Открыв створки, я вышел в знакомый коридор и впервые действительно посмотрел на окружающие квартиры не глазами человека, который ищет конкретную вещь, а как на супермаркет. Ещё недавно большая часть содержимого тут казалась бесполезной просто потому, что сейчас оно мне было не нужно. Теперь же мои приоритеты поменялись, и оттого изменился и сам взгляд, которым я смотрел на мир.

«А я, похоже, до сих пор не понимал, что именно дала мне Система», — пронеслось в голове, пока я медленно шёл по коридору и мысленно прикидывал, что можно будет вывезти в следующие заходы.

Комната оставалась убежищем и личной территорией, но теперь к этому добавлялось ещё одно качество, значение которого только начинало доходить: она стала транспортом, причём транспортом, которому плевать на разрушенные лестницы, мосты, паутину и расстояние между точками.

Я остановился возле лестничного пролета и посмотрел вниз. Подо мной находился следующий этаж, за ним ещё один, а дальше — десятки квартир, технических помещений и кладовок, в которых лежало добра на десятки ходок.

«Похоже, на ближайшие дни работа у меня всё-таки появилась», — мелькнула мысль, когда я вернулся к лифту и переступил порог Комнаты. Странным оказалось даже не это, а собственная реакция: никакого раздражения, привычного желания спрятаться от обязанностей или ощущения, будто кто-то снова повесил на шею очередную повинность. Никто не назначал мне смену, не определял норму и не стоял рядом с дубинкой; если устану, просто остановлюсь, если надоест — закрою двери и проведу день за ноутбуком, а если захочу продолжать, вернусь сюда снова.

И, наверное, именно последнее было важнее всего. Эту работу я выбрал сам.

Интерлюдия

От десятков небоскребов остались только гигантские груды обломков, между которыми тянулись улицы, теперь почти полностью заваленные металлом, прозрачными панелями и обломками механизмов, назначение которых уже невозможно было определить.

Некоторые башни обрушились полностью, разбросав свои части по соседним проспектам. Другие же остались стоять, как будто их намеренно обрезали на разной высоте, сохранив части фасадов. За ними все еще можно было разглядеть длинные коридоры, внутренние галереи и комнаты с уцелевшими предметами интерьера.

В самом центре разрушенного квартала некогда находилась широкая площадь с зелёными насаждениями, низкими террасами и несколькими вытянутыми декоративными сооружениями. Теперь же от неё остался лишь один каменный котлован. Деревья были вырваны с корнем, дорожки расколоты, часть поверхности ушла вниз вместе с подземными галереями, а над всем этим до сих пор возвышался только один предмет, переживший катастрофу почти без повреждений.

Трёхметровый шпиль из тёмного металла поднимался из центра разбитого постамента. Всё вокруг оказалось разрушено: камень под ним треснул, край постамента обвалился, несколько соседних металлических арок были согнуты и разорваны, однако сам шпиль даже не накренился.

Именно на него и рухнула огромная тварь.

Длинное тело лежало перегородив половину площади, затем уходило в развалины и терялось между остатками зданий. Существо напоминало собой мурену, если бы та могла вырасти длинной до размеров небоскрёба. Сплющенная голова была шире небольшого дома, по бокам тянулись мясистые гребни и складки, а вдоль туловища располагались длинные полупрозрачные наросты, теперь бесформенно лежавшие на земле.

При падении голова титана приземлилась точно на шпиль, нанизавшись на него. Тёмный металл прошёл через нижнюю часть черепа, пробив пасть и выйдя между многочисленных глаз, удерживая морду приподнятой над расколотыми плитами.

Вес чудовища продавил площадь на несколько метров. Под телом исчезли остатки террас, обломки декоративных стен и часть неизвестного механизма, который когда-то находился возле постамента. Сам шпиль остался цел, словно гигантская масса, способная раздавить небольшое здание, для него ничего не значила.

Туша уже давно перестала двигаться, будто этот шпиль и стал тем, что и добило колоссальное существо.

Густая кровь продолжала рывками выплескиваться из ран, стекая между трещинами, собираясь в углублениях и пропитывая всё вокруг. Запах её наполнял каждый уголок уничтоженного города, смешиваясь с гарью и вонью разложения, которая с недавних пор стала неотъемлемой частью этого места.

В проломе ближайшего здания что-то зашевелилось.

Из тени медленно выбралось высокое гуманоидное существо. Даже согнувшись и опираясь одной рукой о стену, оно было выше среднего человека почти на голову, а длинные руки и узкие плечи делали его ещё более вытянутым. На теле сохранился светлый облегающий комбинезон, покрытый тонкими тёмными вставками и металлическими застёжками, поверх которого всё ещё висела короткая накидка с вышитым гербом. Одна нога была сломана ниже колена и волочилась за ним, кожа приобрела сероватый оттенок, а половина лица оказалась разодрана так, что обнажились слишком ровные белые зубы.

Существо остановилось у выхода, медленно крутя головой.

Сначала в одну сторону, потом в другую, будто пытаясь понять, где находится, хотя его белесые глаза едва ли могли различать детали. Через несколько секунд лицо всё же повернулось к огромной туше, и всё остальное перестало иметь значение.

Оно пошло.

Сломанная нога цеплялась за обломки, несколько раз тело падало, ударяясь плечом и коленями о камень, но каждый раз оно поднималось снова. Ни криков боли, ни осторожности, ни страха перед гигантским мёртвым существом не было. Только стремление поскорее добраться до источника сладкого запаха. Запаха пищи.

Добравшись до туши, гуманоид с рыком бросился вперед, попытался вцепиться в плоть, но плотная кожа не поддалась. Тогда длинные пальцы начали ощупывать поверхность, пока не нашли глубокий разрыв между складками. Руки погрузились внутрь почти до локтей, после чего существо рвануло на себя и вытащило небольшой кусок мяса вместе с тёмными волокнами.

Оно тут же начало есть.

Челюсти двигались быстро и жадно, кровь стекала по подбородку и впитывалась в остатки некогда светлой одежды, а вокруг снова воцарилась почти полная тишина, нарушаемая только влажным звуком разрываемой плоти.

Потом из другого пролома появилась вторая фигура.

Следом третья.

Одна была почти целой, если не считать глубокой раны в боку. У другой отсутствовало предплечье. Третья ползла, подтягивая себя руками и оставляя за собой следы из засохшей крови и вороха кишок.

Они тоже направились к туше.

Через несколько минут их было уже больше десятка. Некоторые из существ выглядели почти как живые, если не смотреть на кожу и мутные глаза, другие держались на ногах только потому, что тело по какой-то причине ещё не развалилось окончательно.

Никто не разговаривал.

Они просто ели. Нет, не так. Они жрали!

Когда открытых ран стало на всех не хватать, началась давка. Высокие тела теснились возле туши, хватали друг друга, толкались, пытались пролезть ближе. Один из мертвецов запнулся и упал, оказавшись затоптанным собственными собратьями. Его рёбра и конечности были переломаны, но даже так он продолжал тянуться вперёд, царапая камень и пытаясь добраться до мяса.

Поток не иссякал, и к площади сползались всё новые и новые зомби. Они лезли буквально отовсюду, создавая настоящие неживые реки из существ, что двигались только к одной цели. К туше титана.

И вот отдельные фигуры уже перестали различаться. Они сливались в плотную массу, которая колыхалась вокруг тела, карабкалась на него, падала, снова поднималась и продолжала рвать плоть.

Когда-то они были властителями данного мира, в гордыне своей считая, что равных им во вселенной нет. Так оно и было до недавнего момента, пока на них не обрушилось всё то, на что они тысячи лет обрекали целые миры, принося те в жертву.

А ныне они низшие зомби, что просто хотят жрать.