— Алё? — слышу я короткий тычок.

Я только дышу в трубку даже после него, но упираться смысла нет. Тем более, у меня ноль вариантов, что ответить, кроме как:

— Да.

— Выйди. Я здесь.

Я кладу трубку первая.

Выпрыгнуть из кровати даже теперь я не в состоянии. На первых парах просто жду, пока сердце перестанет так колотиться. Голова кружится, когда сажусь. Сразу становится холодно, и две минуты я с силой сжимаю бедра, чтобы с этим холодом справиться.

На мне старые леггинсы и вязаные носки. Переодеваться или нет - выбор. Я выгляжу страшно и без учета одежды. Волосы… лицо. Трещина на губах. Но я все равно решаю переодеться, потому что в кровь опять просачивается злость, и от нее приходит энергия.

Я начинаю двигаться по комнате волчком, хоть и с пеленой на глазах.

Смаргиваю слезы, меняя леггинцы на джинсы. Я поленилась повесить на вешалку толстовку. Вчера, когда… собиралась к Сеге. Из-за этого толстовка мятая, но другой у меня нет, так что я и тут злюсь, натягивая на себя жеваную одежду.

Волосы расчесываю пальцами, еще умываюсь.

На костяшках пальцев у меня царапины и синяк. Не помню, откуда именно. Я ничего не прокручивала в голове. Не хотела. И сейчас от этих картинок убегаю. От них тошнит…

Я стою перед выходом минуту, чтобы слезы наверняка схлынули. Может просто волнуюсь, не исключено. Я и не помню, как спускалась по лестнице, но, когда толкаю дверь и выхожу на улицу, я точно в себе.

Дорожку перед входом подмели, на ней почти нет желтых листьев.

Я смотрю себе под ноги, идя к стоянке, но стоит только поднять глаза, как они тут же находят зеленую иномарку, на которую даже случайные прохожие оборачиваются. Меня ее вид заставляет на секунду остановиться, а в следующую изнутри открывается дверь.

Глава 10

Задувающий под куртку ветер не ощущается.

Даже несмотря на мурашки под одеждой я его не чувствую. Я смотрю на машину и все ощущения дохнут на фоне этого — опять видеть лицо выходящего из нее парня.

И даже то, что продолжаю стоять на месте, доходит не сразу.

Только когда… он… разворачивается, глядя на меня.

Ждет, расставив ноги.

Все дохнет на фоне того, что его лицо за ночь не поменялось, и что теперь я смотрю и вижу его настоящим.

Не… принца на коне. Не красивую картинку.

Я вижу широкие плечи и длинные ноги в черных джинсах, и знаю сколько в них силы. Несопоставимой! Ее столько, что защититься просто невозможно, вот что реально!

Я чувствую не холод, а как пульсирует в затылке.

Руки начинают подрагивать. Я сжимаю их в кулаки и прячу в карманы.

Прежде чем сойти с места, смотрю по сторонам, на прохожих. Мне вдруг страшно, будто голова включилась, но если холода я не чувствую, то взгляд на себе - да.

По нему мне еще раз понятно, что эта машина здесь не случайно. Что это не какая-то шутка.

Выражение его лица… настойчивое, а глаза… красивые.

Я стараюсь в них не смотреть, когда подхожу, а расстояние оставляю точно больше метра, но даже так чувствую габариты и желание отойти еще подальше.

Такая… чокнутая паника.

За нее стыдно, ведь колени подрагивают тоже.

Я отворачиваюсь, чтобы глотнуть воздуха.

Откуда у него мой номер и так понятно.

Он смотрит на меня, когда снова поворачиваю к нему голову.

На его лице следов никаких, с моим “маникюром” не удивительно, но я все равно смотрю и… их выискиваю. Потому что этого хочется. Ком, подкативший к горлу, толкнул это желание в голову.

Я ничего не вижу, в том числе следов вчерашней вечеринки. Его лицо все такое же красивое, только щетина на щеках стала гуще. И вот такой, настоящий, он кажется взрослее, а я… я себя чувствую… маленькой.

Он делает шаг на месте.

Его ботинки чистые до блеска. Под кожаной курткой толстовка с капюшоном. Его машина тоже чистая, несмотря на погоду. Чистая до блеска.

Взгляд настырный. Не стеклянный!

Он заглядывает мне в лицо, мельком проходится по фигуре.

Я по инерции хватаюсь за шею, на которой после вчерашнего остались яркие следы от его пальцев.

Он смотрит в мое лицо нечитаемо.

Я чувствую, что он здесь не случайно, на все сто процентов даже до того, как, потоптавшись, говорит:

— Я не знаю, насколько правильно мы вчера друг друга поняли, но… хочу уладить вопрос сейчас.

Я смотрю на него исподлобья, чувствуя, как щеки обдает кипятком.

Это моя злость. Внезапная. Вспыхивает во мне, как лампочка. Как пожар. Даже телу становится жарко. И опять больно. Там, где он меня касался.

— Что… что именно… тебе не понятно? — выдавливаю я. — Сказать, как это правильно называется?

Его губы превращаются в тонкую линию, на щеках проявляются желваки.

Резким движением он достает руки из карманов куртки и толкает их в передние карманы джинсов.

Я делаю полшага назад. Сама не замечаю, как.

И все это под звон моих слов в воздухе, потому что произнести вслух то, как это называется… он этого явно не хочет. И его глаза в мое лицо впиваются так, что меня колотит.

Изнасилование.

Я не произношу это вслух.

Я не успела его переварить, ведь он… меня разбудил. И он бы стоял за дверью, если бы пришлось, теперь уж точно понятно.

На его щеках все еще пляшут желваки. И мои слова он переварил, ведь явно не просто так молчал.

Его слова звучат жестко:

— Я не трахаюсь на сухую. Мне нахер не нужны такие игры, у меня хватает телок, которые хотят.

Я сжимаю зубы.

В голове проносится - я не сомневаюсь.

— Мы с тобой неправильно друг друга поняли, — продолжает он. — Я… бухал. Понял тебя неправильно, получилось нехорошо. Давай решим вопрос. Мне не нужны проблемы. И тебе, я думаю, тоже. Я могу проблемы решать, могу создавать. Тебе не нужны проблемы? Да?

На этот раз меня прожигает пониманием, что это угроза.

От этого я немею, потому что теряюсь. Не знаю, как быть! Мечусь взглядом по его лицу и паникую.

Меня кусает жгучая обида.

Взвесить его слова не получается, соотнести с тем, что я о нем знаю. Я ничего не знаю, но у него дорогая машина и… наверное, есть часы подороже Сегиных.

Есть возможности побольше моих.

Я достаточно в себе, чтобы понять хотя бы это.

Обида наплывает на глаза, особенно, когда он повторяет вопрос:

— Да?

Сглотнув, я смотрю в его лицо и сжимаю кулаки в карманах до боли.

Мой голос еле слышно, когда под настойчивым взглядом я все же произношу:

— Да…

Теперь осматривается он: смотрит на прохожих, потом на меня.

Одно единственное слово, которое я произнесла, заставило сердце скакать. Оно колотится, шумит в ушах. Я хочу уйти. Сбежать снова. Никогда снова не видеть!

Шум разгоняют его слова.

Посмотрев на меня опять, он говорит:

— Презерватив порвался. Ты предохраняешься?

Мой голос снова еле слышно.

— Нет…

— Ты что, с Луны свалилась? — говорит он. — Ладно…

Лезет в карман куртки и достает оттуда свернутые валиком купюры.

Толстый валик, потому что купюр там много.

Я перевожу взгляд с его руки на лицо.

Мне кажется, что мой взгляд горит вместе с лицом и нутром.

— На, — протягивает он деньги. — Купи все, что надо. Сдачу оставь себе.

Я стискиваю зубы до скрипа, ведь уже его ненавижу.

Стою на месте, опять не зная, что делать, и от этого себя ненавижу тоже. Изнутри меня разрывает.

Опять срабатывает инерция - на его шаг вперед я делаю шаг назад, но его шаги гораздо шире, и моего не хватает, чтобы помешать приблизиться.

Я смотрю в его лицо, подняв подбородок.

Мое бегство он видит и режет по моему лицу взглядом, но двигается быстро: толкает валик мне в карман и сразу убирает руку.

Отходит.

Все быстро, но я успела поймать запах. Дорогущий знакомый парфюм, который колом встает в глотке.

Меня почти шатает, будто от ветра. Я смотрю на него, слушая слова:

— Теперь мы поняли друг друга правильно? Вопрос закрыт или остались какие-то недопонимания?