Мой почерк пляшет, когда на тетрадном листе я нацарапываю инструкцию по уходу за раной, надеясь, что ничего не забыла.

Красные пятна со своих щек мне хочется стереть, я чувствую их, когда прикладываю ладонь…

— Проспится и пусть валит…

— В смысле? Совсем?

— Да. Чтобы я его здесь больше не видел.

— Кут…

Я просовываю руки в рукава куртки, бросая взгляд на дверь, у которой этот разговор происходит. Провожу ладонями по волосам у висков, убирая от лица все лишнее.

Резко и топорно.

Вижу, что задерживаться мне здесь не придется - Кут берется за ручку, открывает дверь. Смотрит на меня в ожидании. Его кожаная куртка скрипит при каждом движении, взгляд прямой.

Я быстро пересекаю комнату, вручая листок с инструкциями тому, второму парню, потому что уверена - мой пациент его потеряет. Он сидит на диване с закрытыми глазами, может уже в отключке.

— Если будут вопросы, можно посмотреть в интернете… — советую я, проскальзывая в дверь.

И все время, пока иду по зданию, гляжу под ноги, мечтая попасть на свежий воздух. Ориентируюсь на скрип кожаной куртки впереди, задевая носом остатки повисшего в воздухе запаха мужского парфюма.

Он перебивает запах медикаментов, может поэтому я позволяю ему мои рецепторы трогать. Пользуюсь этим запахом, вместо того, чтобы избавиться.

Мне приходится поспевать, ведь, как и до этого, шаги впереди хоть и не очень быстрые, но широкие. Еще они тяжелые из-за манеры движения, и эту походку я уже успела запомнить.

Я встряхиваю на ходу ладонь, которая после моего “вышивания” теперь немеет. Ее все никак не отпустит после перенапряжения, которому я позволила скопиться кажется по всей руке до плеча.

Я сжимаю и разжимаю пальцы, выходя вслед за Кутом на улицу.

Он просовывает руку в карман куртки и припаркованная почти у входа машин очень громко пищит сигнализацией.

Я отсюда слышу, как щелкают замки.

Компания у входа в мойку на этот звук вся оборачивается, в том числе блондин, которого… я отшила.

Я на него не смотрю, только мажу по лицам беглым взглядом, в том числе потому, что от адреналина у меня перед глазами все пляшет. Я двигаюсь к машине без каких-то инструкций, и у меня хватило опыта общения с ней, чтобы дверь открыть с такой сноровкой, будто я каждый день это делаю.

Я забираюсь внутрь, больше занятая тем, чтобы убрать с лица волосы, которые приклеило к нему ветром.

Скрип кожаной куртки рядом раздается почти сразу.

Щелкнув замком ремня, я бросаю взгляд на компанию у бокса, потому что любопытство, которое я сдержала, все же побеждает. Там четверо человек, и, несмотря на то, что они слишком далеко, чтобы досконально видеть меня в салоне, все же прячу глаза, когда вижу, что тот блондин тоже смотрит.

Стоит, обернувшись.

Резко повернув голову, я смотрю на Кута.

Взгляд задевает дорожки татуировки у него на шее. Я не представляю, что это за рисунок, по этим штрихам ничего не понятно, но он однотонно-черный.

Кут тоже бросает на меня взгляд. Как раз в этот момент мой желудок решает очнуться и на весь салон урчит, будто от голода прилип к позвоночнику.

Блин.

Я кусаю изнутри щеку и глубоко зарываюсь спиной в кресло. Чтобы скрыть позорную неловкость, говорю:

— Через пару дней швы нужно осмотреть. Могут быть воспаления. И еще я забыла написать, что нельзя отрывать корку…

Боюсь представить сколько всего еще из моей головы от волнения выскочило!

Кут заводит машину.

— Дальше он сам разберется, — слышу я. — Он не такой тупой, как кажется. Почти умный.

Его слова мне не нравятся, ведь у меня свой собственный огромный запрос на то, чтобы убедиться, - я все сделала нормально!

Я не спорю. Прямо сейчас не знаю, должна ли. Или мне просто нужно принять озвученное решение, потому что Куту лучше знать, как поступить?!

Бросив еще один взгляд на компанию прямо по курсу, я отворачиваюсь, теперь в другую сторону. Смотрю в окно, тихо спрашивая:

— Ты его уволил?

— Да.

— У него точно плохой день…

— Он сорвал мне сделку, — проговаривает Кут.

Его голос не звучит зло, он звучит резко, но у меня явно переизбыток впечатлений, чтобы я могла об эту резкость резаться или ударяться. Или это тоже привыкание?!

— А как же первое предупреждение? — произношу я.

— Он его получил на собеседовании.

Я издаю елеслышный смешок, пытаясь понять справедливо это или нет. Правда в том, что мне того парня жалко. Побитый вид у него был не только из-за травм.

Повернуть лицо меня заставляет вопрос, который слышу через секунду:

— У тебя время есть?

— Зачем? — спрашиваю я, скользнув взглядом по лицу напротив.

— Видимо, надо пообедать, — говорит он с усмешкой.

Моя неловкость возвращается вспышкой, щеки опять теплеют.

Сейчас, когда у моих эмоций откат, я чувствую голод, как черную дыру внутри, но я в состоянии потерпеть, правда комната в общежитии сейчас представляется мне коробкой, в которой можно задохнуться.

У меня слишком много… лишней энергии...

Я все равно не пойду домой, даже если меня высадят прямо у двери, и в голову при этом больше нихрена не приходит.

Всем хороших выходных!

Глава 25

Несмотря на сорванную сделку с настроением у него явно все в порядке, ведь на то, что перед нами на дорогу вдруг влезает другая машина, Кут реагирует просто тем, что сигналит.

Не знаю какие именно провода в моей голове от перенапряжения сегодня перегорели, но я не успела испугаться, даже несмотря на то, что машина резко сбросила скорость и меня качнуло вперед. И в скорости ли моих реакций дело или в том, что я уверена, - водитель машины, в которой я нахожусь, точно свои водительские права не купил.

Это просто-напросто уверенность в том, что ездить с Кутом в одной машине безопасно.

Понимание заставляет прорезаться складку у меня на лбу, ведь это ощущение… хоть какой-то настоящей безопасности теперь постоянно от меня убегает, и поймать его - до кома в горле волнительно.

Я смотрю на свой маникюр, чтобы приклеиться к чему-нибудь взглядом.

Кут на дорогу много времени не тратит, кажется, и ехал целенаправленно - в кафе прямо по ходу движения. В этом вопросе я уж точно не советчик, поэтому и не лезу. Молча выхожу из машины, когда мотор глохнет.

Внутри кафе от запахов еды захлебываюсь и, как только сажусь за стол, хватаю меню…

Кут все делает медленнее.

И раздевается, и устраивается, из-за этого и я себя торможу, особенно, когда ловлю его взгляд мимоходом.

Заставляю себя предметы брать, а не хватать, упрямо заставляю.

Вопроса о том, кто будет платить, Кут не поднимает. Ни тогда, ни теперь. Для меня это не в порядке вещей, а наоборот. Среди моих знакомых принято платить только за себя, исключением был разве что мой первый парень, но я всегда принимала это со скрипом, как и… его внимание…

Деньги для Ярослава Кутова явно не проблема, может поэтому у меня никакой реакции на то, что он заплатит за мой обед. Как и у него самого.

Я диктую свой выбор официанту, и он дико жадный, но передумать я не успела. Сразу после этого я отправляюсь в туалет, чтобы помыть руки. Кут сосредоточенно набивает сообщение в своем телефоне, когда возвращаюсь.

Процессу отдано достаточно его внимания, чтобы я посмотрела в его лицо дольше, чем одну секунду. Целых пять, прежде чем он убирает телефон в сторону, подняв от него взгляд.

— Возьмешь отсюда такси, — говорит он. — Мне нужно в другую сторону, отвезти уже не успею.

Это не просьба и не предложение.

Кажется, он указывает всем, не только мне. Будто в его жизни все на его условиях. Я не знаю, почему это работает! Может потому что его слова, как камни? Первая мысль - сделать так, как он говорит, вторая… где-то застряла.

Я не знаю, как вести себя с ним. В моей жизни он такой каменный один!

Я смотрю в окно, наконец-то по-настоящему присматриваясь. Словно помня, как плохо я в этом городе ориентируюсь, Кут говорит: