– Не отвечай. Мне нужно одно одолжение.

– Уже?

– Где Мэддокс часто бывает во время ланча? У него есть любимое кафе? Он там?

– Спортзал. Он всегда там в это время.

– Точно. Ты говорила. Спасибо, – сказала я.

Она закричала мне вслед:

– Он ненавидит, когда его отвлекают! То есть, он всей душой ненавидит, когда его отвлекают!

– Он все ненавидит, – проворчала я себе под нос, нажимая на кнопку лифта.

Я спустилась на два этажа вниз и прошла через переход к западным офисам.

Новый офис Сан–Диего состоял из трех больших зданий, и был для меня словно лабиринт, по крайней мере, на неделю или две. Хорошо, что Вэл показала мне дорогу в спортзал накануне.

Чем ближе я подходила к спортзалу, тем быстрее я шла. Я приложила значок к черному квадрату, выступающему из стены. После сигнала и звука открытия, я толкнула дверь и увидела, что ноги Мэддокса болтаются в воздухе, его лицо красное и блестящее от пота, в то время как он подтягивался. Он едва признал меня, все еще продолжая тренировку.

– Нам нужно поговорить, – сказала я, держа в руках свой доклад, который теперь был мятым от моего сжатия. Это разозлило меня еще больше.

Он отпустил перекладину, его кроссовки опустились на пол с глухим стуком. Он тяжело дышал и краем своей серой футболки с логотипом ФБР вытер пот с лица. Край футболки поднялся, показывая лишь кусочек его идеальных мышц нижнего пресса и часть косых, которые я представляла себе десятки раз с тех пор, как в первый раз их увидела.

Его ответ вернул меня на землю.

– Убирайся.

– Зал для всех сотрудников учреждения, разве нет?

– Нет между одиннадцатью и полуднем.

– Кто это сказал?

– Я, – его челюсть заходила под кожей, и потом он увидел бумаги у меня в руке, – Ты переделала файл 302?

– Нет.

– Нет?

– Нет, – закипела я, – Запись и перевод точные, и файл 302, как я говорила, полный.

– Ты неправа, – сказал он, уставившись на меня.

За его раздражением было что–то еще, однако, я не могла разобрать, что.

– Ты не мог бы объяснить, чего не хватает? – спросила я.

Мэддокс отошел от меня, ткань у него под мышками и на спине была темной от пота.

– Извините, сэр, я задала вам вопрос.

Он обернулся.

– Ты не можешь приходить ко мне и задавать вопросы. Ты получаешь задания, и я велел тебе изменить тот доклад, чтобы я был им доволен.

– Как именно вы бы хотели, чтобы я это сделала, сэр?

Он усмехнулся, не впечатлившись.

– Твой начальник в Чикаго делал за тебя твою работу? Потому что в…

– Я в Сан–Диего, я знаю.

Он сузил глаза.

– Вы недисциплинированны, агент Линди? Поэтому вас отправили сюда – чтобы быть под моим начальством?

– Вы вызвали меня, помните?

Его выражение было таким, что я не могла понять его, и это сводило меня с ума.

– Я тебя не вызывал, – сказал он, – Я вызывал лучшего языкового эксперта, который у нас есть.

– Это я, сэр.

– Извините, агент Линди, но прочитав этот доклад, я затрудняюсь поверить в то, что вы настолько хороши, как вы думаете.

– Я не могу дать вам информацию, которой там нет. Может, вам следует сказать мне, что вы хотите услышать от этого раздела три.

– Ты ждешь, что я попрошу тебя лгать в отчете?

– Нет, сэр. Я жду, что вы скажете, чего вы ждете от меня.

– Я хочу, чтобы ты сделала свою работу.

Я стиснула зубы, пытаясь сдержать свою ирландскую часть от того, чтобы взорваться. – Я бы хотела выполнить свои обязанности, сэр, и сделать это для вашего удовлетворения. Что, по вашему мнению, не так в моем докладе?

– Все.

– Это бесполезно.

– Слишком плохо, – сказал он самодовольным тоном, снова уходя.

Мое терпение закончилось.

– Как, черт возьми, вас повысили до ответственного сотрудника?

Он остановился и повернулся на пятках, чуть наклонившись и глядя с недоверием.

– Что ты сказала?

– Извините, сэр, но вы меня слышали.

– Это ваш второй день, агент Линди. Вы думаете, что можете…

– И очень возможно, он будет моим последним после этого, но я здесь, чтобы делать работу, а вы мне мешаете.

Мэддокс посмотрел на меня долгим взглядом.

– Ты думаешь, ты могла бы сделать лучше?

– Вы правы, черт возьми, могла.

– Отлично. Теперь ты руководитель команды пять. Отдай свой отчет Констанс на оцифровку и получи свое дерьмо в офисе.

Мои глаза плясали по комнате, пытаясь понять, что только что произошло. Он только что дал мне повышение, которое, как я думала, заняло бы, по крайней мере, еще четыре года.

Мэддокс отошел от меня и толкнул дверь в мужскую раздевалку. Я тяжело дышала, может, даже чаще, чем он после тренировки.

Я повернулась, увидев, что с десяток людей стоит у стеклянной двери. Они напряглись и ушли, когда поняли, что их поймали. Я открыла дверь и в оцепенении пошла обратно в коридор и через переход.

Я вспомнила, что видела пустую коробку рядом с кофеваркой, поэтому я взяла ее и поставила на свой стол, кладя в нее свой лэптоп, личное орудие и несколько файлов, которые были в моих ящиках.

– Это закончилось плохо, да? – сказала Вэл с искренней заботой в голосе.

– Нет, – сказала я, все еще в оцепенении, – Он повысил меня до руководителя команды.

– Извини, – усмехнулась она, – Мне показалось, ты сказала, что ты руководитель.

Я посмотрела на нее.

– Да.

Ее брови взлетели вверх.

– Он смотрит на тебя с еще большей ненавистью, чем на агента Сойера, и это говорит о чем–то. Ты говоришь мне, что была с ним однажды, и он повысил тебя?

Я оглядела комнату, пытаясь придумать хоть какую–то правдоподобную причину.

Вэл пожала плечами.

– Он ошибся, принял необдуманное решение, – Она указала на меня, – Если бы я знала, что быть недисциплинированной и делать что–то запретное, вроде того, как говорить другому агенту, как вести дело, означает повышение, я бы давно уже ему сказала.

Я сделала глубокий вдох и взяла коробку, перед тем как пойти в пустой офис руководителя. Вэл последовала за мной.

– Он пустует с тех пор, как Мэддокса повысили до помощника ответственного сотрудника. Он самый молодой ОС в Бюро. Ты знала это?

Я покачала головой и поставила коробку на свой стол.

– Если кто– либо сделать это, то это Мэддокс. Он настолько близок к директору, что я бьюсь об заклад, что его скоро повысят и до руководящего спец–агента.

– Он знает директора? – спросила я.

Вэл усмехнулась.

– Он обедает с директором. Он провел День Благодарения в доме директора в прошлом году. Он любимчик директора, и я не имею в виду офис Сан–Диего, или даже офисы в Калифорнии. Я имею в виду, в Бюро. Томас Мэддокс – золотой мальчик. У него есть все, что он хочет, и он знает это. Все знают.

Я поморщилась.

– У него есть семья? Почему он не поехал домой на День Благодарения?

– Что–то с его бывшей или вроде того, как я слышала.

– Как дружба с директором могла случиться с кем–то вроде Мэддокса? У него личность шантажиста.

– Возможно. Но он лоялен с членами его круга, и они лояльны с ним. Поэтому, будь осторожна с тем, что ты говоришь о нем и кому. Ты можешь от внезапного повышения перейти к внезапному переводу.

Это дало мне передышку.

– Я только… ух...получила должность.

Вэл пошла в коридор, остановившись в проеме двери.

– Выпьем вечером?

– Снова? Я думала, что должна держаться подальше от тебя?

Она улыбнулась:

– Не слушай меня. Я известна тем, что даю ужасные советы.

Я сжала губы, пытаясь сдержать улыбку.

Даже с моей невероятной проблемой, может здесь будет не так плохо, в конце концов.

Глава 4

– Посмотрите, кто здесь, – сказал Энтони, положив пару салфеток перед двумя пустыми табуретами.

– Спасибо, что предупредил меня той ночью, – сказала я, – Мог бы и сказать, что я ухожу со своим боссом.