«Сколько вас вообще? Он что их, коллекционирует?»

Изабелла заняла место у высокого стола с фуршетом британской делегации. Взяла бокал шампанского. Улыбнулась послу Франции, который тут же подлетел с комплиментами. Ответила ему нечто лёгкое, остроумное, ещё и на безупречном французском. Посол расцвёл. Изабелла перестала его слышать на второй фразе, ведь её холодные, королевские глаза уже были прикованы к парадным дверям.

Он ещё не пришёл.

«Опаздывает. Конечно. Типичный Воробей. Невинных девиц щёлкает по носу, Лордам хамит, от трона отказывается, а на бал, негодник, опаздывает. Святая Дева Мария, если он ещё и придёт в рыжем парике, я лично…»

— Ваше Величество, полегче с бокалом, — тихо подметил Магнус, невозмутимо появившись рядом.

Изабелла ослабила хватку.

— Всё под контролем, Лорд Магнус.

— Разумеется, Ваше Величество.

Она метнула на него взгляд. Старик, в свою очередь, смотрел на двери с лёгкой, мечтательной улыбкой. Он тоже ждал. Только по другой причине. Магнус ждал не мужчину, хе-х, он ждал чудо. Гения, решившего Замок Бога за секунды. Единственного, кто умудрился вытащить Экскалибур за пять веков и вернул его обратно. Для старого лорда это был не бал, а куда большее.

По соседству, за столиком, стоял принц Виктор и наблюдал за ней с ленивым интересом.

— Хороша, — бросил он знакомому. — Прям девочка в самом соку. Может, ещё и танцевать умеет?

Изабелла услышала. Но не повернула головы, итак помнила, кто там. Классификация угрозы: «Второстепенный. Без реальной власти. Ядовит, но безопасен. Игнорировать.» А вот её другая часть с алыми глазами подумала совсем другое:

«Назвал меня „девочкой“. Ещё одно слово, и я скормлю ему его собственный камзол. Будет гадить пуговицами.»

Она повернулась и улыбнулась Виктору. Идеально безупречно, при чём с ТАКУЩИМ намёком, дескать уже выбрала, куда наносить удар, но ещё не решила — сегодня или завтра.

Принц поперхнулся шампанским. КОНЕЧНО ОН ВСЁ ПОНЯЛ! ОНА ЯВНО УГРОЖАЕТ! И решил переехать за другой столик от греха подальше.

Нессельроде сделал пометку в блокноте.

Бал продолжался. Прибывали припозднившиеся гости. Оркестр играл очередную композицию.

Половина девятого.

Зал полон. Всё. Все приглашённые прибыли. Все, кроме двоих. Нессельроде, конечно же знал, кого ждут. Весь зал знал. Гости беседовали. Но все без исключения нет-нет, да поглядывали на парадные двери.

Изабелла так и не притронулась к шампанскому. Магнус тоже. Старый, вообще, прикрыл глаза аки филин. Не уснул хоть?

Виктор крутил перстень на мизинце.

Император Николай беседовал с послом Франции об отвлечённых темах, не имеющих никакого отношения к реальной политике — верная примета того, что он ждёт так же напряжённо, как все. Старый лорд-эфироправ Волконский молчал за его плечом, прикрыв глаза, как и Магнус. Казалось — дремлет. Вот только знатоки знали: лорды-эфироправы сканируют пространство.

Фрейя стояла неподвижно, глядя в никуда. Ингрид перестала есть, что было красноречивее любых слов. Что если он не придёт? Это ж Александр. Ненормальный практик. Воробей. Для него исчезнуть на девять лет — обычное дело. Вдруг он плюнул на бал и уехал из города? Наверняка у него множество дел. У таких как он их всегда полным-полно.

Бокал шампанского в руке Евдокии был полон. Она не отпила ни глотка за последние пятнадцать минут. На лице маска женщины, которая ни за что на свете не покажет, как сильно бьётся её сердце.

И двери распахнулись.

Без особого торжества. Просто разом, обе створки.

Церемониймейстер, повидавший на своём веку коронации, похороны и дворцовые перевороты, набрал воздуха. И осёкся. Посмотрел на прибывших. Перечитал карточку. Моргнул. Перечитал ещё раз. Затем выпрямился и возгласил, громко, как положено, но с капельку заметным недоумением в голосе:

— Его сиятельство князь Александр Северов! В сопровождении архимагистра первой ступени княгини Корнелии Романовой-Распутиной!

Пауза.

Нессельроде с глазами навыкат отсчитывал секунды тишины.

Что…

Что⁈

ЧТОО-О-О-О⁈

Семь секунд⁈

За тридцать с лишним лет на посту он не слышал паузы длиннее! Семь секунд, в течение которых четыреста человек одновременно забыли, как дышать!

А затем — всепоглощающий шёпот!

Волна, прокатившаяся от дверей до дальней стены, нарастающая, захлёстывающая!

— Так вот как выглядит Северов…

— Последний Князь…

— Тот самый?

— Слухи про Экскалибур…

— С Романовой-Распутиной?

— Не может быть…

— Он совсем мальчишка!

Последнее слово долетело даже до входа. Потому что человек, стоявший на обозрении всего высшего общества столицы, был именно им.

Мальчишкой.

Нессельроде видел его портрет, что разослала канцелярия по всем ведомствам день назад. Чёрные волосы, тёмные глаза, родинка под левым. На портрете ему дали лет двадцать-двадцать два. Художник, видимо, не поверил описанию и прибавил от себя.

Вживую ВСЁ было иначе.

Юному Северову нельзя было дать больше восемнадцати! Даже при самом щедром взгляде! Лицо совсем молодое, скуластое, ещё не обросшее мясом мужчины, без единой морщины, без следов битв, без боевых отметин, шрамов. Где всё пережитое за годы на его лице⁈ Чёрные волосы убраны назад идеально, прядь к пряди. Глаза. Вот! Вот что выдавало несоответствие! Слишком тяжёлые. Слишком спокойные. Да они вообще будто принадлежат человеку, который прожил гораздо-гораздо больше, чем показывало лицо! Вон как смотрят на зал без трепета. Без волнения! Без малейшего почтения! Словно они видели вещи, от которых все великосветские гости упали бы в обморок. Видели ужас. Боль. Бесконечную тоску. И всё происходящее сейчас находили лишь толику забавным.

Одет он был ТАК просто.

Нессельроде прищурился. Чёрный сюртук отличного покроя, сидит безупречно, но где хоть какие-то украшения? Белая рубашка. Тёмно-серый жилет. И довольно-таки интересное жабо. Ни орденов, ни аксельбантов, ни родового герба, ни цепей, ни перстней. Ничего. Среди богатства, бриллиантов и парчи аристократии он выглядел инородно, странно.

И…

Именно поэтому от него невозможно было отвести взгляд!

Нессельроде понял приём мгновенно. Старая школа. Когда все кричат, молчание — самый громкий звук. Когда все блестят, простота — вот самая яркая роскошь. Мальчишка, или кто бы он ни был, знал это. Или кто-то, кто был причастен к его наряду, знал.

Рядом с ним была Корнелия.

О.

Граф сглотнул. Не ошибся! Вот почему она не явилась ранее!

Романова-Распутина. Архимагистр первой ступени. Глава одного из четырёх сильнейших кланов Империи. Женщина, чьё имя произносили шёпотом. Она стояла по правую руку от юноши, держа его под плечо. ТАК ВОТ КАКОВО ИХ ЗАЯВЛЕНИЕ! ОНИ ВМЕСТЕ! На ней стильное чёрное платье с серебром. Чёрный жемчуг в ушах. Волосы собраны. Строгая, хищная, она точно знает, зачем пришла и что собирается сделать. На пальце правой руки — серебряное кольцо!

Вот только с ними была ещё одна гостья. По левую руку от Александра, на полшага позади показалась третья фигура. Молодая девушка в чёрном военном мундире, перетянутом серой портупеей. Длинные пепельные волосы убраны в конский хвост. Ни одного украшения. Красивая, безупречная, при этом находилась подле молодого князя как телохранитель.

— А кто это с ними? — прошелестело в зале.

— Адъютант наверное…

— В мундире? На балу?

— Молоденькая какая… Интересно сколько ей лет?

— И откуда она такая?

Нессельроде тоже не знал, кто она. И вряд ли узнает, пока этого не захочет лично Северов.

Александр окинул зал взглядом медленно, без улыбки, без враждебности. Взгляд скользнул по лицам, задержался на секунду на возвышении, где стоял император, и двинулся дальше. Он не кивнул. Не поклонился. Просто — увидел. А тот увидел его. Их первая встреча.

И юноша, вместе со своими пассиями, начал спускаться по парадной лестнице.