Если бы только у меня так сильно не болела голова. Вот почему моя мать всегда настаивала, чтобы я ложилась спать вовремя! Я вдруг поняла, что мне ее очень не хватает, и тут же отправила ей эсэмэску, чтобы сказать об этом. Она ничего не смогла бы для меня сделать, но, если у нее есть минутка, она бы мне перезвонила. Так оно и получилось. Через несколько секунд раздался звонок.

— Моя дорогая?

— Мама…

Она, как всегда, забросала меня вопросами… но я была рада с ней поговорить. Оказывается, отец написал новую книгу, посвященную конному спорту (для этого ему пришлось объездить несколько клубов верховой езды). Они с мамой, а также бабушка Александра очень по мне соскучились. Что ж, увидимся на каникулах в честь праздника всех святых!

Как, уже?

Такая перспектива вогнала меня в ступор и наполнила счастьем. Месяц назад я так радовалась отъезду из Парижа, а сегодня очень хотела поскорее увидеть свою семью — осталось несколько дней!

Мы поболтали еще минут пятнадцать, но я не рассказала маме, что встретила Чарли. Зато описала атмосферу, царящую в Академии моды и в «домашней академии», свою дружбу с Сиенной и Ами.

Кстати, об Ами… Что на нее нашло? Почему она вдруг сделалась такой мрачной?

Закончив разговор, я спустилась в гостиную.

Сиенна, облаченная в свитер и спортивные штаны, удобно устроилась на диване: ее пальцы так и порхали над клавишами ноутбука. Я уже немного рассказала ей про вчерашнюю вечеринку, не заостряя внимание на Чарли. Только уточнила, что не видела его лица, потому что он был загримирован и одет в. карнавальный костюм… Сиенна скорчила насмешливую рожицу, но от комментариев воздержалась.

— Ты все еще пишешь?

Ну да, — ответила она, не глядя на меня.

— Ладно, тогда не буду тебя отвлекать. О, ты не знаешь, где Ами?

— Нет.

— Я здесь, — сквозь зубы процедила Ами из кухни.

Я пошла в кухню. Ами надраивала свою полочку кухонного шкафчика, и это меня удивило. Она вытащила все свои продукты и поставила их на стол.

— Похоже, ты сегодня в ударе!

— Да, да…

— Ты не очень устала?

— Нет, а что?

Я поставила кипятиться воду, чтобы сделать чай.

— А вот я устала.

— Вот как, — процедила Ами с безразличным видом.

Я заварила пакетик «Лапсанг сушонг»[28]и предложила чай Ами, но та отказалась. Тут я поняла: что-то не так. Ами никогда не отказывалась от чашки чая.

— Что случилось?

— Ничего.

Она явно избегала смотреть мне в глаза.

— Что случилось? — повторила я озадаченно. — Ты дуешься на меня?

Ами не ответила.

— Ясно, ты дуешься.

Молчание.

— Ами, объясни, что происходит?

— Что тебе объяснить?

Она бросила тряпку в раковину, потом с мрачным видом села напротив и молча на меня уставилась.

— Ой. Кажется, дело серьезное, — попробовала пошутить я.

— Серьезное? Нет, но…

Ами пожала плечами.

— Эта вечеринка прошла впустую. Я потеряла время, и это меня нервирует. Ненавижу терять время.

— Ты не повеселилась?

— Именно. Я никого там не знала, мне было скучно.

— Правда?

Она выгнула бровь.

— А тебя это удивляет?

Я молчала.

— Ясно, тебя это удивляет.

Я вспомнила, что весь вечер, точно полоумная, танцевала с Чарли. И вдруг до меня дошло. Ами осталась одна. Я пригласила ее на праздник к Каре и бросила одну, просто забыла о ней, полностью посвятив все свое внимание Чарли. Я весь вечер думала только о себе и не побеспокоилась о том, что Ами никого не знает. Вероятно, она меня смертельно ненавидела тогда. Мне стало стыдно.

— Прости, Ами, наверное, ты вчера вечером решила, что я эгоистка. Нужно было больше времени провести рядом с тобой, тем более это я предложила тебе пойти со мной к Каре.

— Я тебя за язык не тянула.

— Извини меня. Я виновата, — проговорила я, чувствуя ком в горле. — Понимаешь, я впервые за долгое время так веселилась…

Ами посмотрела на меня с удивлением, а потом неожиданно улыбнулась. Неужели этих простых слов достаточно, чтобы она меня простила?

— Хочешь снова его увидеть?

— Кого?

— Того парня, который тебя похитил?

— Он меня не по…

Я не смогла сдержать смех. Головная боль наконец прошла, я снова ощутила бодрость. К тому же Ами больше на меня не злится!

— Возможно, это любовь с первого взгляда? — добавила она. — По крайней мере, ты времени зря не теряла.

— Не знаю, что произошло, — призналась я. — Меня словно… околдовали! Он меня смешил и так здорово танцевал…

— Когда вы встретитесь с ним снова?

— Понятия не имею. Несомненно, до того, как я уеду в Париж на каникулы.

Ами вытаращила глаза:

— Каникулы? Уже? Когда?

— Думаю, не позднее чем через десять дней. В честь праздника всех святых. Поеду повидать родителей.

— Точно… Тебе повезло, — задумчиво пробормотала она. — А вот я никак не смогу.

— Да, конечно. Поездка из Лондона в Париж занимает меньше времени, чем перелет из Лондона в Тайбэй. Навестишь семью на Рождество?

— Пока не знаю. Билет стоит дорого. А поскольку они сейчас, может быть, в процессе расставания, думаю, им будет не до меня, — вдруг призналась Ами. — Сегодня утром я получила электронное письмо от брата, он мне об этом рассказал.

На миг я онемела. Вот, значит, в чем главная причина ужасного настроения и, вероятно, грусти, время от времени омрачавшей личико Ами.

— Ты сказала «может быть». Вот увидишь, все устроится…

— Надеюсь. Они больше не находят общий язык, это уже давно началось. Мать часто мне говорила, что отец ее не понимает, потому что она англичанка, а он китаец. Якобы дело в культурных различиях.

Тут в кухню, прихрамывая, вошла Сиенна, взяла из шкафчика чашку, села и налила себе чаю.

— Какие еще культурные различия?

— Я говорю о пропасти, разделяющей моих родителей, — ответила Ами. — Я тебе рассказывала.

Сиенна задумчиво кивнула.

— Казалось бы, всевозможные различия между людьми должны обогащать наш внутренний мир… но всегда хочется, чтобы другие походили на нас! Именно поэтому люди постоянно конфликтуют друг с другом.

За этим глубокомысленным замечанием последовала не менее глубокомысленная тишина. В очередной раз Сиенна высказала мудрую мысль всего в нескольких словах.

— Как твой блог? Продвигается? — спросила я.

— Да. Я уже написала несколько страниц, а вчера вечером Райан разрешил мне разместить там мои фотографии, которые он сделал. Я упомяну его имя, это послужит ему рекламой. Особенно если впоследствии, когда сайт будет готов, ты покажешь его своей матери!

— Покажу, обещаю. И…

Зазвонил мой мобильный. Я посмотрела на экран, и мое сердце сильнее забилось в груди: пришла эсэмэска от Чарли… он не стал ходить вокруг да около:

— Вы знаете «Сердце дельфина»?

— Я не знаю, — сказала Ами. — Я живу в Лондоне чуть больше месяца, так что…

— Это чайный салон, расположенный на барже в Баттерси-парк, — уточнила Сиенна. — Модный, симпатичный, из него открывается чудесный вид на серую Темзу!

«Просто класс», — подумала я, широко улыбаясь.

Ами и Сиенна весело переглянулись.

— Она влюбилась, она влюбилась! — пропела Сиенна, чтобы меня поддразнить.

— Ой, да ладно тебе, ничего подобного! — смущенно открестилась я. — Я просто с ним встречусь… Кстати, а в котором часу? Нужно немедленно ему ответить!

Теперь мне кажется, что я еще никогда не испытывала такого накала эмоций, как в тот день. Как будто прокатилась на американских горках.

Выбранное Чарли место действительно оказалось «модным и симпатичным», и оттуда открывался «чудесный вид на серую Темзу». Выданное Сиенной описание полностью соответствовало действительности. Оказалось, «Сердце дельфина» — это действительно название баржи, переоборудованной в кафе-бар, с приятной музыкой и современным дизайном. Вместо того чтобы ехать на автобусе — как я обычно и делаю, потому что люблю смотреть в окно, видеть пейзажи, людей, — я поехала туда на метро, так как угрохала уйму времени на выбор наряда. В итоге я натянула платье с глубоким вырезом без рукавов, надев под него тонкий черный свитер и черные колготки, а сверху — тонкий поясок. Немного туши, несколько капель туалетной воды, маленькие бирюзовые серьги… И готово! Пусть я и очень рада встрече с Чарли, мне не хотелось, чтобы он подумал, будто ради него я нарядилась в свою лучшую одежду. «Всегда оставайся естественной» — вот мой девиз! Правда, порой приходится провести перед зеркалом несколько часов, чтобы чувствовать себя естественно… то есть непринужденно. Величайший парадокс, о котором прекрасно знают все стилисты.