Глава VII НАКОЛКА ПСКОВСКОЙ ДИВИЗИИ

Бармен еще подумал и налил минералки себе.

— Сделала меня, как первогодка, — пожаловался он Маше на Машу.

— Потому что вы войсковой разведчик, а не стратегический. Ошибок много, — объяснила она.

— Ты, что ли, стратегический? — буркнул бармен. — Чего ты вообще лезешь во взрослые дела? Пришла и не боится! А если я тебе устрою несчастный случай?

— У меня засада на лестнице, — сказала Маша.

— А во дворе самоходное орудие?

— Орудия нет, а про засаду вы не знаете точно и не рискнете.

— Я бы в жизни тебя пальцем не тронул. Ребенка, девочку! За кого ты меня принимаешь?! — обиделся бармен.

— Это я и хочу выяснить.

— Начинай первая, — потребовал бармен. — Когда ты меня раскрыла?

Маша пожала плечами:

— Знаете, как бывает: собираются мелочи одна к одной, и постепенно начинаешь понимать. А решающего доказательства не было… Помните, я крутила Эльчину ногу, а вы угостили меня кофе? Тогда я думала, что вам просто надоел Эльчин. Сами вы не могли ему врезать, вот и отблагодарили меня… А на самом деле вам было интересно, откуда я знаю этот прием.

— Захват, — поправил бармен. — Прием нередкий, почти в любой борьбе ноги крутят. А такой захват я видел только у войсковых разведчиков. Это уже боевой почерк — такой захват.

— Потом Барсик мне помог.

— Кто?

— Кот Барсик. Матерый и вреднющий, поэтому зовется Барсом. Я однажды шарила по Интернету и набрала в поисковике слово «барс». Скучала по нему. А наткнулась на эмблему псковской дивизии. У них на щите северный барс, а на вашей наколке — зубр или бык.

— Сам не знаю. Она переводная, в ларьке куплена, — ответил бармен.

— Я так и поняла. Почему, думаю, человек говорит, что служил в псковской дивизии, а наколка у него чужая? Не мог же он забыть, где служил. Значит, наколка для отвода глаз. Это была вторая нестыковка, а третья — вы похожи на бармена из кино. Там они любят всех угощать и трепаться с клиентами, а настоящий бармен удавится за стакан минералки, особенно если она стоит сорок рублей.

— Откуда такой опыт? Ногу крутить — я понял, тебя дедушка-генерал научил.

— А мы с подругой работали на каникулах в кафе. Оно круглосуточное, поэтому барменов целых три, чтобы сменять друг друга. И все трое крохоборы. Каждому клиенту не дольют по десять капель, к вечеру сэкономят литр. А вам как будто все равно… В общем, я поняла, что вы не тот, за кого себя выдаете, но еще не знала, что «жучки» ваши. Когда нашла первый, вообще подумала, что меня подслушивает Андровский. Потом Дед подсказал, что нет, подслушивали на самом деле Амирова. Потом я узнала, что бою звонила какая-то женщина, выходит, и Андровский тут ни при чем… Женщину вы, конечно, не сдадите?

— Сдам. Это я, — улыбнулся бармен и произнес женским грудным голосом: — Аллоу, пра-ачечная?.. Могу за старика, за ребенка, с чеченским акцентом, с арабским.

— Здорово. Вам бы на эстраде выступать, — оценила Маша.

Бармен отмахнулся:

— Не тянет. Говорят, артист на сцене чувствует кураж, ответственность: если плохо выступишь, освищут. А где я выступал, там за плохую работу не освистывали, а забрасывали гранатами. После этого сцена — слишком просто.

— Потом я нашла «булавочку» под воротником у боя и устроила вам проверку, — продолжала Маша. — Труднее всего было решиться. Тут человек погибает, а я его использую. Такой дрянью себя чувствовала… Но бой сказал, что Алибаба собирается брать сейф. Я и подумала: хорошо, сейчас я вся из себя такая щепетильная, а если бандиты людей убивать начнут? Получится, что я могла все узнать, могла предупредить и не сделала почти ничего. Бой уже был без сознания. Думаю: надо трясти хозяина «жучков», он давно за ними следит. Но против вас нужно было железное доказательство, а у меня, я же говорила, одни мелочи. Я взяла у Надюхи ручку, вынула из стержня наконечник и выдула пасту бою под воротник. А вы вляпались…

— Что верно, то верно, — подтвердил бармен. — Во всех смыслах вляпался.

— Теперь ваша очередь, — сказала Маша. — Зачем вы следите за Амировым? Он и есть Алибаба и Хозяин?

— Не совсем так. Я бы сказал, он Алибаба-2, — уточнил бармен. — Но это уже тонкости.

Маша ничего не поняла, но решила, что тонкости от нее не уйдут, и спросила о самом важном:

— А мы ничего не путаем? Зачем нефтяному королю связываться с бандитами?

— Он такой же король, как я бармен. Зицпредседатель.

— Кто?

— «Золотой теленок» читала? Там есть такой персонаж, зицпредседатель Фунт. Он возглавлял жульнические конторы, потом настоящие хозяева бежали с деньгами, а Фунт за них садился в тюрьму. Не бесплатно, разумеется: за время отсидки Фунт брал двойной оклад. Вот и Амиров просто марионетка с очень высокой зарплатой. Репутация в деловом мире у него никудышная: уклонение от налогов, жульничество с акциями. Азербайджанские газеты открыто пишут, что как только из правительства уйдут продажные чиновники, Амиров угодит на тюремные нары. А здесь у него был брат, настоящий уголовник по кличке Алибаба. Он подмял под себя городской рынок и хотел подмять весь район. Местный авторитет Филимон взорвал его вместе с машиной и стал гнать кавказцев с рынка. Тогда они нашли себе покровителя…

— Марионетку?

— Это вопрос масштаба. Для хозяев нефтяных скважин Амиров марионетка, а для филимоновцев оказался полной погибелью. Они же просто накаченные парнишки: до недавних пор ездили с бейсбольными битами в багажнике и считали себя крутыми. Там тряхнут птицефабрику, здесь поставят «крышу» над магазином… Так они еще порядок поддерживали: если кто хотел пограбить их магазин, ему битой — да по ручонкам. А у Алибабы связи с мусульманскими боевиками. Я так думаю, его керосиновая лавка дает деньги на войну в Чечне… Боевички — это тебе не филимоновская шпана. У них автоматы, гранатометы, взрывчатка и умение всем этим пользоваться. Сейчас зима, в горах нет зелени и трудно прятаться. Так они разъезжаются по стране на отдых: по документам — люди как люди, а внутри зверье. То, что у них происходит с Филимоном, войной уже не назовешь. Боевики Алибабы приходят к хозяину магазина, который платил филимоновцам, и говорят: «Будешь платить нам». И все.

— Так вы филимоновец? — догадалась Маша.

— Нет. Я тот, кому филимоновцы пообещали хорошо заплатить за то, чтобы никогда больше не вспоминать об Алибабе.

— Киллер? — в лоб спросила Маша.

Бармен покачал головой:

— Я был на трех войнах и ни одного человека не убил своими руками. Конечно, приходилось стрелять в сторону расположения противника. Может, и попал в кого. Но моя главная специальность — радиоэлектронная разведка. Алибабу я и без тебя собирался сдать Андровскому.

— А почему раньше не сдали?

— Потому что у меня и у Андровского разные задачи. Мне надо посадить Алибабу, а ему — защитить отдыхающих. Допустим, я сейчас позвоню ему и расскажу, что в новогоднюю ночь Алибаба собирается брать сейф санатория. Андровский пойдет в районную милицию, конечно, догадываясь, что у Алибабы там осведомители. Все будет, как на учениях: спланируют операцию, поставят засаду. Но Алибаба не приедет. Андровский только обрадуется, что все обошлось, ведь неизвестно, как прошла бы операция. Попадет шальная пуля в отдыхающего, и конец «Райским кущам»: ну какой богатый человек поедет в санаторий, если там убивают?.. Поэтому я позвоню Андровскому в последний момент, когда уже никто не сможет предупредить Алибабу.

— И пусть шальные пули летят в отдыхающих?

Бармен смутился:

— Надеюсь, что до этого не дойдет. Я же не случайно выбрал «Райские кущи». За бандой Алибабы много дел, но ограбление сразу нескольких сотен известных людей — это уже из ряда вон. Тут, во-первых, расследованием будет заниматься Москва, и Алибабу уже не спасут подкупленные менты. А во-вторых, Андровский сам по себе сила. Шутка ли — полковник, охранял Президента. Поверь мне, он и сейчас знает, куда позвонить, чтобы через полчаса здесь были вертолеты со спецназом. Мое дело — предупредить его вовремя. Ни раньше, ни позже.