— Ну, ладно, не буду больше тебя отвлекать. Увидимся в понедельник! — ни с того ни с сего заявила Шарлотта.

Я почувствовала себя немного неловко, но быстро отогнала это чувство.

— Да… И, если хочешь завтра пойти с нами, мы договорились встретиться после полудня для туристической…

Я не успела закончить фразу: Шарлотта отключилась. Растерявшись (она даже не сказала «целую», это на нее не похоже!), я хотела было ей перезвонить, однако, взглянув на будильник, передумала. Было уже двадцать минут одиннадцатого, а я хотела еще немного пошить, перед тем как ложиться спать. Я взглянула на кровать, заваленную тканью, швейными принадлежностями… и занятую котом — тот спал на спине, животиком кверху. Наслаждайтесь, господин Дидон.

А вот я чувствовала себя одновременно разбитой, уставшей и измотанной бесконечной работой над платьем № 1 и разговором с Шарлоттой. Наша беседа показалась мне… растрепанной (это слово очень точно отражало мои теперешние чувства). Мне показалось, что Шарлотта пыталась мне что-то сказать. Выходит, я второпях непреднамеренно ее прервала? Странно.

Я спустилась в кухню, сделать себе сэндвич. Еда всегда помогала мне справиться со стрессом. К счастью, я не склонна к полноте… во всяком случае, надеюсь, что не склонна. Я не из тех, кто ежедневно встает на весы, мне достаточно взвешиваться два-три раза в год. Однако, похоже, жизнь под одной крышей с Сиенной меня изменила: теперь мне хотелось сохранять фигуру стройной! По крайней мере, именно об этом я думала, жадно поглощая сливочный клубничный йогурт, а потом два квадратика шоколада с орехами и стакан молока. Затем я открыла окно и выглянула наружу. Небо было чернильно-серым, без звезд; воздух — сухим и холодным. Подумать только, скоро Рождество… Мысль об этом причиняла боль. Я не заметила, как пролетело время, кажется, только вчера был сентябрь… наверное, причиной тому множество случившихся со мной событий.

И ничего еще не кончено, напомнила я себе.

Нужно продолжать работу, ничего другого не остается.

Я закрыла окно и быстро вернулась в тепло, в свою комнату, обратно к незаконченному шитью.

На следующий день пошел снег. Увидев это, Ами вышла на улицу и принялась фотографировать. Она смеялась и пыталась ловить снежинки ртом.

— У нас на Тайване снег идет очень редко! — воскликнула она, заметив, что мы с Сиенной наблюдаем за ней озадаченно и весело. — Только некоторые горные вершины иногда покрываются снегом.

Для нашей туристической эскапады Ами оделась так, словно мы уезжали в Гренландию. При виде ее наряда Сиенна вытаращила глаза: два свитера, шарф, шапочка с помпоном, подбитая ватой куртка с меховым капюшоном и толстые шерстяные штаны — да она же умрет от жары в лондонском метро! Однако Ами ничего не желала слушать: раз идет снег, значит, нужно утеплиться по максимуму.

Как и накануне, я уже начала перекидываться эсэмэсками с Томасом, отправляя в среднем по два-три сообщения каждые полчаса. Отправила ему фото закутанной Ами с подписью: «Эскимосская девушка». Сообщение от Томаса: «С такими черными миндалевидными глазами, как у нее, она действительно смахивает на миловидную эскимосочку». «Миловидную эскимосочку»? Прочитав этот комментарий, я немного занервничала. Неужели я уже ревную? Плохая новость! Я всегда думала, что ревность нас унижает. Поэтому я не стала отвечать Томасу.

— Перестань строчить эсэмэски, лучше посмотри, где мы! — окликнула меня Сиенна, когда мы вышли на станции Слоун-сквер.

Район Челси… заметенный снегом.

Челси и Кингс-роуд, знаменитая улица, которую также называют «КР», прославленное место мира моды и контркультуры Англии 70—80-х годов XX века. Сиенна была права: это легендарная улица. В доме номер 430 Вивьен Вествуд держала свой знаменитый бутик World’s End[39]. Самое забавное, что расположенный неподалеку еще более шикарный квартал Слоун-сквер известен своей классической элегантностью — квинтэссенция определения «дорого и добротно» — своих обитателей. В Лондоне свободно уживаются все стили!

Кружившиеся вокруг нас снежинки делали это место еще огромнее, тем более что народу на улице было немного. И не случайно! Мы добежали до культового магазина мадам Вивьен Вествуд с его китчевым фасадом, восхищались витринами книжных магазинов и модных кафе, украшенных гирляндами к Рождеству. Снег пошел гуще, в итоге мы спешно вернулись к метро. Щеки у нас раскраснелись от мороза, а руки заледенели — и перчатки не спасали.

— Извините, девочки, но я с вами больше в туристов не играю! — предупредила Сиенна, несколько раз чихнув.

Надо сказать, она надела только джинсы, сапоги и короткий пуховик-анорак: стильно, но, несомненно, не очень тепло. Признаюсь, я и сама не горела желанием продолжать прогулку, а ведь я была упакована в теплый розовый пуховик. Мы собирались дойти до Карнаби-стрит, еще одного знаменитого квартала Лондона, потом пробежаться до Биг-Бена и Вестминстерского аббатства… но на сегодня я уже нагулялась.

— Что же вы не оделись, как я? — запротестовала Ами. — Мы не так часто выбираемся куда-то вместе.

— Не волнуйся, у нас еще все впереди, — заверила я ее. — Честно говоря, при такой погоде…

Я умолкла: в кармане завибрировал мобильный. Может, Томас забеспокоился, не получив ответа? Сообщение я просмотрела, только нырнув в теплый вагон метро. Нет, не от Томаса (разочарование!), а от тети Кейт. Она приглашала меня пообедать с ней. Надо же как удачно! Я уже давно собиралась представить ей Сиенну: та все никак не решалась предстать пред тетины очи! Я тут же перезвонила тете Кейт и сообщила, что приду с Сиенной и Ами. Можно им прийти со мной? Разумеется, без проблем, тетя Кейт всегда была радушным и гостеприимным человеком.

Ами и Сиенна пришли в восторг от перспективы встретиться с такой знаменитостью, как моя тетя. А заодно согреться.

Блуминг-аллей находится в самом центре Лондона, выходит на Элбани-стрит, которая идет вдоль Риджентс-парка, одного из величественных островков зелени (наряду с Гайд-парком); это маленькая пешеходная улица, укрытая от городской суеты. Тетя Кейт жила в доме № 8, старом, высоком, трехэтажном здании фахверковой конструкции: живописная постройка, чудесным образом уцелевшая во время воздушных налетов Второй мировой войны. Тетушка поселилась здесь несколько десятилетий назад, в те времена, когда решила быть вместе с Тристаном, однако, насколько мне известно, эта парочка никогда не жила под одной крышей. Тристан держал антикварный магазин на Портобелло-роуд, в престижном квартале Ноттинг-Хилл, и там же жил. «Ох уж эта Кейт! Свобода для нее — величайшая ценность!» — признался он мне как-то раз. Парочка ходила друг к другу в гости, вместе проводила отпуска, но каждый сохранял за собой свое жилище, и такой modus vivendi[40] длился уже без малого тридцать лет. Все это я объяснила Ами и Сиенне, пока мы покупали букет цветов для тети Кейт. Мы выбрали гвоздики и очаровательные белые цветочки, похожие на снежинки — простое совпадение! — завернутые в ветки папоротника.

Однако, по-видимому, с моего последнего визита, имевшего место около года назад, многое изменилось, потому что дверь нам открыл Тристан.

— Грейси!

Он крепко стиснул меня в объятиях. Несмотря на поседевшие волосы, он оставался красивым мужчиной: высокий, худощавый, с глазами удивительного голубого цвета.

— Здравствуйте, Тристан.

Только он называл меня «Грейси». А тетю звал «Кейти» — несомненно, проявление нежности!

— Кейти приготовила говядину с овощами по-французски! Скорее заходите, вы совсем замерзли.

Мы устремились в переднюю, в которой витали исходящие из кухни аппетитные ароматы тушеных овощей. Мы с Ами и Сиенной обменялись быстрыми взглядами: все трое страшно проголодались!

— Нопеу! — воскликнула тетя при виде нас. — Как я рада тебя видеть. Так приятно видеть вас всех вместе!