Однако терпение Линкольна было не беспредельно. Выведенный медлительностью «Наполеона» из себя, он 27 января 1862 г. издал военный приказ № 1 (по конституции США президент в военное время автоматически становится главнокомандующим, хотя Линкольн справедливо считал, что этот пост должен занимать профессионал), которым Макклеллану предписывалось начать наступление в Виргинию не позднее 22 февраля — в день рождения Джорджа Вашингтона, чтимый в США наравне с главными национальными праздниками. Генералу пришлось спешно готовить план наступления. Логика подсказывала, что основным объектом атаки должен стать Ричмонд, но как лучше подобраться к нему? Генералу было предложено два варианта: по суше, через печально памятный Манассас, или же морским путем, перевезя на судах Потомакскую армию к низовьям реки Джемс, где северяне с начала войны удерживали мощный форт Монро. В неприемлемости первого варианта Макклеллан с Пинкертоном уже отчасти сумели убедить страну.

Поэтому Макклеллан склонился ко второму варианту, передав о своем намерении Линкольну и новому министру обороны Эдвину Стэнтону, сменившему на этом посту 13 января Симона Камерона (того Линкольн снял за ряд несуразных поступков и отправил посланником в Санкт-Петербург). Попутно отметим, что Макклеллан сразу же невзлюбил Стэнтона, интригуя против него так же активно и изощренно, как совсем недавно против генерала Скотта. Позднее, в мае 1862 г., Макклеллан писал жене о Стэнтоне: «Думаю, что он самый отъявленный негодяй, которого я когда-либо встречал, либо слышал и читал о таковом»[38]. Но «отъявленный негодяй», в личности которого, впрочем, много неясного (в частности, по некоторым данным, он даже был причастен к заговору, приведшему к убийству Линкольна в апреле 1865 г.[39]), довольно быстро разобрался в «тактике» Макклеллана и вместе с Линкольном постоянно «подстегивал» генерала к более решительным действиям, впрочем, без особого успеха.

На предложение Макклеллана о крупномасштабном десанте в форт Монро Линкольн ответил замечанием, характеризующим его как профессионального стратега, хотя он прежде не сталкивался с военным делом. Линкольн спросил Макклеллана, не окончится ли его затея катастрофой: ведь, по заверениям генерала, в районе Булл-Рана стояла примерно 120-тысячная армия мятежников, и было бы легкомысленно оставлять ее наедине с беззащитным Вашингтоном. Действительно, история войн, и в частности гражданской войны в США, убедительно доказывает, что объектом удара (если речь идет не о конкретном случае, а о постоянной стратегической цели) должен быть не какой-либо — независимо от степени его важности — географический пункт, а основные силы противника.

В ответ Макклеллан засыпал президента и Стэнтона множеством доводов, аргументов, цифр, и в итоге его план (морская операция) был одобрен. Линкольн, правда, поставил обязательное условие: у столицы должна остаться определенная часть Потомакской армии (конкретное число войск не называлось) на случай попытки мятежников атаковать ее. «Наполеон» немедленно возразил, что в таком случае он не успеет подготовить «ослабленную» армию к 22 февраля, и выговорил себе неопределенный срок для «дополнительной» подготовки.

Затем произошла примечательная история. Поскольку Макклеллан явно не собирался трогаться с места, Линкольн 8 марта потребовал, чтобы операция была начата не позднее 18 марта. Но уже на следующий день, 9 марта, армия Дж, Джонстона неожиданно… ушла с позиций у Булл-Рана и, перейдя реку Джемс, расположилась на ее южном берегу. Как стало известно позднее, разведка мятежников узнала о плане Макклеллана, а их командование заранее блокировало возможные пути атак из форта Монро. Интересно, что при торжественном вступлении частей Потомакской армии в пустые траншеи, оставленные накануне противником, обнаружилось несоответствие размеров бывшего лагеря южан тому числу их войск, которое постоянно называл Макклеллан. Несложные подсчеты показали, что там находилось примерно 45—50 тыс. человек. И тогда президент снял Макклеллана с поста главнокомандующего (11 марта), правда, мотивировав это тем, что в связи со сложной операцией в тылу противника генерал не может занимать одновременно и свой бывший пост, так как главнокомандующий должен находиться в Вашингтоне и координировать действия всех вооруженных сил Союза.

В эти же дни произошло еще одно событие, вначале повергшее Север в панику, но в считанные часы обернувшееся бурной радостью. 8 марта эрзац-броненосец южан «Виргиния» (захватив годом раньше на верфи г. Норфолка фрегат северян «Мерримак» и переименовав его, мятежники обшили корпус судна толстым листовым железом) атаковал флотилию северян, стоявшую на Хэмптонском рейде, в устье реки Джемс, и нанес ей серьезнейший урон. Казалось что бронированное чудовище вот-вот прорвется в русло Потомака и появится у стен Вашингтона. Однако уже на следующий день, 9 марта, «Виргинию» атаковало маленькое, юркое судно северян «Монитор», также обшитое железом, но по конструкции являвшееся шагом вперед, ставшее, по сути дела, прообразом цельнометаллических броненосцев. Повредив гигант, «Монитор» вынудил его отступить. Не исключено, что и этот эпизод стал одной из причин смещения Макклеллана, так как до спасительного появления «Монитора» положение в течение нескольких часов выглядело весьма угрожающим, а «Наполеон» явно не был готов отстоять столицу.

После бесконечных проволочек Макклеллан 17 марта начал погрузку своих войск на суда, чтобы затем высадиться на небольшом Виргинском полуострове (американцы, говоря об этой войне, именуют его просто Полуостровом, так поступим и мы) в междуречье Джемса и Йорка. Остается загадкой, каким образом Макклеллан, по образованию военный инженер, мог пойти на столь безрассудный шаг: на этом узком пятачке Потомакская армия, лишившись возможности маневра (слева и справа были реки, позади — Атлантика, а впереди — мощная виргинская армия), оказывалась в ловушке, в которую явилась добровольно.

Все, что произошло дальше с Потомакской армией на Полуострове, представляет интерес лишь как наглядная иллюстрация к нелепым и сумбурным действиям многих командующих Севера, особенно на начальном этапе войны. После сложного «круиза» части Потомакской армии в начале апреля стали высаживаться в форте Монро и занимать стратегически безнадежные позиции на Полуострове, с которых самонадеянный Макклеллан собирался атаковать сверхукрепленный Ричмонд. Именно там 4 апреля он получил необычно резкую телеграмму от Линкольна, в которой президент сообщал, что, поскольку Макклеллан не выполнил данных ему указаний по защите Вашингтона, то он, Линкольн, своей властью главнокомандующего задержал в Александрии уже готовый к отправке корпус Макдоуэлла и направил его в район Манассаса.

Этот шаг президента был вызван не только нарушением данного Макклелланом обещания, но и малоприятным для Союза изменением военной ситуации в Долине (напомним, что так именуется долина реки Шенандоа), где армия генерала-северянина Натаниэла Бэнкса несколько раз была разбита меньшими по численности частями энергичного и решительного Джэксона Каменная Стена. Особенно чувствительным для северян было поражение у Кэрнстауна (23 марта), после получения известия о котором Линкольн и распорядился изъять из Потомакской армии свыше 30 тыс. человек, чтобы разместить их на пути возможного наступления мятежников на Вашингтон. Зная об умелом, стремительном маневрировании южан, Линкольн допускал, что части Дж. Джонстона без особых усилий сумеют при желании возвратиться в район Булл-Рана и занять исходные позиции.

Макклеллану пришлось смириться с потерей части своего войска, зато он получил на случай неудачи «неопровержимую» отговорку: в самый решающий момент ему помешали, отобрав лучший корпус. Вот с такими, отнюдь не боевыми настроениями генерал Макклеллан приступил к так называемой кампании на Полуострове, вызывающей и по сей день у специалистов много споров. Но даже защитники Макклеллана сходятся на том, что генерал в этой кампании сделал множество ошибок, упустил серию отличных возможностей для того, чтобы если не завершить войну «одним ударом» (так любил пророчить себе сам Макклеллан), то, во всяком случае, нанести серьезный урон основным силам противника. Этого не случилось. Высадившись на Полуострове, части Потомакской армии беспомощно топтались там, хотя быстрый марш, возможно, и позволил бы им добиться определенного успеха. Если подходить всерьез к официально провозглашенной Макклелланом основной задаче операции — штурм и захват Ричмонда! — то следует заметить, что в первые дни кампании перед ним находились всего две относительно серьезные преграды на пути к Ричмонду: речушка Уорвик и более или менее укрепленный мятежниками г. Йорктаун. Однако три мощных корпуса Потомакской армии около месяца стояли без движения перед этими «препятствиями», а командующий армией даже не делал попыток наступать. Это было прямым ударом по интересам Союза.

вернуться

38

Цит. по: Hendrick В. F.Lincoln's War Cabinet. Boston, 1946. P. 295.

вернуться

39

Критический обзор этих данных см.: Черняк Е. Б. Судьи и заговорщики: Из истории политических процессов на Западе. М., 1984. С. 219—246.