Напряжение, которое ещё недавно висело между нами, почти полностью растворилось.

Я присел на край перевёрнутой лавки, перевёл дыхание и посмотрел на Гайку.

— А вы вообще где поселились?

Он стоял рядом, наблюдая, как его люди заканчивают сборы.

— На минусовых этажах, — ответил Гайка. — В большом квест-руме.

— Серьёзно? — удивился я такому выбору.

— Янин день рождения праздновали, когда всё началось. Хотели просто выбраться и посидеть компанией близких друзей и членов семьи. И, как оказалось, подвальное помещение с единственным выходом — отличное место для встречи апокалипсиса. С припасами, правда, всё не очень, но в том числе и с твоей помощью мы исправляем положение.

— Роботов туда же стащили?

Гайка посмотрел на меня чуть внимательнее.

— Откуда знаешь, что их несколько?

— Ты сам сказал: эти модули нашли вместе с машинами.

— И то верно.

Я улыбнулся.

— Я умею слушать собеседника.

— Редкий талант.

— Сам в шоке.

Он ненадолго задумался, словно решая, стоит ли продолжать, а потом всё-таки заговорил.

Роботов они нашли не в самом квест-руме. Во время разведки технических переходов одна из групп наткнулась на закрытое помещение, куда поначалу даже не смогли попасть. Дверь была завалена, часть прохода обрушена, пришлось разбирать всё постепенно. Когда добрались внутрь, сначала решили, что нашли какой-то старый туннель.

Но это был не туннель, это был склеп.

— Там они и лежали, — объяснял Гайка, пока я слушал уже без обычного желания вставить очередную шутку. — Каждый отдельно. В несколько рядов. Все человекообразные, но изломанные в хлам.

— Просто поломанные роботы?

— В том-то и дело, что их укладывали будто специально. У некоторых руки сложены на груди. У других — вдоль тела. Между ними оставлено место. И никаких рабочих столов, оборудования или контейнеров с деталями рядом.

— Как кладбище?

— Скорее как гробница, — поправил Валерий Дмитриевич. — Причём сделали всё явно с уважением.

По спине прошёл неприятный холодок.

— Это капец как странно, — всё же сказал, представив, как это выглядит.

— Не то слово. Сам, когда там находился, думал, что вот-вот они вставать начнут.

Люди Гайки постепенно вынесли оттуда практически всё, что могли. Какие-то машины разваливались уже от попытки сдвинуть их с места, какие-то оказались слишком тяжёлыми, но более-менее целые корпуса утащили в квест-рум. Два модуля, которые лежали у меня внутри Комнаты, нашли там же: они были аккуратно уложены подле купленной мной роботессы.

— И зачем вы вообще стащили себе весь тот металлолом? — спросил я.

Гайка ненадолго замолчал, подбирая слова.

— Как тебе сказать, Паук, — обратился он ко мне, назвав недавно приобретённым прозвищем, — есть у меня классовая способность. Подробности не спрашивай, всё равно рассказывать не буду. Но с одним из роботов получилось… Активировал я его, в общем.

— В смысле? — в шоке воскликнул я.

— Ну ладно, не совсем. Ходить он не начал, как и разговаривать, но, поколдовав с инструментами, я смог запитать от него местную сеть.

Вот теперь мне стало действительно интересно.

— Мы через него сейчас держим часть освещения, заряжаем аккумуляторы, питаем бытовое оборудование. Не идеально, конечно, но без него было бы намного хуже.

— А откуда энергия берётся?

— Если выяснишь — расскажешь мне.

— А остальные?

— Почти никак не реагируют. Этот твой тоже пробовал.

— И?

— Ничего.

Я невольно покосился на открытый лифт.

Теперь покупка оказалась ещё любопытнее.

Если один из таких роботов, пусть и с помощью классовой способности, но заработал, то это точно не просто декоративные манекены из чужого мира. Даже если мой экземпляр не запустился у Гайки, сама технология была рабочей.

Пока мы разговаривали, я начал замечать одну повторяющуюся странность.

Валерий Дмитриевич постоянно следил за дочерью, будто желая каждый раз убедиться, что она всё ещё здесь и с ней всё хорошо.

После собственных воспоминаний и Асиного отношения к ним такое поведение уже не казалось случайным.

— Тяжело быть главным? — спросил я. — Особенно когда свои рядом.

Несколько секунд он молчал.

Потом чуть усмехнулся, но вот веселья в этом не было ни капли.

— Ты быстро понял.

— Нет, просто предположил.

— Почти одно и то же, — сказал он, отмахнувшись.

Яна в этот момент обсуждала что-то с Ринатом. Она нас не замечала или делала вид, что не замечает.

Гайка снова посмотрел на дочь.

— Была у нас одна женщина, — начал он после паузы. — Класс у неё какой-то гадальный. Или способность. Я тогда особо не разбирался.

Голос у него стал тише, и я невольно перестал ковыряться, перебирая трофеи.

— Её дочь осталась где-то в торговом центре. Когда всё началось, они разминулись. Она просила дать ей людей на поиски.

— Ты не дал, — предположил я.

— Не дал, — спокойно подтвердил Валерий Дмитриевич. — Нас самих тогда было слишком мало. Район опасный, группа могла не вернуться вообще. Я отвечал не за неё одну, а за всех разом.

Он не оправдывался. Просто говорил, как было.

— Она ушла сама. Перед этим долго орала, что мы бросили её ребёнка. А потом сказала: «Да чтоб ты увидел смерть своей дочери».

Я посмотрел на Яну.

— Прокляла?

— Видимо.

— И сработало?

— Не сразу. Сначала я вообще решил, что это просто слова сумасшедшей бабы. А потом, когда заснул после получения очередного уровня…

Замолчал он на полуслове.

Да я и сам уже понял, что речь сейчас пойдёт не о каком-нибудь обычном сне.

— Это было не очередное воспоминание о той жизни, — продолжил Гайка почти шёпотом. — Оно было совсем поздним. Намного позже всего, что я тогда помнил о прошлой жизни. Будто кто-то вырвал кусок из самого конца и сунул мне в голову раньше времени.

— Там она умерла? — проговорил я, взглянув на Яну, как раз в этот момент обернувшуюся к нам.

— Да.

Гайка тоже посмотрел на неё, после чего снова перевёл взгляд на меня.

— Так что да. Я действительно видел её смерть.

Я ненадолго замолчал.

Спрашивать, как именно умер ребёнок, которого человек сейчас видел живым в пяти метрах от себя, было как-то мерзко. Но в голове уже крутилась другая мысль. Если проклятие действительно вытащило настолько поздний кусок прошлого, там могло быть что угодно: новый зомби, какая-нибудь война, монстр или очередной системный кошмар.

Я посмотрел на Валерия Дмитриевича.

— И что её убило?

Гайка ещё раз взглянул на Яну и лишь после этого ответил:

— Не что, а кто. Это был Ульрих. Бродячий генерал Ульрих.

Гайка.

Гайка стоял у широкого обзорного окна гондолы грузового дирижабля и смотрел вниз на землю, проносящуюся под ними. С такой высоты старые автомобильные шоссе, что ещё сохранились, теперь больше напоминали застарелые шрамы на теле их измученного мира.

Местами поверх прежних маршрутов проходили уже совершенно новые пути, проложенные между поселениями. Вдалеке виднелись руины городов, что ощетинились выжженными линиями обороны и остовами укреплений, построенных ещё в первые годы, когда люди пытались защитить свои дома от орд мертвецов. Тогда им всем казалось, что страшнее зомби уже ничего не будет, но спустя годы становило понятно, что они были очень наивны.

Грузовой дирижабль шёл ровно, едва заметно подрагивая при боковых порывах ветра. Когда-то такая махина заставила бы любого инженера биться в истерике самим фактом своего существования, теперь же это был лишь один из символов их величия.

Пусть и ценой больших жертв, люди научились жить в этом мёртвом мире. Научились выращивать еду в отравленной почве, восстанавливать старую технику и производить новую.

А потом, когда простого выживания стало недостаточно, люди снова вспомнили, что умеют воевать друг с другом.