Она взяла такси и направилась домой – в квартиру, которую она снимала на пару с еще одной девушкой. Шарлотта и Лаки настояли на том, чтобы она жила не одна, хотя Бриджит не сомневалась в том, что и сама прекрасно справится. Лаки самолично нашла Анну – девушку, с которой Бриджит теперь делила квартиру, – и хотя она подозревала, что та приставлена к ней для того, чтобы присматривать, Бриджит это не волновало – в конце концов, ей было нечего скрывать.

Анне было под тридцать. Худенькая, с длинными каштановыми волосами и мечтательными глазами, она писала стихи, почти все время сидела дома и всегда была готова выполнить любую просьбу Бриджит.

Когда она открыла дверь, Анна жарила яичницу.

– Ну, какие успехи сегодня? – поинтересовалась соседка, густо посыпая блюдо жгучим перцем.

– Все в порядке, – успокоила ее Бриджит, думая про себя, что, по правде говоря, дело обстоит совершенно иначе. Если быть более точной, то все у нее идет через задницу. О, черт! Может, она просто обречена на невезение?

Анна откинула тонкий локон, упавший на глаза.

– Ты им понравилась?

– Ха! – саркастически хмыкнула Бриджит. – Они потребовали, чтобы я сбросила пять кило.

– Но ты ведь совсем не толстая.

– А то я сама не знаю! – скорчила гримасу Бриджит, одергивая свою невероятно короткую мини-юбку. – У меня, видите ли, «лишний жирок»…

– Жирок?

– Ага, представляешь, каков придурок!

– Ну и что теперь?

– Буду пытаться дальше, – передернула плечами Бриджит.

После этого она заказала по телефону пиццу и, когда ее принесли, устроилась на балкончике у пожарной лестницы. В квартире было жарко и душно. Она могла бы жить на Парк-авеню в пентхаусе с кондиционированным воздухом, однако такой вариант был не для нее. Бриджит предпочитала борьбу.

Иногда она не могла в это поверить. Иногда – ударялась в беспричинные рыдания. Образ Тима Уэлша возвращался к ней с неизменной настойчивостью, и ей никак не удавалось выкинуть его из головы.

Тим Уэлш. Молодой и горячий. Кинозвезда.

Он забрал ее девственность, когда ей было пятнадцать. И был за это убит.

Как хорошо она помнит его! Сколько раз по ночам от этих воспоминаний ее продирал мороз по коже.

Бедный Тим оказался на пути Сантино Боннатти – заклятого врага семьи Сантанджело – именно тогда, когда Сантино организовал похищение Бриджит и младшего сына ее деда – Бобби, матерью которого была Лаки – вторая жена. Димитрия.

Люди Сантино жестоко расправились с Тимом и бросили его труп в квартире, а ее и Бобби привезли в дом Сантино и изнасиловали. Она до сих пор отчетливо помнила все тошнотворные детали того дня: она, голая и напуганная до смерти, лежит посередине кровати Сантино, в то время как одуревший от наркотиков извращенец стягивает одежду с маленького Бобби, собираясь совершить с ним отвратительный акт.

Именно в тот момент она заметила пистолет, небрежно брошенный на тумбочку возле кровати, а когда комнату наполнили жалобные крики Бобби, поняла, что обязана что-то предпринять.

Беззвучно всхлипывая, Бриджит поползла по кровати, пока наконец не дотянулась до оружия.

Сантино не заметил этого, поскольку был слишком занят с Бобби.

Трясущимися руками она взяла пистолет, направила дуло прямо на это чудовище и нажала на курок.

Один раз.

Второй.

Третий.

Прощай, Сантино.

Она изо всех сил потрясла головой, тщетно пытаясь заставить себя не помнить, забыть…

Прогони воспоминания, Бриджит!

Забудь прошлое Думай о сегодняшнем дне…

– Да она просто сумасшедшая сука! – кипятился Алекс.

– Но эта «сука» дает деньги на твой фильм, – возразил Фредди.

– Что с ней вообще такое творится, чтоб ей сдохнуть?! – не унимался Алекс.

– Разве с ней что-нибудь творится? Я не заметил.

– Господи, разве ты не слышал, что она сказала?

– Что? – терпеливо вздохнув, спросил Фредди.

– Она желает, чтобы актеры-мужчины снимались с голыми болтами! Это же бред сивой кобылы! Разве она не понимает, что это – двуличие?

– Пусть тебя это не беспокоит.

– А меня это, черт подери, беспокоит! – продолжал бурлить Алекс, пока они шли к своим машинам.

– Почему? – поинтересовался Фредди Леон, положив ладонь на дверцу своего сияющего «бентли-континенталя». – Неужели ты не понимаешь, что она просто решила над тобой поиздеваться. Если ты снимешь хотя бы один обнаженный член, кадр все равно потом придется вырезать. Во-первых, Лаки ни за что не позволит, чтобы твой фильм пустили по категории «X», поскольку это сразу скажется на доходах, а во-вторых, фильм с грифом «X» не выпустит на экран ни один приличный кинотеатр. Она это понимает и хочет заставить тебя вообще отказаться от эротики. Так что не бери в голову!

– Да она просто больная баба! Фредди засмеялся.

– Лаки тебя все-таки достала. Я тебя никогда таким не видел.

– Достала своей глупостью.

– Ну, уж нет, – быстро возразил Фредди, – Лаки может быть кем угодно, но только не дурой. Она купила «Пантер» всего два года назад, а сейчас ее дела идут уже просто блестяще. Эта женщина сделала невозможное, и учти, не имея в прошлом никакого опыта работы в кинобизнесе.

– Ладно, ладно, она – просто гений, чтоб ей сдохнуть, но я не могу требовать ни у одного из своих актеров, чтобы он вышагивал перед камерой, высунув из ширинки голый конец.

– Хорошо сказано, Алекс. Я позвоню тебе позже.

С этими словами Фредди уселся в «бентли»и укатил.

Алекс остался стоять возле своего черного «порше», продолжая кипеть по поводу наглого требования Лаки. Неужели она не понимает, что мужская нагота не заводит женщин? Это же общеизвестный факт!

Немного успокоившись, Алекс сел в машину и поехал в свою контору, расположенную на Пико. Он владел там целым зданием и считал его приобретение своим самым удачным вложением капитала. Свою компанию Алекс назвал «Вудсан продакшнз». С одной стороны, это название звучало вполне миролюбиво, с другой – включало в себя его фамилию.

У Вудса было две помощницы. Лили – милая и симпатичная китаянка лет за сорок, без которой, по его собственному признанию, он просто не смог бы работать, и Франс – двадцатипятилетняя вьетнамка. Когда-то, прежде чем Вудс по-рыцарски спас ее, привезя с собой в Америку, она работала проституткой в одном из баров Сайгона. В свое время он спал с обеими, но это было в прошлом, и теперь они оставались для него не более, чем преданными помощницами.

– Как прошла встреча? – спросила Лили. Алекс плюхнулся в потертое кожаное кресло за своим огромным письменным столом, на котором царил сущий хаос.

– Хорошо, – сказал он. – «Гангстеры» переехали на новую квартиру.

– Так я и знала! – радостно подняла руки Лили.

Тем временем Франс принесла Вудсу кружку крепкого горячего чаю, встала позади кресла и принялась круговыми расслабляющими движениями массировать ему плечи.

– Ты очень напряжен, – констатировала она. – Плохо.

Алекс чувствовал, как маленькие твердые груди девушки упираются ему в шею, в то время как ее на удивление сильные руки трудились, не прерываясь ни на секунду. Это было чертовски приятно. Все-таки лучше восточных женщин нет никого!

– Хочу задать вам один вопрос, – проговорил Алекс. У него из головы никак не выходило ошеломившее его требование Лаки.

– Какой? – откликнулись обе женщины.

– Вас возбуждает вид голых мужиков?

Лили приняла озабоченный вид, напряженно размышляя над тем, какой ответ понравился бы Алексу. Франс захихикала.

– Ну? – нетерпеливо потребовал Алекс, недовольный их замешательством.

– Каких голых мужиков? – переспросила Лили, пытаясь выиграть время.

– Мужиков на экране, – отрезал Вудс. – Актеров.

– Мэла Гибсона? Джонни Романо? – с надеждой в голосе спросила Франс.

– Господи! – теряя терпение, воскликнул Алекс. – Какая разница, кого именно!

– Большая! – запальчиво возразила Франс. – Если, к примеру, покажут голого Энтони Хопкинса, то – нет, а вот Ричарда Гира – да!