— Э? В каком смысле?

— Сказала же — попробуешь провести с ним ночь, даже одну, и поймёшь.

— Неужто он так изменился за девять лет? — спросила Фрея. — Хотя, он и тогда был пугающим в этом деле.

— Не знаю, каким он был тогда, но сейчас это похотливое чудовище во плоти.

— Напугала, я только мокрею, представляя…

— Ладно, дамы, как и договорились, я первая.

— Уверена? Лучше идите сразу все вместе, — предупредила Аннабель.

— Справлюсь.

Вскоре они пришли. Санёк сделал вид, что ничего не слышал! Просто допивал вино, понимая, что вот-вот начнётся!

Корнелия с улыбкой взяла его за руку, как берут то, что принадлежит тебе по праву. Он, приподняв бровь, мол что происходит, поднялся, взглянул на остальных. Фрейя с ухмылочкой подмигнула. Ингрид уткнулась в кружку, но щёки пылали! Аннабель насвистывала песенку, глядя в окошко! Вот сучки!

— Сходим наверх? Хочу тебе кое-что показать, — шепнула ему на ухо Корнелия и показала ключ. УЖЕ УСПЕЛА АРЕНДОВАТЬ КОМНАТУ⁈

— Пойдём, — улыбнулся юнец-сорванец, сжав её попку. Он даже не сдерживался!

Корнелия хихикнула и, схватив его за руку, повела наверх.

Как они там оказались, одному Богу только известно. Только закрылась дверь, так мир вне номера перестал существовать. Внутри кровать, застеленная грубым полотном. Тумба. Окно с занавесками, даже светильник есть.

Корнелия закрыла дверь спиной. Толкнула его ладонью в грудь довольно мощно, Александр ухмыльнулся, поддался инерции, сделав несколько шагов назад к кровати. Фиолетовые светящиеся глаза смотрели на него, как на самую вкусную добычу! Вот только, почему она вся сжата? Будто не решается подойти к нему. Боится. Смотрит на него, как на чудо, и сглатывает. Он приподнял в непонимании бровь. Подошёл, протянул руки, взяв её за талию. Корнелия прикрыла глаза, от такого простого, невыносимо желанного прикосновения, которое она ждала ГОДЫ! Боролась за него! Сражалась! Ещё с той ночи в особняке! Она поистине билась за своё счастье, как могла! Как умела! И неужели… неужели победила? Вот же её самый главный приз в жизни! И всё же, есть кое-что, что он должен знать, прежде чем она сможет по-настоящему почувствовать что они теперь действительно вместе. МАЛЕНЬКАЯ ДЕТАЛЬ, что как песчинка в огромном механизме, способная здесь и сейчас разрушить всё.

— Милый… мой любимый, — выдохнула она.

Он не ответил. Взял серебряную застёжку у её плеча. Щелчок. Платье заскользило вниз по её коже. Чёрный шёлк стёк к полу, как ночная вода, и замер у её ног тёмной лужей. Корнелия открыла прекрасные фиолетовые глаза. Возбуждённые, полные вины. Он же смотрел на неё не жадно, как мальчик которому досталось подобное сокровище и он мог делать с ней всё что вздумается, и не оценивающе, как ценитель, который получил столь достойный экземпляр и требовал оценки. Нет. Он смотрел как влюблённый, с нежностью, и всё это было ТАК СЛОЖНО применить к нему, ведь он совсем другой. Но как он заворожённо смотрит в её прекрасные влажные глаза, бережно проводит пальцем по линии ключиц. По её щеке, по которой течёт слеза.

Она кусает нижнюю губу до крови и тянется к нему. Её тонкие длинные пальцы легли на пуговицы его сюртука, стала медленно расстёгивать, одну за другой, как разворачивают подарок, которого ждали всю жизнь. Сюртук опал вниз. Следом жилет. Рубашка. Его кожа под её ладонями была горячей. Она прижала ладонь к его груди, где сердце, замерла. Как сильно оно бьётся.

Он же просто поцеловал её.

Первый настоящий поцелуй. Не тот, пьяный, на заснеженной улице, после которого он забыл даже её имя. Его губы нашли её — тёплые, мягкие, солёные от слёз. И поцелуй. Глубокий, медленный. Им больше не нужно никуда торопиться. Просто наслаждаться этим моментом, растягивать его настолько, сколько хочется.

Корнелия, боясь ответить, всё же не смогла сдержаться, и плотину прорвало.

Её руки нырнули в его волосы. Его руки ей между бёдер. Её горячий стон — в его дыхание. Они целовались жадно. Нежно. Отчаянно. Ненормальный Практик и Ненормальная Невеста.

Он опрокинул её на кровать, придержав затылок ладонью. Её короткие чёрные волосы рассыпались по белой подушке, и в лунном свете, падающем из окна, она была прекрасна, а это фиолетовое сияние глаз. Как тут сдержаться? Его губы вкусили её шею. Скользнули к ключице. Ниже — к ложбинке между грудей. Корнелия выгнулась навстречу, простонав. Он целовал её идеальный живот. Ниже. Ниже. Она таяла под его ласками, как кусочек льда на кипящей сковороде. Он приподнялся над ней, нависая, меж её раздвинутых длиннющих ног, достойных высших оценок. Она заворожённо смотрит фиолетовыми глазами, всё ещё молчит. Вся горит, вся мокрая. И всё ещё не готова. Она должна! Должна всё ему рассказать! Он же смотрел на неё сверху, понимая, почему она такая и почему до сих пор не набросилась на него как голодная львица. Лежит сейчас под ним с раздвинутыми ногами, раскрасневшаяся, губы припухли от поцелуев, на левой груди у соска его засос, а в глазах — сдерживаемый фиолетовый огонь, в коем не только необъятная похоть, но и…

Уязвимость.

Вина.

Да, Корнелия Романова-Распутина, архимагистр-гений, глава клана, женщина, от имени которой вздрагивали аристократы высшего общества, лежит сейчас под ним, и в её глазах то, что она не показывала никому и никогда. Страх. Страх, что обязана сказать правду. И надежда. Что он поймёт правильно.

— Л-любимый… Александр… Тогда, в нашу прошлую ночь… — сглотнула она, закусывая губы.

— Да знаю я, ты ведь соврала тогда, — произнёс он уверенно, как последний фрагмент мозаики, наконец вставший на место.

Её ресницы дрогнули. В уголках фиолетовых глаз блеснуло, слёзы маленькие, горячие, скатились вниз и впитались в подушку.

— Ты… ты всё это время знал, — прошептала она.

— Догадался. Шесть раз? — ухмыльнулся он. — Штука языком. «Как ты мог сорвать мой цветок». Слёзы. Такое я бы точно запомнил, будь даже в стельку пьян. Да и потом, вспомнил, что просто уснул.

— Д-да, — выдохнула она. — Всё было ложью… Ты заснул, а я легла рядом и обнимала тебя всю ночь. И была… — она шмыгнула носиком. — … счастлива. Потому что хотя бы так рядом. А утром… разыграла спектакль. Потому что знала — ты уйдёшь. И единственное, что могло тебя удержать, слово. Данное слово. Ты ведь никогда…

— Не нарушаю, — закончил он за неё.

— Не нарушаешь, — повторила она шёпотом. — И я, как самая настоящая злодейка, этим воспользовалась. Самым подлым, самым низким способом. Потому что любила тебя. Потому что не могла отпустить. Потому что…

И замолчала. Плечи дрогнули. Она всё рассказала. Он может уйти хоть сейчас, она поймёт.

Александр смотрел на неё НАСТОЯЩУЮ. На её пальцы, вцепившиеся в простыню. На замершую грудь, похоже она даже не дышала, ждала вердикт. Вот только, она слишком всё усложняет. Так-то она вообще собиралась его убить! А там, на севере, солгала, но сделала это так нелепо, что он даже услышав ту ложь, уже подумал, что больше похоже на банальную издёвку, но решил сыграть ту партию. Он ведь сам обманул её, так и не женившись после битвы, только спустя целых девять лет. Так что — она получила своё наказание. Прошла и проверку. А потому усмехнувшись, наклонился и коснулся губами её мокрой щеки. Затем виска, где билась тонкая голубая жилка. После — уха, в которое прошептал:

— Ты думала, что обманула Ненормального Практика. Но ошиблась, девочка. И всё же, я всё равно тебя накажу.

Она не дышала, сердце БУМ-БУМ-БУМ! Вся горит. Он… он круче, чем все считают!

— Ты правда не злишься…? — прозвучал её сиплый, сломанный голос. — Я… я ждала тебя. И всё ещё, нетронутая.

— О, я очень зол, ещё как, — улыбнулся он наглой улыбкой. — И сейчас покажу это.

После чего убрал мокрую прядь с её лица и поцеловал её бережно, понимая, что всё происходящее для неё впервые. Её пальцы скользнули по его спине. Сколько раз она представляла ЭТО, удовлетворяя себя, лёжа одна в огромной кровати спальни особняка. Но воображение — лишь бледная тень настоящего, что происходит с ней сейчас. Его губы присосались к её груди. Обожгли её рёбра, оставили след на животе. Она вздрагивала от каждого. А когда он провёл пальцами по её влажным лепесткам меж ног, как по струнам, ощущение будто все нервные окончания обнажены! Корнелия простонала так горячо, что хотелось отыметь её ротик, а потому он сунул ей два пальца и она засосала их, сам же продолжил поглаживать её текущую киску. Завёл на одну фалангу средний и безымянный пальцы, прямо с края у входа, потряс им мелко влево-вправо, вновь её стон, уже другой. Большим пальцем отыскал её припухший клитор и стал водить туда-сюда. Корнелия прикусила легонько его оба пальца в своём рту. Ещё немного. Ещё каплю. Его пальцы в ней работали с точностью да-да ювелира! И это было восхитительно! Он не стеснялся трогать её. И Корнелия кончила. Ух, её гортанный оргазм вырвался с таким блаженством, что юнец горячо выдохнул. Мастер сделал своё дело.