несёт. Гордишься ли ты мной, отец?

Посмотрел на часы.

10:45.

Пора.

Встал, взял сумку. Свой экземпляр сложил вчетверо и убрал в карман.

— Мне на примерку.

Аканэ даже подалась вперёд.

— На примерку?

— К портной. В одиннадцать записан.

— Ты сейчас от меня уходишь… к портной?

— К ней за неделю записываются. А с тобой мы ещё увидимся, Аканэ.

Просто назвал её по имени, без всяких «сама» и «сан»

Поправил ремень на плече и пошёл к выходу.

— Иши.

Я остановился. Не обернулся.

— В следующий раз дашь мне подстраховать?

Я немного подумал.

— В следующий раз я тебя подстрахую. На седьмом повторе. Сама-то не остановишься.

И вышел.

Перекинул наскоро шмотки в раздевалке. Дошёл до лифта. Зашёл, дождался, пока двери закроются.

Загорелся золотой треугольник, теперь вниз.

Я прислонился к зеркалу.

Потом сполз на пол. Сумка съехала с плеча.

— Бля.

Посмотрел на руки.

— БЛЯ.

Теперь тряслись. И колени тоже.

После жима держались, после дивана тоже ничего. А сейчас, когда никто не видит, решили отыграться за всё сразу.

Сердце колотилось, будто я от погони через три района уходил. Только погоня на этот раз была красноволосая, в лосинах и с дорогим парфюмом.

Я же её по щеке похлопал.

Генерального директора Akagami Industries.

«Хорошая девочка», блядь.

Батя, ты это видел?

А ты, богиня?

Лифт мягко дзынькнул, двери разъехались.

Я повернул голову.

За стойкой сидела администраторша. Улыбнулась, увидев меня, потом заметила, что я почему-то на полу.

Улыбаться перестала.

Поднялся. Поправил сумку, надел очки, кепку, натянул маску.

— Скользко у вас тут.

И пошёл к выходу, не дожидаясь ответа.

До Окады-сан оставалось двенадцать минут.

Интерлюдия. Аканэ

Дверь за Иши закрылась тихо. Здесь вообще ничего не хлопало, не скрипело и не мешало разговаривать. Аканэ за это и выбрала «Вершину», когда Сайка предложила три зала на выбор.

Теперь хотелось чем-нибудь хлопнуть. Хотя бы дверью.

Сайка стояла возле колонны с планшетом и вторым экземпляром протокола. Смотрела в пол. Давно научилась понимать, когда начальницу лучше оставить в покое, а когда уже пора вмешаться. Сейчас, видимо, ещё не время.

Аканэ снова откинулась на спинку дивана. На то самое место. Положила руку возле головы и сразу вспомнила, как он держал её за запястья, как прижал колено ей между ног. Как навис над ней.

Могла ведь оттолкнуть. Даже напрягаться особо не пришлось бы.

Вместо этого закрыла глаза и ждала поцелуя.

Идиотка.

Вытянула из сумки у дивана серебряный портсигар. Достала тонкую сигарету. Прикурила.

Курить здесь запрещалось.

Ну и что.

Ей было плевать.

Посмотрела на датчик под потолком. Тот мигнул, и его отключили.

— Сайка.

— Да, Аканэ-сама.

— Что ты там на полу нашла? Посмотри на меня.

Помощница подняла голову. Задержала взгляд на её щеке.

— Видно? — спросила Аканэ.

— Почти нет, Аканэ-сама.

— Жаль.

Сайка промолчала.

Аканэ коснулась щеки кончиками пальцев.

Две лёгких, игривых пощёчины.

«Хорошая девочка».

Она убрала руку и затянулась.

Никто с ней так не обращался.

Обычно всё начинала она. Могла взять мужчину за подбородок, притянуть к себе, первой поцеловать. И сама решала, когда хватит. Никто не возражал — ни модели, ни актёры, ни тот пианист. Наоборот, старались ей понравиться. И «ах» говорили. Бесплатно, без всяких донатов.

А ещё…

Никто и никогда так не трогал её.

Он же…

Сначала руки перехватил. Потом оказался над ней, прижал то чёртово колено, что у неё всё аж перевернулось внутри. И посмотрел так, что она забыла обо всём. Наклонился — и она ждала. ЖДАЛА! КАК ЖЕ ОНА ЖДАЛА! ОНА! ЯМАМОТО АКАНЭ! ЛЕЖАЛА НА ЛИЧНО ЗАКАЗАННОМ ДИВАНЕ И ЖДАЛА, КОГДА ВОСЕМНАДЦАТИЛЕТКА ЕЁ ПОЦЕЛУЕТ!

Он сказал «нет».

Ещё и по щеке похлопал.

Аканэ затянулась. Долго, до самого фильтра. Выдохнула в потолок.

— Сайка, сколько я сегодня проиграла?

Помощница открыла расчёты.

— Если сравнивать с Вашим первоначальным планом — тридцать миллионов аванса и три процента, то при среднем прогнозе продаж линии на первый год… — Она помолчала, проводя расчёты, и огласила результат. — Около ста сорока миллионов сверх плана. Не считая пункта о расторжении, который юридический отдел назовёт неприемлемым.

— Сто сорок миллионов.

— Да, Аканэ-сама.

— За полчаса.

— За сорок пять минут, Аканэ-сама. С учётом банана. Это примерное время стримов Сато Иши.

Аканэ рассмеялась.

— Пять процентов… ужас. — она потушила окурок и взглянула на помощницу. — А знаешь, что самое страшное, Сайка? Я бы отдала семь. Если бы он помолчал ещё несколько секунд — сама бы предложила семь. А он взял пять. Он меня пожалел, Сайка. Или оставил себе запас на второй год. Не знаю…