Я медленно посмотрел на американца.

Потом снова в шахту.

«Да ладно», — с нарастающим удивлением пронеслось в голове, пока воспоминание становилось всё отчётливее. — «У меня же есть лебёдка».

И от пришедшей в голову идеи уголки губ сами собой поползли вверх.

Пришедшая в голову идея показалась мне настолько очевидной, что первые несколько секунд я просто стоял, глядя в уходящую вверх шахту, и мысленно перебирал содержимое собственного склада, словно боялся, что память сейчас сообщит о какой-нибудь мелкой, но совершенно убивающей весь план детали. Нет, лебёдку я действительно притащил из старого подъезда.

Она была мощная, электрическая, с довольно длинным тросом и массивным крюком, причём тогда я ещё толком не понимал, зачем она мне вообще понадобится. Просто увидел полезную на вид железяку и поступил в полном соответствии с философией внутреннего Хомяка: если вещь тяжёлая, дорогая и теоретически способна когда-нибудь пригодиться, значит, её обязательно надо утащить в норку.

— Есть, — наконец произнёс я вслух, отчего американец вопросительно посмотрел на меня. — Лебедка у меня есть.

— Здесь? — уточнил он и тут же снова посмотрел вверх, будто пытался глазами отыскать её где-то между направляющими.

— Наверху, — ответил я и, заметив, как мужчина собирается задать следующий вполне закономерный вопрос, тут же поднял ладонь. — Не спрашивай пока, как я туда попаду. Главное, что она у меня есть, а остальное это детали.

Он нахмурился, но спорить не стал, лишь ещё раз внимательно осмотрел шахту, словно мысленно прикидывал расстояния и предполагаемые нагрузки. Женщина тем временем присела возле стены, подтянув колени к груди, и выглядела так, будто вся её энергия закончилась ещё в машине, а последние остатки она потратила на бег через парковку. Мне даже стало немного совестно за собственное возбуждение от внезапно появившейся технической задачи, но потом я вспомнил, что снаружи по-прежнему шастают масочники, а сидеть здесь до бесконечности мы не можем.

— Сначала надо понять, куда крепить лебедка, — проговорил американец, указывая вверх. — И электричество. Лебёдка электрическая?

— Ага.

— Какое питание?

Я замялся.

— Хороший вопрос.

— Вери хороший, — согласился он без всякой насмешки и уже через секунду двинулся обратно в техническое помещение. — Тут должно быть что-нибудь. Чинить дом без этого плохо.

Я пошёл за ним, ведь спорить со столь мотивированным человеком было бы глупо. Женщина нехотя поднялась и тоже потянулась следом, держась ближе к нам и постоянно оглядываясь в сторону забаррикадированной двери. За ней давно стало тихо, но после всего пережитого отсутствие шума скорее нервировало, чем успокаивало.

За одним из металлических шкафов американец обнаружил ещё одну дверь, которую я до этого принял за часть обшивки стены. За ней скрывалась небольшая насосная: толстые трубы уходили в пол, возле стены стояла массивная помпа, в которую был вмонтирован небольшой генератор. Чуть дальше обнаружились несколько канистр и что-то похожее на старый сварочный аппарат, который, судя по слою пыли, не трогали с момента постройки комплекса.

— О, — протянул я, светя фонарём на агрегат. — А вот это уже интересно.

Американец подошёл к генератору, присел и сразу полез руками к креплениям. Сначала проверил топливную магистраль, потом провёл пальцами по кабелю, заглянул под раму и наконец довольно хмыкнул.

— Маленький. Хорошо.

— Хорошо-то хорошо, — согласился я, разглядывая ржавые болты, которыми конструкция крепилась к основанию. — Только как мы эту дуру отсюда выковыривать будем? Я что-то не горю желанием полдня с болтами воевать.

Мужчина даже не ответил.

Просто протянул руку.

— Фонарь мне.

Я машинально дал ему запрошенное и только потом понял, что произошло. Американец уже успел отогнуть какую-то защитную скобу, нащупать фиксатор и полез дальше, причём двигался с такой уверенностью, будто сам когда-то устанавливал этот генератор. Через несколько минут он попросил у меня мультитул, затем найденный неподалёку разводной ключ, после чего один за другим освободил крепления, отсоединил кабель и снял топливную трубку.

Я всё это время стоял рядом, постепенно чувствуя себя человеком, который вызвал мастера поменять розетку и теперь пытается делать вид, будто прекрасно понимает суть происходящего.

— Ты раньше этим занимался? — всё-таки спросил я, когда он отложил очередной болт.

— Иногда, — коротко ответил американец, не отвлекаясь от работы.

— Очень содержательно.

— Я потом рассказать, — пообещал он, дёрнул раму и удовлетворённо кивнул. — Всё. Можно двигать.

Я посмотрел на генератор.

Потом на него.

Потом снова на генератор.

— Ты сейчас за пять минут сделал то, на что я бы потратил часа два, в финале обнаружив, что болты не откручивал, а закручивал.

На этот раз мужчина усмехнулся.

— Ты хорошо стрелять.

— Спорное утверждение.

— Лучше, чем я.

— Вот теперь верю.

Женщина, впервые за последние несколько минут немного оживившись, тоже улыбнулась, а я внезапно вспомнил, что мы всё ещё даже не представились нормально. Ситуация получалась особенно идиотской: я уже успел вытащить этих двоих из полной жопы, пострелять по гоблинам, пробежаться через парковку и вместе заныкаться в подвале, но всё ещё не знал, как их зовут.

— Кстати, — начал я, пока тот вытирал руки о штаны. — Тебя-то хоть как зовут?

Он выпрямился и протянул ладонь.

— Эндрю. Эндрю Райт.

Несколько секунд я смотрел на женщину.

Потом перевёл взгляд на него.

— Это типа Андрей по-вашему? — голову прорезала догадка.

— Нет я Эндрю, — повторил тот, чуть растягивая первый звук, и ткнул пальцем себе в грудь. — Andrew.

До меня наконец дошло.

Перед глазами тут же всплыл момент на парковке, когда женщина, споткнувшись, закричала моё имя, а американец мгновенно бросился ей помогать.

— А-а-а, — протянул я, чувствуя себя идиотом. — Так это она тебя звала.

Он вопросительно нахмурился.

— Когда?

— Да уже неважно. Просто я тоже Андрей.

Эндрю несколько секунд переваривал эту информацию, после чего неожиданно рассмеялся.

— Два Эндрю.

— Вот именно. Мир закончился, зато Андреев на квадратный метр меньше не стало.

Женщина тоже что-то тихо ему сказала, и по интонации я понял, что объяснять шутку не требуется. Имя у неё я так и не спросил, но сейчас почему-то решил, что успеется. Сначала нужно было выбраться отсюда.

Генератор оказался тяжёлым, но благодаря тележке, что Эндрю скрутил со сварочной станции, его можно было хотя бы перекатывать.

Я помог Эндрю вытащить агрегат в коридор, после чего осмотрелся и наконец решился на ту часть плана, которую объяснять новым знакомым совершенно не хотелось.

— Сидите здесь, — сказал я, поправляя рюкзак. — Я поднимусь наверх, найду лебёдку и посмотрю, куда её крепить.

Эндрю посмотрел на шахту, затем на меня.

— Как поднимешься?

— Есть способ, — уклончиво ответил я, всем видом показывая, что отвечать честно не намерен.

Он явно хотел еще что-то спросить, но осекся и промолчал, продемонстрировав приятную способность не задавать лишних вопросов.

— Хорошо. Но генератор нужен наверх.

— Так я его с собой заберу.

Теперь он посмотрел уже откровенно скептически.

— Один?

— Он же на колёсах.

— Наверх?

— Эндрю, — устало произнёс я, — давай сделаем вид, что я очень сильный и загадочный русский мужчина.

На лице американца появилось выражение человека, которому только что предложили сознательно не замечать слона посреди комнаты.

— Хорошо, — наконец согласился он. — Очень загадочный.

— Вот и прекрасно.

Я велел им не уходить от шахты, забрал генератор и покатил его по коридору в сторону, противоположную той, откуда мы пришли. При этом пришлось несколько раз останавливаться и прислушиваться, потому что меньше всего мне хотелось случайно притащить своих новых знакомцев прямо к собственному лифту.