— Они из одной банки!

— Значит, тебе просто больше повезло.

Она попыталась отобрать мой трофей обратно, но было поздно. Пока я жевал огурец и отбивался от новой попытки ткнуть меня вилкой, поймал себя на мысли, насколько легко в ней соседствуют совершенно разные манеры поведения. Только что уверенный лидер, который раздаёт указания в полной уверенности, что их исполнят, а спустя мгновение обычная девчонка, возмущённая подлой кражей солёного огурца.

Ася менялась явно быстрее, чем сама успевала это замечать.

Так бы мы ещё долго обсуждали мои преступления против чужих огурцов, если бы Эндрю между делом не посмотрел на часы.

— Кстати, — произнёс он, вытирая рот салфеткой. — Я ещё одну интересную вещь нашёл, пока тебя не было. Про эту вашу системную сеть.

— Она наконец решила показать что-то, кроме пустоты? — спросил я, вспоминая о мёртвом значке в углу рабочего стола собственного ноутбука.

— Да. Теперь там есть настоящая доска объявлений.

Он снял с руки свои системные смарт-часы и положил их ближе к центру стола. Это был его личный предмет — примерно такой же в своём роде, как мой ноутбук, хотя какие именно дополнительные плюсы давали часы владельцу, я до сих пор так и не спросил. Главное, что они считались полноценным системным вычислительным устройством и поэтому могли подключаться туда, куда обычный смартфон даже не видел дороги.

Экран был маленьким, и коллективно уткнуться в него вчетвером всё равно не получилось бы. К тому же сам Эндрю читать длинные русские тексты мог, но пока настолько медленно, что на одну заметку ушёл бы весь ужин. Поэтому часы довольно быстро перекочевали в руки Ирины, которая начала копаться в только-только появившейся площадке и читать самое интересное вслух.

— Тут написано, что это пока не форум, — сообщила она после короткого вступления. — Создателя зовут Макс. Он пишет, что уровень сервиса пока не позволяет сделать нормальную общую площадку, где пользователи сами создают темы и пишут сообщения. Публиковать может только он. Остальные читают и ставят реакции.

— То есть этот человек завёл себе канал, — заметил я. — Мир действительно вернулся к норме — так недалеко и до эмодзи баклажана.

— Он называет это доской объявлений, — продолжила Ирина. — И вроде честно предупреждает, что пока собирает и выкладывает всё сам.

Как именно этот Макс собирал информацию, из короткого объяснения понятнее не становилось, да меня это пока и не особенно волновало. Намного интереснее оказалось само содержимое. Доска действительно была уже прилично заполнена. Здесь сообщали об опасных зонах и обрушенных переходах, отмечали этажи, где недавно видели пауков, пытались найти пропавших родственников, передавали сведения о дефиците воды и лекарств. Встречались объявления об обмене продуктами, батареями и инструментами, предупреждения о подозрительных людях и сообщения групп, которым требовались дополнительные бойцы для очередного выхода.

В первый раз за всё время мне реально показалось, что люди внутри этого безумного комплекса начинают существовать не отдельными пузырями. До сих пор каждый сидел в своём убежище, знал десяток соседей и максимум ещё одну-две группы через торговцев вроде Фёдора. Теперь кто-то мог узнать, что на другом конце торгового центра есть врач, что определённый переход обвалился или что пропавшего неделю назад человека видели совершенно в другой части здания. Даже в урезанном варианте, где писать мог один лишь этот Макс, это уже меняло слишком многое.

— Полезная штука, — признал я. — Надо потом с ноутбука посмотреть нормально.

Ирина продолжила листать, время от времени зачитывая заголовки. Через несколько минут я начал замечать повторяющееся слово.

Точнее, не одно конкретное слово.

Сначала упоминался пост людей Аристарха. Потом группа, связанная с полковником, помогла провести кого-то через опасный участок ТЦ. В другой заметке его люди участвовали в обмене медикаментами. Потом фигурировало сопровождение каравана. Затем организация безопасного прохода.

Лично Аристарх почти никогда не мелькал в заголовках. Но вот структура вокруг него всплывала подозрительно регулярно.

— Что-то этого Аристарха тут много, — заметил я, когда Ирина прочитала ещё одну запись.

— Большая группа, — пожала плечами она. — Наверное, поэтому.

И это было вполне нормальным объяснением. Аристарх действительно собрал вокруг себя не десяток случайных людей. У него был настоящий анклав, бойцы, организация, ресурсы и возможность лезть туда, куда маленькие группы просто не сунутся. Если кто-то делает больше остальных, то и в новостях его логично будет больше.

Только когда Ирина добралась до большой записи о закрытии рольставней торгового центра, ощущение стало совсем уж неприятным.

Сама история была знакома.

Общими силами несколько групп смогли закрыть внешние проходы, снизить давление тварей и заметно обезопасить часть торгового комплекса. Формально текст даже не врал. Там упоминались разные отряды, потери, совместная работа. Но если послушать заметку целиком, возникало ощущение, что всё это в первую очередь было большой организованной операцией людей Аристарха, к которой остальные просто постепенно присоединились.

— Хитро, — пробормотал я, когда Ирина закончила очередной абзац.

— Что? — спросила Ася.

— Да ничего. Всё вроде правда.

Именно это и раздражало сильнее всего. Нельзя было ткнуть пальцем в конкретную строку и сказать: «Вот здесь наврали». Просто акценты стояли слишком уж… Не знаю, как правильно сказать, удачно, что ли. Знакомый мне не понаслышке анклав оказывался в центре событий, а все остальные постепенно превращались в фон вокруг большого и организованного объединения.

«То ли я уже параноик, то ли этот Макс как-то уж слишком старательно льёт воду на мельницу Аристарха», — подумал я, хотя доказательств ни тому, ни другому у меня не было.

— О, тут ещё про погибших есть, — внезапно сказала Ирина и остановила прокрутку.

Веселье за столом немного приглушилось само собой. Публикация оказалась отдельной подборкой о людях, которые не вернулись после той самой большой операции. Не список фамилий с сухими цифрами, а короткие истории — кто был погибший, с какой группой пришёл, что успел сделать и что о нём запомнили остальные.

Ирина начала читать.

Первым оказался мужчина из одной технической группы, который во время боя остался возле повреждённого оборудования и успел запустить его, прежде чем участок окончательно захватили пауки. Под записью висело несколько десятков реакций, в основном грустные смайлики и свечи. Следом шла женщина из другой группы: она вытаскивала раненых и не вернулась после очередного захода. Потом ещё один парень, державший проход, пока остальные уходили.

Комментариев из-за ограничений площадки не было, только реакции. Но даже этих маленьких рожиц почему-то хватало, чтобы короткая заметка воспринималась куда тяжелее.

— Мрачная у вас площадка, — тихо произнёс Эндрю.

— Люди погибли, — ответила Ирина и пролистала дальше. — Тут ещё…

Она начала читать следующую запись, и первые несколько слов я вообще пропустил мимо ушей.

Потом услышал имя.

— … Андрей. Класс «Домовладелец»…

Я перестал жевать и посмотрел на неё.

— Чего?

Ирина подняла глаза от часов.

— Андрей. Класс «Домовладелец». Молодой мужчина, участвовал…

— Дай сюда.

Экран был слишком маленьким, поэтому я просто перегнулся через стол и уставился на строчки, которые она показывала пальцем. Имя совпадало. Возраст примерно совпадал. Даже описание внешности настолько осторожно намекало на крупного молодого мужика, что сомнений оставалось всё меньше.

А вот класс был великолепен.

— Домовладелец, блядь, — произнёс я, после чего всё-таки начал смеяться. — Они даже класс мой нормально записать не смогли.

Ася несколько секунд смотрела на меня, потом на часы.

— Это ты?

— Судя по всему, да. Посмертно повысили до владельца личной недвижимости. Вот суки!