Юи выдохнула, кивнула.

А возле кассы у нас начались переговоры.

Она достала кошелёк. Я тоже.

— Иши-кун, я тебя пригласила.

— А я обещал попкорн купить.

— Но мальчики не платят…

— У нас договор. Ты в кредит смотришь, как я чавкаю. Касательно процентов — пусть это будет моя покупка попкорна. Такова моя прихоть.

Юи посмотрела на меня, потом на свой кошелёк. Немного подумала, сдвинув брови.

— Но это нечестно. Ты, получается, в минусе…

— Неважно. Главное всё по договору.

— Л-ладно, — согласилась она. — Договор есть договор. Я слово держу.

И убрала кошелёк.

Умница.

Ещё один плюс на её счёт.

Взял самое большое ведро солёного, попросил добавить масла. Две колы. И маленький карамельный для Юи: она на него уже дважды посмотрела, но попросить почему-то стеснялась.

Когда протянул ей, сразу заулыбалась.

— Спасибо.

— Ты так на него смотрела, что я уже ревновать начал.

Она спрятала глаза за чёлкой, но ведёрко взяла.

Тётки в кожанках возле стойки расступились, пропуская нас. Вежливо. Слишком вежливо. Одна даже слегка кивнула. Не мне — Юи.

Чего это она? Может, здесь обладательницам карамельного попкорна особое уважение полагается? У людей Аканэ свои порядки, я ещё не все изучил. Но если они попробуют хоть слово сказать Юи, им пиздец. В обиду её не дам, сам полягу.

Зал оказался маленьким, рядов двенадцать. Народ — в основном девчонки нашего возраста, парочка парней, которых привели вторые половинки, и одна старушка в цветастом платке, которая сидела в первом ряду и выглядела так, будто смотрит этот фильм в седьмой раз и готова придушить любого, кто заговорит.

На последнем ряду, у бокового выхода, заметил ещё одну женщину.

Погоди-ка.

Это ж та тётка, которую я вычислил и прижал в переулке.

И она тут?

Сидит. Без еды. Спина прямая, короткое чёрное каре волосок к волоску.

Ну пиздец.

Ясно.

Похоже, старшая из этой троицы. Начальница ни в рот ебаться. Даже сидит так, что хочется отчитаться, почему опоздал.

Блядь, Аканэ, ты больная. Троих за мной отправить в кино? Я же не собираюсь сбегать через вентиляцию. Я пришёл жрать попкорн и кинцо смотреть.

Нашёл наши места. Посмотрел на номера, потом на проход, что был ближе к Юи.

— Давай поменяемся.

— Почему? — не поняла она.

— У прохода больше люблю сидеть.

А на самом деле — отсюда и выход видно, и последний ряд. Да и между Юи и проходом буду я. Не то чтобы людям Аканэ от неё что-нибудь понадобилось. Но так спокойнее. В случае чего, не позволю даже подойти к ней.

Юи посмотрела на меня. Потом на последний ряд. Блин, там как раз расселись ещё и те обе в кожанках. Конечно, она заметила!

Но пробормотала:

— Хорошо.

И села на своё новое место, не споря.

Свет погас.

Кино было… ну.

Нормальное кино. Драки — хорошие, взрывы — красивые, музыка — та самая, с хором и барабанами, и когда она заиграла, по залу прошёл такой вздох, что я чуть не заржал. Шестьдесят тысяч женщин будут вспоминать теперь эту музыку по другому поводу.

Сасукэ, правда, страдала постоянно. Пока молчала, пока разговаривала, пока дралась. Даже спиной к зрителю стояла так, что понятно: человеку тяжело.

Нарата проорала её имя раз двадцать И каждый раз старушка в первом ряду тихонечко всхлипывала.

А я ел.

Честно, как обещал. Попкорн был тёплый, солёный, с маслом — оторваться невозможно. В былое время за такое ведро я бы автомат отдал.

Не свой, конечно. Но нашёл бы, чей отдать.

В какой-то момент повернулся к Юи.

Она смотрела на меня.

Перевёл глаза на экран, пожевал, через пару минут снова проверил.

Опять смотрит.

В свете фильма лицо у неё то синело, то становилось оранжевым. А взгляд оставался на мне. Вернее, на том, как я ем. Руку в ведро сунул — проследила. В рот попкорн отправил — тоже.

Минут через сорок я не выдержал.

— Ты на экран хоть иногда поглядывай, — прошептал ей.

— Зачем?

— Кино же.

— Забыл про наш договор? Ты сам про кредит написал.

И продолжила смотреть.

Ну ладно. Сегодня я уже один документ подписал, теперь придётся ещё и по устному соглашению отрабатывать.

Начал жевать потише. Потом подумал, взял сразу жменю и демонстративно захрустел.

Юи прикрыла рот рукавом и фыркнула.

Старушка в первом ряду повернула голову и зыркнула на нас.

Мы тут же уставились на экран.

Там как раз началась сцена на мосту.

Ночь, дождь. Сасукэ уходит. Нарата на коленях в грязи, смотрит ей вслед.

И не зовёт.

Впервые за весь фильм молчит. Просто смотрит, как та удаляется.

Я перестал жевать.

Вот только этого сейчас не надо.

НЕ НАДО, ПЕТЯ, ЗАЕБАЛ.

И всё же…

Для меня слишком триггерно.

Стоишь, понимаешь, что человек уходит, и сам же ничего не делаешь. Потому что решили уже. Потому что так правильно.

Петруха, хватит. Ты в кино с Юи. Не надо тащить сюда всё остальное!

На мою кисть, пристроенную на подлокотнике, легла ладонь.

Я опустил глаза.

Юи положила свою поверх. Из длинного рукава вязанки выглядывали тонкие пальцы.

Ладонь прохладная, маленькая, чуть влажная. Она не сжимала мою руку, не тянула к себе. Просто оставила так.

И почувствовал, как её пальцы дрожат.

Сам же приготовился к холоду в собственных. Уже даже выругаться мысленно успел.

Ничего.

Подождал ещё.

Пальцы оставались тёплыми.

Может, потому, что меня сейчас никто не спасал? Не уводил за руку, не подхватывал, не пытался всё сделать за меня?

Просто девчонке стало грустно на грустной сцене. И она положила руку на руку парня, с которым пришла.

И всё.

Можно, значит?

Я перевернул руку. Медленно, чтобы её ладонь не соскользнула, а опустилась на мою. Ладонь к ладони.

Юи замерла.

Некоторое время мы так и сидели. Потом она осторожно подвинула пальцы, просунула между моими.

Сжала.

Я ответил.

Юи смотрела прямо перед собой. Даже голову не повернула. Я тоже уставился на экран, хотя уже не понимал, что там происходит.

Сасукэ всё уходила под дождём. Старушка впереди шмыгала носом.

А я держал Юи за руку и думал, удобно ли ей? Может, подлокотник жёсткий?

Дальше попкорн ел одной рукой. Медленно и потише, чтобы лишний раз не шевелиться.

К финалу фильма так и не разобрался, кто кого победил.

Когда зажёгся свет, мы уже не держались за руки.

Кто первым отпустил, не заметил. Наверное, ещё на титрах, когда старушка в первом ряду встала и громко, на весь зал, высморкалась.

Юи сидела, спрятав пальцы в рукава. Внимательно смотрела на бегущие фамилии. Все вокруг уже собирали вещи, а она продолжала читать.

Я не торопил.

Поглядел на последний ряд.

Женщины с каре не было. Ушла раньше всех.

Профессионалка. Побежала уже куда-то докладывать.

Мы собрали пустые стаканы и вёдра, выбрались на улицу.

Сибуя шумела, как и всегда впрочем. Солнце опустилось ниже, скоро закат. Окна домов отсвечивали оранжевым. Прям как шарф у Нараты. Хоть что-то из фильма запомнил.

Какое-то время шли молча. Юи поглядывала на витрины, я — по сторонам. Придумывать, чем бы занять разговор, не хотелось. И без того хорошо. Просто прогуливались. Мы с Серым так иногда домой возвращались. После драки, когда уже всё обсудили, выяснили, кто кому врезал, и можно просто идти, думая о своём.

Хвост шёл сзади. Две те тётки в кожанках держались метрах в тридцати позади.

Попкорн они выбросили. Целое ведро, прямо у выхода из кинотеатра.

Вот за это, Аканэ, твоим людям надо выговор сделать. Слежку ещё можно понять, но еду-то нахуя портить?

Я вёл их по людным местам, где они точно не посмеют устроить хоть что-то.

— Тебе понравилось? — спросила Юи.

Смотрела при этом на витрину с игрушками, будто вопрос не особенно важный.

Я подумал.

— Сасукэ у них неправильная.