Потом спиной почувствовала прохладную дверцу. На пол упал магнит в форме клубнички.

Кому сейчас нужен этот магнит?

Иши запутался пальцами в её волосах. Заколка съехала, Рэйка сама дёрнула головой, освобождая прядь. Волосы рассыпались по плечам.

Наконец-то не надо было смотреть через стол. Не надо было здороваться так, будто они едва знакомы, и убирать руку, когда он тянется за солью.

Теперь он был рядом. Держал её, целовал. Тоже хотел — не нужно больше угадывать.

Рэйка потянула его к столу.

Здоровой рукой сдвинула всё, что мешало. Контейнер «Ужин» перевернулся, учебник химии съехал на пол. Следом полетели салфетка и инструменты. Что-то звякнуло, рис рассыпался под ногами.

Она даже не посмотрела.

Подхватила Иши за талию, усадила на стол и встала вплотную, между его коленями.

Он только успел удивлённо выдохнуть, а Рэйка уже целовала его возле уха. Ниже, в шею.

Пах персиком. Тем самым сладким гелем из их ванной.

Никаких чужих духов.

Иши сначала ни о чём не думал.

Её волосы щекотали ему лицо, здоровая рука всё ещё держала за футболку. Он сидел на столе и пытался вспомнить, как вообще дышать, когда Рэйка так близко.

А потом похолодели пальцы.

Знакомо. Слишком знакомо.

Блядь.

Он посмотрел на руку, которой упирался в столешницу.

Пока всё видно. Но холод уже пошёл по кончикам.

Его подняли. Посадили. Теперь он сидит, а Рэйка сама решает, что будет дальше, и ему всё настолько нравится, что он готов вообще ни о чём не думать.

Очень вовремя, богиня. Спасибо.

Только не так. Только не сейчас.

Иши вдруг сообразил! Отвёл здоровую руку Рэйки и слез со стола.

Та подняла голову, собираясь что-то спросить. Почему… Что не так? Всё же было так хорошо…

Не успела.

Он присел, подхватил её и выпрямился, закинув на плечо.

Главное, сейчас не уебаться об табуретку. Вот будет красивый конец вечера.

— Иши⁈ — офигела Рэйка, вися вниз головой. Здоровой рукой она вцепилась ему в футболку. — Ты что делаешь? Поставь! Тебе же нельзя тяжёлое…

— Цыц, женщина. И руку береги, дурёха. Только зашили.

Пальцы уже согревались.

Ну вот. Значит, так можно.

Он понёс её в гостиную, переступив валявшийся учебник. Рэйка ещё пыталась возмущаться, но после пары шагов замолчала.

Потом тихонько засмеялась.

— Иши, ты ненормальный.

— Ну и что.

Она держалась за его футболку и смеялась всё громче. Неловко, вниз головой, стараясь не задеть перевязанной рукой ни его, ни дверной косяк.

До дивана он всё-таки её донёс без эксцессов.

Опустил осторожно, проследил, чтобы правая рука не оказалась под ней. Розовые подушки-сердечки посыпались на ковёр.

Рэйка лежала среди оставшихся, растрёпанная, с волосами на лице.

Никто её так не носил. Взрослую — точно. А уж мужчина…

Она убрала прядь здоровой рукой и посмотрела на Иши.

Он стоял рядом, даже не запыхавшийся. В своей футболке с котиком. Как будто ничего особенного не сделал.

— Кто ты такой? — спросила она шёпотом.

Иши не ответил.

Наклонился к ней, поцеловав.

Футболку с котом Рэйка стянула с него здоровой рукой и бросила в сторону телевизора. Сама же на секунду замерла: взяла и раздела его и теперь видит его голую грудь! А он даже прикрыться не попытался… Иши тем временем расстёгивал её блузку. Спокойно, без возни, целуя её ключицу, грудь возле лифчика. Рэйка изгибалась. Всё даже лучше и в тысячу раз приятнее, чем она предполагала.

Блузка оказалась за торшером.

Иши вновь прильнул к её губам. Вышел горячий поцелуй. И Рэйка ощутила, как его рука проникает ей под штаны.

— Иши… — сладко выдохнула она ему в рот.

— Хочу потрогать тебя… — и провёл пальцами между её ног, по трусикам. Тебе были тёплые, влажные, мягкие. Он прекрасно ощутил подушечками пальцем мягкую плоть под тканью.

Рэйка сама потянулась к нему за поцелуем. Полезла к нему. Потрогала как он возбужден, погладив оттопыренные домашние штаны. И закусила губы. Она мечтала об этом. Но сейчас… сейчас ей хотелось больше. Прям всё-всё-всё.

И тут…

Заиграл дверной звонок.

Они замерли.

Звонок у бати был музыкальный, веселенький, как у фургона с мороженым.

— Не открывай, — прошептала Рэйка.

— И не собираюсь, — он поцеловал её шею.

Звонок повторился. Потом ещё раз — кто-то нажал кнопку, не дождавшись конца мелодии. Бетховен сбился, начал сначала и снова сбился.

— ИШИ-КУН! ЭТО ТЁТЯ ТИЭКО! ОТКРЫВАЙ, ЗАЙКА! ПАПА РАЗРЕШИЛ!

И в голове у Иши всплыло из обрывков памяти: Новый год, мандарины, огромная женщина в красном свитере щиплет его за обе щёки сразу, и больно, и не вырваться.

Тётя Тиэко. Папина старшая сестра. Из Осаки.

— Блядь. — фыркнул он. — Ну почему именно сейчас.

— И не говори… — Рэйка закусила нижнюю губу и уже поднималась.

И следующие сорок секунд они действовали как на пит-стопе формулы 1.

Рэйка выдернула блузку из-за торшера и босиком умчалась наверх, прижимая её к себе здоровой рукой. Иши натянул футболку, пошвырял подушки обратно на диван, скинул перчатки в мусорку, ногой запинал иглодержатель под холодильник, уложил учебник химии на стол раскрытым, сделал вдох — и открыл дверь.

С рисом на полу он уже ничего сделать не успел.

Тётя Тиэко стояла на крыльце с двумя чемоданами. За спиной рюкзак, на плече ещё сумка-холодильник. Как она при этом до звонка дотягивалась, Иши не понял.

Позади выглядывал сухонький мужчина с коробкой торта. Увидел Иши — сразу заулыбался, глаза заблестели.

Дядя Харуо, подсказала память.

А за ним стояла девушка лет двадцати. Бесформенная серая толстовка, джинсы, проколотая бровь, телефон в руках. Кузина Тамаки. Что-то экономическое изучает, кажется.

— Ишу-кун!

— Тётя Тиэко…

Чемоданы грохнулись на крыльцо.

Иши не успел отступить. Тётя взялась за его щёки обеими руками.

Больно, сука.

Память не обманула.

— Какой ты стал! Харуо, посмотри, какие плечи!

Дядя закивал, прижимая торт к груди.

Тётка продолжала:

— Папа мне жаловался, что ты спортом занялся. А я ему сразу сказала: братик, мужчина крепким должен быть! Ему ещё детей на руках носить! — Она наконец отпустила Иши и снова схватилась за чемоданы. — Ну что встал, пускай нас. Мы сегодня натерпелись! — Он отступил, освобождая проход. А та всё тараторила. — Нас отель обманул! Бронь потеряли, представляешь? На всю неделю! Мы со свадьбой помочь приехали, а они руками разводят: мест нет. Я им говорю, как нет, я же бронировала!

Кузина Тамаки протиснулась в прихожую и, не отрываясь от телефона, разулась.

— А потом ещё машина встала под Кавасаки, — продолжала тётя. — На трассе! Пришлось эвакуатор вызывать, потом такси. Харуо чуть в обморок не упал.

— Я не упал, — тихонько уточнил дядя.

— Потому что я тебе воду дала! Звоню брату, а он в каком-то онсэне. Сам уже плачет, говорит: езжайте к нам, Ишуня дома, встретит. Я ему сейчас позвоню. Он же звонил?

— Эм. Я не слышал. Сейчас посмотрю. — Иши достал телефон.

Без звука. Ещё с обеда, когда Юи решила прислать всю коллекцию пингвинов, а он пытался химию делать.

8 пропущенных. Папуля ❤

Ниже сообщения.

«Солнышко!!! Тётя Тиэко с семьёй к нам едет, у них беда!»

«Ишуня, ответь папе!»

«Ты спишь? Открывай только тёте! Больше никому! Доставке тоже нельзя!»

«Постели им в гостевой… Ой, там же Кадзуко. Тогда тёте с дядей на диване в гостиной, Тамаки-чан футон достань из шкафа, положишь ей в комнате Рэйки».

«Постелить им на диване. А Тамаки значит будет спать с Рэйкой. Заебись.» — Иши медленно опустил телефон.

Тётя Тиэко уже протиснулась мимо него в гостиную и с блаженным стоном опустилась на диван.

— Ох, ноги-то как гудят… Ой, диванчик-то тёпленький, — сказала она. — Ты тут спал, что ли?

— Просто лежал, — сказал Иши.

— Ну вот, а мы разбудили! Харуо, торт на кухню отнеси. Тамаки, помоги отцу, чего ты всё в телефоне?