Ступень за ступенью.

Зал разглядывал их так несдержанно, так жадно, что многие не могли удержать собственное любопытство за зубами.

— Ему же нет и двадцати! — тихо возмутилась жена адмирала Голицына, известная той ещё стервозностью. — Этот мальчик и есть тот самый Ненормальный Практик? Вздор. Чистый вздор. Ненормальный Практик воевал на Севере девять лет назад! Этому щенку тогда было бы… сколько? Восемь⁈

— Девять, — поправил её муж-адмирал. — Или восемнадцать. Зависит от того, кому верить.

— Никому, — отрезала жена. — Верить в наше время, милый, непростительная роскошь. Но нужно признать, — она прищурилась, разглядывая Александра через лорнет, — мальчишка чертовски хорош собой. До неприличия.

— Кхм, дорогая, — насупился адмирал.

— Что? Я просто оценила, ничего такого, — и толкнула его локтем, — ты лучше туда глянь, — и указала на юных леди — дочерей имперской элиты, — вон как глазёнки засветились.

— Будет тебе, это ж молодость…

Троица спускалась, а разговоры лишь учащались.

Генерал Шувалов, стоявший с бокалом коньяка, наклонился к министру Барятинскому:

— Слушай, Барятинский. Я видел портрет Воробья. Ориентировку из Лондона, ту самую. Там написано: «на вид восемнадцать лет». Я решил, мол, опечатка. Или шутка англичан. А ты посмотри на него, не опечатка ни разу, как так-то?

Барятинский, у коего алый мундир трещал на животе при каждом вздохе, промокнул лоб платком:

— Я вообще-то помню его подполковником Волковым. Видел на балу Виктора, девять лет назад. Тогда он выглядел точно так же. Понимаешь, Шувалов? Точно. Также. Будто время обошло его стороной. Или он обошёл время.

Шувалов крякнул:

— Чертовщина какая-то.

— То то ж и оно.

Корнелия спускалась с ним уверенно, самодовольно. О, она прекрасно видела, как на них смотрят. Внешне она была спокойна, как и подобает девушке её возраста, да и положения, глава рода как-никак. Но некоторые, в том числе и Нессельроде, заметили, как её пальцы на его плече сжимались. Она слишком крепко держалась за него. Девять лет разлуки. Многие знали их историю, не всю конечно, но достаточно, чтобы понимать: глава одного из четырёх великих кланов Империи спускается по парадной лестнице дворца под руку с мальчишкой, выглядящим вдвое моложе неё. И ей было плевать. Абсолютно, всецело плевать на каждого, кто осмелился бы это прокомментировать.

Они достигли подножия лестницы. Гости немного расступились.

И посыпались реакции, как костяшки домино, одна за другой.

Фрейя всё ещё не могла прийти в себя, стоя у колонны, неподвижная, как северный утёс, вдруг её рука метнулась к горлу. Нет, не от боли. Там ком. Сжалось всё. От узнавания. От того, что девять лет тихой, упрямой, сумасшедшей веры наконец обрели плоть. Он стоит тут, внизу, живой, настоящий. Те же волосы. То же лицо. Те же глаза, в коих плещется больше, чем помещается в одну жизнь.

И даже не изменился.

Как такое возможно?

— Фрейя, — прошептала заворожённая Ингрид. — Дышишь?

— Дышу, — ответила та сухим тоном, без дрожи. Вот только пальцы… лучше убрать их за спину.

Ингрид тоже дышала. Шумно. Через ноздри. Как-то даже пошловато. Как дышит волчица, учуявшая запах самца после девяти долгих зим. Её голубые глаза горели. Губы сжаты до белизны. Всё тело натянулось, как тетива. Она хотела бежать! Через весь зал. Сбить его с ног. Обнять. Врезать. Обнять ещё раз. Потом врезать ещё раз, посильнее! Потому что девять лет, скотина! Девять лет без единой весточки! Но она стояла. Потому что рядом с ним Корнелия, а с ней самой тут Фрейя едва в сознании. И потому что четыреста человек смотрели! Ингрид стиснула зубы и осталась на месте. Ничего. Он здесь и теперь никуда не денется.

Принц Виктор тоже прервал все беседы, глядя на него.

Волков. Нет. Северов. Князь. Бывший подполковник, бывший выскочка, бывший объект развлечения. Мальчишка, который девять лет назад процитировал ему Императорский Кодекс Чести и превратил его в посмешище перед всем двором. Принц помнил каждое слово. Каждую секунду того унижения, что горело в нём, как клеймо. И надо ж, теперь — князь. Король Британии. Человек, на чью руку претендует целая королева. И этот мальчишка не изменился ни на день. То же лицо. Та же наглая уверенность. Та же манера смотреть на людей так, будто видит их насквозь и ему не очень интересно то, что внутри.

Жаль сам принц не мог также. Девять лет для него дались не просто. Проседь, уже не нуждалась в искусственном добавлении. Морщины у глаз. Титул без реальной власти. Красота без молодости. Виктор поднял бокал и отпил. Ненавидит ли он Волкова? Не особо. Но то, что он ему не безразличен как большинство людей здесь, уже говорит о неисчерпаемом интересе. А по поводу унижения — что ж, то была интересная партия, в которой он проиграл. Но, что если будет вторая?

Евдокия тоже смотрела и думала о своём. Все девять лет она представляла его как тридцатилетнего ровесника. Тот мальчик с турнира должен был повзрослеть, обрасти шрамами, возмужать, пока она становится женщиной, и они встретятся где-то посередине, на равных.

А он, вопреки всему, не изменился.

Ему будто всё те же восемнадцать. На вид. На ощущение. На расстоянии двадцати метров, а она засекла его ещё на верхней ступени! Он будто бы только вчера был на том турнире!

Но ей-то двадцать семь!

Не старуха, даже близко нет, самый расцвет сил и красоты. Но если встанет рядом с ним почувствует себя старшей. Не в силе, просто в годах. И от этого в её груди странное чувство недозволенности, будто ей не суждено стоять с ним рядом. Странно, почему Корнелия не стесняется своего возраста перед ним? Евдокия бы уже сгорела со стыда.

Александр вместе с невестой и ещё одной юной леди прошёл через зал, и его взгляд скользнул мимо принцессы. Даже не задержался, то ли не узнал, то ли не увидел. А может увидел, только вот — незнакомую женщину, а не девочку с турнира.

Под рёбрами сжалось. Маленькое. Острое. Знакомое. Евдокия отпила шампанского. Проглотила.

«Ничего. Мы ещё встретимся лицом к лицу, Александр. И тогда посмотрим, помнишь ли ты меня.»

Изабелла. Ох, Изабелла будто оглохла ещё в моменте, когда прозвучало его имя. Она не слышала ни шёпотов, ни всевозможных слухов про Ненормального Практика, ни мнений о его внешнем виде, ни о его достоинствах и недостатках. В голове просто кавардак! Как он прекрасен! Без короны, без меча, без доспехов. Просто вошёл в зал, как всё изменилось. Она не сводила с него глаз, что пылали алыми вспышками от бесконтроля. Человек, которого она хотела увидеть больше всего на свете, и одновременно с этим, безумно боялась.

И только потом она заметила Корнелию. Её руку на его плече. И кольцо на её пальце.

Гений Войны вернулся! Моментально!

«Вот ты где, Романова-Распутина, — смотрела Изабелла на Корнелию с „безмятежной“ улыбкой. — Теперь понятно, почему тебя не было в зале. Ты решилась прийти с ним, как жена. Как хозяйка положения. Что ж, подход засчитан. — Ни один мускул на лице юной королевы не шевельнулся. Стояла прямая, красивая, но внутри ох как разгорался огонь. — Пусть у тебя кольцо и девять лет ожидания. Хорошо. Сильная позиция. Но я пересекла море. И не собираюсь уходить ни с чем.»

Она пригубила шампанского. Первый глоток за весь вечер.

А вот Магнус, стоявший с ней рядом, не смотрел на Корнелию, не смотрел и на Аннабель. Его глубокие, старческие глаза были прикованы только к одному человеку. Мальчишке в чёрном сюртуке. Ведь он видел то, чего не видели остальные. За спокойной походкой этого юноши, за его ленивой уверенностью старик Магнус видел ауру. Свёрнутую так плотно, что ни один практик в зале не смог бы её прочитать. Но старикан был не «одним из практиков», а старейшим Лордом-Эфироправом Британии. И от того, что он почувствовал стало жарко. Александр поднялся в ранге! Как⁈ За две недели⁈ И ТЕПЕРЬ ОН ЛОРД! Немыслимо.

— Интересно, — просипел Магнус пересохшим горлом. — Очень-очень интересно.