Позднее я спросила у Шарлотты, есть ли у нее парень (может, он наш однокурсник).

Ведь она такая красивая, наверняка у нее нет отбоя от поклонников, верно? До сих пор она никогда не поднимала эту тему. Шарлотта только таинственно улыбнулась и быстро заговорила о другом. Конечно, я немного разочаровалась, потому что она мне не доверилась, но не стала настаивать. Шарлотта оказалась гораздо более скрытной, чем я о ней думала.

Еще в тот день мне предстояла встреча с мадам Бальмор, назначенная на двенадцать часов дня. Вот только теперь я сомневалась, стоит ли идти к директрисе со своей проблемой, ведь я ее более-менее решила. К тому же в отличие от Шарлотты я совсем не была уверена, что наша грозная директриса проявит снисходительность. Так что я поспешила отменить встречу. Это очень не понравилось секретарше: она зыркнула на меня с раздраженным видом:

— Послушайте, мадемуазель, пара бы вам знать, чего вы хотите!

Сконфуженная, я рассыпалась в извинениях и быстренько смылась. Возможно, я повела себя немного непоследовательно, но в глубине души знала, чего хочу, даже слишком хорошо!

Мне не хотелось рассказывать мадам Бальмор о краже планшета, случившейся во время устроенной в моем доме гулянки. Моя первая реакция была просто смехотворной: как мне только в голову пришло прибегнуть к помощи директрисы? Все равно она ничем мне не помогла бы (даже если Шарлотта утверждала обратное).

Мне хотелось и дальше заниматься в интернет-кафе, в котором я встретила Томаса. Признаю, не слишком серьезная причина. Только знаете что? После нашей счастливой встречи Томас зарезервировал для меня место рядом со своим. И когда я приходила в «Киберконнект», то он всегда был там, искал информацию в Интернете или что-то печатал. Как второкурснику ему приходилось очень много заниматься. Еще одним знаком судьбы стал наш с ним совпадающий график. Всякий раз Томас встречал меня сногсшибательной улыбкой, и мы чмокали друг друга в щеку. Англичане не очень-то привычны к такому приветствию, однако Томас — шотландец, а я — француженка! Last but not least[38]: оказалось, мы с Томасом соседи, потому что он жил на Розари-роуд, снимал дом вместе с двумя другими студентами в десяти минутах ходьбы от Ламбе Кресент.

События следовали одно за другим очень быстро: этим вечером Томас впервые взял меня за руку. Не нежно, вовсе нет. Он сильно сжал мою ладонь и дернул на себя, чтобы меня не расплющило в лепешку! Мы болтали ни о чем и обо всем, я смеялась, он тоже, мы собирались перейти Хэмпстед-авеню. Увы (или, наоборот, ура), я посмотрела не в ту сторону. Я отвлеклась, во мне бушевал целый вихрь эмоций, поэтому сначала я посмотрела налево, как всегда делала во Франции. Однако справа — ведь в Англии левостороннее движение — приближался автобус. Резкие гудки, мгновенный приступ страха, сердце ушло в пятки…

И я оказалась в объятиях Томаса.

А потом он меня поцеловал.

Потому что, витая в облаках, запорола часть вышивки по краю платья.

Потому что мой разум наполовину (хотя кого я обманываю, на две трети) был занят исключительно Томасом, которого я не видела с выходных: в пятницу вечером он уехал к друзьям в Кент и теперь находился в часе езды от Лондона. Я ужасно скучала. Да, да, уже! Отсюда нескончаемые эсэмэски, которые в равной степени радовали меня и будоражили: у меня оставалось всего несколько дней, чтобы закончить свою модель № 1, предстояло еще выполнить всю вышивку, а также обработать край, который я сейчас заканчивала вручную! Честно говоря, я задавалась вопросом: удалось ли мне воплотить свою идеальную задумку. А впрочем, будь что будет, я закончу платье и представлю на предрождественском показе. К тому же демонстрировать его будет Сиенна: она вдруг пообещала мне это. Ну, разве это не удача?

В субботу я с утра до ночи вышивала и шила, потом начала составлять описание своего концепта «Смешение»: две страницы текста, который рассчитывала потом набрать, как полагается, в текстовом редакторе в «Кибер-коннекте». Идеи приходилось «выдавливать» из себя с огромным трудом. Во всяком случае, то, что я уже записала и сохранила в памяти своего планшета, худо-бедно осталось у меня в голове! Удивительно, но гнетущее ожидание неотвратимо надвигающегося дня 19 декабря способствовало лаконичности изложения. Так что я написала на листке самое главное: принцип своей экологической коллекции, состоящий в смешении используемых повторно тканей и нового текстиля, отказ от синтетики — насколько это возможно, поскольку в основной хлопковой ткани присутствовал небольшой процент лайкры, женственный, плавных очертаний крой… Я уже восстановила и закончила часть своих карандашных набросков. Однако я потеряла все эскизы моделей в стиле «бохо-рок», над которыми кропотливо работала в графическом редакторе, и, к сожалению, все наброски углем, так и оставшиеся незаконченными. Впрочем, несмотря на утрату этих черновиков, в настоящее время у меня было что выставить на показе.

После десяти вечера снова звякнул мобильный: пришла новая эсэмэска. Наверняка от Томаса, хотя мы уже обменялись доброй сотней сообщений!

Но сообщение пришло от Шарлотты:

Я помедлила с ответом. За весь день я почти ни с кем не разговаривала, а когда сталкивалась с Ами и Сиенной, бормотала что-то невнятное. Они прекрасно понимали, что не стоит меня беспокоить. «Осторожно, дизайнер за работой!» — пошутила в какой-то момент Сиенна. Впрочем, кроме шуток, так оно и было.

Почему Шарлотта решила написать мне так поздно? Кому как не ей знать, сколько у меня работы, учитывая внезапно возникшие трудности, которые мне приходится преодолевать, чтобы успеть вовремя?

Она настаивала. Проклятье. Значит, наверняка случилось что-то серьезное. Не успела я отправить ей сообщение («да, можно»), как мобильный зазвонил.

— А, ты все-таки там! Есть пять минут?

Голос ее звучал как-то странно, приглушенно.

— Только пять, — ответила я. — Дел невпроворот.

— Да уж, я догадываюсь. Как идет процесс?

— Медленно, но верно. А у тебя?

На том конце линии повисла тишина, потом мне показалось, что Шарлотта шмыгнула носом.

— У тебя насморк?

— Э-э-э… Нет. Хотя да. А у тебя?

— У меня?

Я не смогла сдержать смешок. Не верится, что Шарлотта позвонила, чтобы справиться о моем здоровье! Тем не менее я ответила, что чувствую себя прекрасно, только немного устала и горю желанием поскорее закончить работу. Никак не прокомментировав эту тему, Шарлотта заговорила о Каре и Доне Лилло. Она сделала то предложение не подумав, действовала спонтанно, даже слишком, но не со зла, вовсе нет, как правило, Кара очень милая, к тому же способная, ей просто нужно почаще отрываться от виртуального мира; все знают, что она пыталась познакомиться с кучей народу по Интернету, это опасно, в конце концов…

Наконец я прервала это словоизвержение:

— Извини, Шарлотта, но у меня сейчас мало времени. Мы с Карой уже все прояснили, Сиенна предпочла обо всем забыть, и история с этим Доном, как бишь его, меня лично не интересует.

Шарлотта выдержала паузу:

— Ладно, я поняла.

Мне снова показалось, что она говорит как-то странно, но уже в следующее мгновение она вновь заговорила жизнерадостным тоном:

— Ну, как дела?

— Нормально, я же сказала. Просто прекрасно.

— А как твои отношения с Томасом?

— Просто супер.

— А Чарли?

— Что насчет Чарли?

— Он по-прежнему с Ами?

— Ну да… А как у тебя? Все так же нет парня? Или ты скрываешь от меня своего возлюбленного? — попыталась пошутить я.