— Эндрю! — позвал я, даже не пытаясь скрыть трагические нотки в голосе. — Ты что сделал с моим складом?

Хендимен показался в дверях через несколько секунд и окинул помещение вполне довольным взглядом.

— Порядок, — констатировал он, и, главное, сказал без всякого акцента, что в комбинации с приторной американской улыбкой создало непередаваемую по бесячности комбинацию.

— Это я вижу. Но вот вопрос. А-а-а, какого хрена…?

— Ты разрешить брать, что надо. Я брать. Потом вернуть. Но ничего не найти, — сказал он и развёл руками, обозначая якобы масштаб бедствия. — Теперь можно найти.

Возразить было сложно.

Тем более я действительно сам сказал ему пользоваться всем, что пригодится для ремонта. Но всё равно внутри зашевелилось неприятное чувство, которое я сначала даже не смог нормально определить.

До недавнего времени здесь лежало исключительно моё барахло.

Теперь же тут был порядок… чужой порядок.

И мне это не нравилось.

Но и устраивать истерику из-за того, что взрослый мужик убрал откровенный срач в заваленной хламом квартире, было слишком даже для меня.

— Ладно, — выдохнул я, смиряясь со своим поражением. — Только если потеряется что-нибудь важное, виноват будешь ты.

— Теперь не потеряться, — самодовольно ответил Эндрю и вернулся к своим трубам.

И ведь, зараза, он был прав. Это бесило.

Следующий сюрприз ждал у Асиной квартиры.

Девочка сидела возле стола и что-то перебирала в небольшом пластиковом ящике, а рядом лежал тот самый пистолет, которым она встречала наших новых жильцов. Она не расставалась с ним ни на миг, будто до сих пор подозревала Эндрю и Ирину в плохих намерениях.

— Пряу Мелкая. А скажи откуда вообще у тебя ствол? — спросил я, потому что этот вопрос следовало задать ещё вчера.

Ася пожала плечами и продолжила перебирать содержимое ящика.

— Здесь лежал. В шкафу хозяина квартиры.

— Просто так пистолет в шкафу?

— Он коллекционный, вроде, — объяснила девочка, будто речь шла о наборе юбилейных монет. — Тут ещё всякие штуки для оружия лежали. Хозяин почти всё нормальное оружие потом людям раздал, когда наша община ещё была. А этот, видимо, пожалел.

Сказав это, она кивнула на шкаф, открыв который я увидел вскрытый оружейный сейф. В нем действительно нашлась охотничья снаряга, какие-то инструменты, расходники и упаковка нормального пороха «Ирбис».

Несколько секунд я просто молча смотрел на неё.

Потом медленно повернулся к Асе.

— У тебя всё это время был порох?

— Ну да, — ответила она и нахмурилась, не понимая причины моего возмущения. — А что?

— Ничего, — очень спокойно произнёс я, чувствуя, как внутри рождается желание кого-нибудь придушить. — Просто вчера мы с Эндрю сидели и рассуждали, где бы нам найти порох. И как итог, весь день я пытался родить хоть немного. А оказывается, всё это время у тебя был запас.

— А ты спрашивал? — пригвоздила меня к полу двенадцатилетняя девочка железобетонным аргументом.

Я открыл рот, желая ответить что-нибудь едкое, но тут же закрыл его обратно. Ибо сказать было нечего.

— Ненавижу детей. — выдохнул сквозь зубы.

— Сам дебил, — фыркнула Ася и снова занявшись своими делами.

Забрав с разрешения аси банку пороха показал ее Эндрю. Он тоже удивился что все получилось так просто и все мои потуги оказались напрасными. Приняв порох американец пообещал что займется снаряжением патронов для одностволки.

С окончательно испорченным настроением я продолжил экскурсию по местам трудовой славы нашего мастера на все руки. И, скажу честно, гордиться ему было чем.

То, что предстало передо мной, когда-то было велотренажером, только теперь из него выходила цепь, передающая усилие на небольшой автомобильный генератор. Рядом стоял блок с проводами, куда можно было подключать аккумуляторы и прочую мелочь.

Эндрю довольно хлопнул ладонью по сиденью.

— Работает.

— Я и не сомневаюсь. Больше скажу, уже видел что-то подобное.

В памяти тут же всплыл анклав Аристарха и человек с классом «велосипедист», что один заменял маленькую электростанцию.

— Если хочешь зарядить — крути, — вырывая меня из воспоминаний, предложил Эндрю, явно не понимая глубины моей душевной травмы. — Это тебе полезно.

Сказав это он смерил взглядом мой живот.

— Нахер иди, янки, — обиделся я и поспешил уйти прежде, чем американец выдаст еще одно сверх-охуительное предложение.

С окончательно порушенным настроением я вышел из гостиной. Тут был огород, где обнаружились Ирина с успевшей свинтить сюда Асей. Женщина таскала землю и переставляла ящики ближе к свету, а девочка стояла у открытой лоджии и командовала процессом.

Я так был занят самокопанием, что даже сначала и не обратил внимания на странность этой картины.

— Нет, этот не сюда, — прикрикнула Ася, указав Ирине на дальний угол. — Там после обеда света почти нет. Сначала убери пустой ящик, потом тот передвинь ближе к окну, а землю пока оставь справа, чтобы проход не загораживать.

— Хорошо, сейчас, — без возражений ответила женщина и действительно переставила ящик туда, куда ей указала маленькая, в общем-то, девочка.

— И осторожнее с этим, там только проклюнулось, — добавила Ася тем же тоном. Даже особо не повышая голос, она каким-то образом заставляла взрослую женщину подчиняться.

Я остановился, разглядывая эту картину.

Ася раньше тоже могла командовать, закономерно считая себя хозяйкой всей территории. Но до этого это казалось поведением ребёнка, привыкшего защищать своё личное. Сейчас же на несколько секунд в её голосе прозвучало что-то другое. А именно спокойная уверенность человека, который вообще не сомневается, что его указания будут исполнены.

Без просьбы или попытки надавить.

Просто команда. Команда, которую Ирина выполнила совершенно естественно.

«А вот этого раньше не было», — неприятно кольнуло внутри плохое предчувствие.

Ася то же заметила меня.

— Чего уставился Пухляш? — спросила она уже своим совершенно обычным голосом и тут же поморщилась. — И не стой в проходе, мешаешь.

Морок исчез.

Передо мной снова была двенадцатилетняя девочка с сумкой в виде кролика и привычкой разговаривать со мной так, будто это я здесь несмышленый ребенок.

Но осадок остался, ведь я знал, что это.

Старые жизни.

Те самые воспоминания, ради которых она, невзирая на страх, стремилась получить новые уровни.

Я не стал ничего спрашивать.

Пока.

Вместо этого отошёл к стене, откуда мне было хорошо видно, как работают остальные.

Эндрю возился с велогенератором. Ирина возилась в огороде. Даже Ася была при деле, руководя процессом.

И только я стоял без дела.

В принципе, в этом не было ничего плохого. Я мог закрыться в комнате, включить ноут и поиграть во что-нибудь. На худой конец я мог поесть, принять душ, ну или просто завалиться спать на сутки.

Если вдуматься, это вообще выглядело как абсолютная победа моего класса над окружающей реальностью. Мир закончился, вокруг летали чудовища, люди резали друг другой за еду, а я всё равно умудрился организовать себе почти идеальную жизнь хикикомори.

И раньше одна мысль об этом вызвала бы восторг. Но не сейчас…

Мир и раньше стремительно двигался, невзирая на мое присутствие или отсутствие. Вот и сейчас люди что-то строили, улучшали, приспосабливались на худой конец. Эндрю за несколько дней успел сделать больше для бытового обустройства этажей, чем я за всё время существования этого убежища. Ирина тоже постепенно находила себе место. Ася развивала огороды и свои рисунки.

Я же в основном таскал полезные вещи с одного места на другое. Нет, это тоже было важно и нужно. Но прямо сейчас таскать было нечего. На разведку идти не хотелось, а крутить педали — тем более. Копаться в земле я не умел. А ремонтировать что-нибудь, пока рядом Эндрю, было прямой дорожкой к комплексу неполноценности. А я там уже был. Место во всех смыслах для меня привычное, но до жути тоскливое, злое и тягучее, как болото.