— Всё самое сладкое только начинается, — произнёс он довольно и поцеловал её влажный цветок. Аккуратно, нежно. Провёл языком по лобку и поднялся, выпрямившись. Взглянул на пышущую жаром Корнелию. Она закусывала губу, готовая на всё.

— Ты сделал это так хорошо, — мягко произнесла она.

— Сейчас будет ещё лучше, — улыбнулся он и приставил свой голодный член к её щёлке. — Я вхожу.

Она кротко кивнула, приготовившись, вся напряжена. Он мягко двинулся вперёд, её половые губки обволокли его влажной вуалью. Тысячи нервных окончаний запели песнь в Корнелии. Чуть глубже, ещё. Девственная плева тридцатисемилетки встала на страже её драгоценного лона! НИКТО НЕ ПРОЙДЁТ! Но член ненормального практика не спрашивал разрешения, он просто протиснулся вперёд. НЕТ, НЕГОДЯЙ! СТООООООЙ! Плева натянулась и плюм-с, ПОЛУЧИЛА. Капнула кровь. НУ НАФИГ! УВОЛЬНЯЮСЬ! Сказала она, собрала вещички и свалила.

— Больно? — спросил тем временем юноша, замерев.

Корнелия кусала губу.Пальцы вцепились ему в плечи хваткой архимагистра, способного крошить гранит.

— Не останавливайся… Я ждала. Девять лет. Делай со мной всё, что пожелаешь…

Он улыбнулся и продолжил…

…

Позже к ним поднялась Фрея. Тихо постучала и открыла дверь. Корнелия с распущенными волосами, с глазами, в которых плескалось удовлетворение вместе с шоком ЛЕЖАЛА НА ПОЛУ! Александр над ней, обернулся и посмотрел вместе с Корнелией на Фрею. Бедняжка фиолетоглазая одними губёшками произнесла ПАМАГИ!

— О, Фрея, ты вовремя, — улыбнулся малец. — Кажется, Корнелия выдохлась. — он взглянул на невесту, похлопал её по щеке, — так и быть, отдохни, но не надолго.

Та чуть ли не зашкребла всеми конечностями, сваливая из-под него!

— БЛАГОДАРЮ, МИЛЫЙ!!! — и отползла в сторону. Меж ног всё пылало! Она и не думала, что ТАМ может вспотеть! Кипеть! Гореть! Все соки выжаты! КАК⁈ Он вытрахал её всю за какие-то два часа! И если бы не вошла Фрея, то приступил бы к другой дырочке!

Фрея вошла, прифигев от вида Корнельки. ЧТО ОН С НЕЙ СДЕЛАЛ⁈ Она будто побывала на адской сковороде! Они не были соперницами. Не этой ночью. Обе ждали вместе. Сёстры по ожиданию, можно сказать, так что со спокойной совестью северянка подошла к кровати, куда уже присел юный Александр, глядевший на неё.

— Раздевайся, — указал он на зелёное платье.

— Девять лет, мальчик, — произнесла Фрея с ухмылочкой. — Я ни с кем не спала. Всё ждала. И мой аппетит очень необъятный.

— Девять лет — не мало, — согласился он.

— Я злюсь на тебя. Очень сильно злюсь.

— Вижу.

Она развязала пояс платья. Зелёный шёлк упал к ногам. Под ним — ничего. Голое тело. Стройное, со всё ещё стоящей грудью. Волосатый лобок, но ниже всё гладко выбритое. Сосочки, что всегда были аккуратными, сейчас торчат, и отнюдь не холода. Фрея потекла ещё в обеденном зале от стонов Корнелии, доносившихся с этой комнаты. А как вошла и увидела голого Александра, держащего грубо Корнелию за шею и глядящего на ту как конченный похотливый монстр, то меж ног Фреи и вовсе зазудело. Хотелось принять ЕГО в себя, да поскорее. Ни капли стыда. Ни капли неуверенности. Только желание.

— Я злюсь, — повторила она, — и собираюсь выместить это на тебе. Так что сам решай — сопротивляться или принять.

— Ты уж постарайся, — с ухмылкой протянул он руку.

Ох, Фрейя была другой. Хитрой, ловкой, знающей его тело так, как не знают другие. Она помнила ещё с прошлых их ночёвок каждую его точку, как откликается его тело, как он реагирует на прикосновение к шее слева, чуть ниже уха. Как его дыхание сбивается, когда она ведёт ногтями по рёбрам. Да, она помнила и собирается бессовестно всё это использовать. Села на него сверху, как на жеребца. Принялась целовать, и всё это при Корнелии, что прислонилась головой к креслу, пытаясь прийти в себя, но почему-то её сердце стало биться чаще, не от ревности, а сцены пред глазами. Фрея оказывается такая храбрая! Сама к нему полезла! Она хоть знает, что её ждёт⁈ Теперь понятно о чём всех предупреждала Аннабель! Он — чудовище!

— Ты всё ещё так же чувствителен здесь, — прошептала советница, проводя языком по его ключице. — Хорошо. Думала, девять лет что-то изменят.

— Некоторые вещи не меняются, — прохрипел он.

— Мм. А некоторые — очень даже, — и сделала нечто, от чего юный Ненормальный Практик, глухо застонал.

Фрейя улыбнулась. Лисья улыбка. Торжествующая. Девять лет — и она всё ещё может это с ним сделать. Есть справедливость на свете. Вот только она пока не догадывалась, что её ждёт…

…

Следующей без стука вошла Ингрид. Больше не смогла терпеть все эти стоны! Он их тут убивает, что ли⁈ Что за визги⁈ В общем, она влетела в номер, босая, без туфель, васильковое платье помято, полевые цветы из волос все выпали. Щёки красные от вина, от смущения, от чего-то большего. Конечно ей хотелось! Сколько можно в девках ходить⁈

Вот только стоило ей войти, как она прифигела, Фрея с закатанными глазами кверху, наверное к самому мозгу, на вису, а имперец её… её! ТАК жёстко её долбит! Та вообще хоть дышит⁈ Корнелия рядом машет полотенчиком, обдувая истекающую потом Фрейку, чтобы та не отключалась! О! Фрея подала голос!

— БОЛЬШЕ! НЕ МОГУ! УМФ! ОХ БЛЯ! СУКА! ТЫ ТАК ТРАХАЕШЬ! УММММХ! ДЬЯВОЛ!!! АХ!

— Держись, Фреечка! — подбадривала Корнелия, болтая полотенцем вверх-вниз, как вентилятор.

— ВОДЫ-Ы-Ы! — хрипела та.

Юнец же обернулся со светящимися золотыми глазами на Ингрид, которая пока не понимала — это и есть секс? Сказал ей:

— Иди сюда.

— Йа? — не сразу поняла Ингрид.

Он молча кивнул, отдал Фрею на руки Корнелии, та подхватила подругу, положила в кресло и стала отпаивать водицей.

Ингрид сглотнула. ОХРЕНЕТЬ. Шагнула внутрь. Дверь за ней закрылась.

Фрейя, лежавшая на кресле, приподняла голову. Посмотрела на Ингрид. На лицо дочери вождя сотня вопросов. Ничего, сейчас получит все ответы. И советница протянула ладонь.

— Давай, милая, заходи… ты нужна нам…

Ингрид медленно подошла. Она не боялась мечей, стрел, битв. Но сейчас понимала, что произойдёт ТО, что её волновало больше всего — близость с любимым мужчиной.

Александр взял её за руку, осторожно, как птичку. Притянул к себе. Та села на край кровати, напряжённая, как натянутый лук. Сочная, с шикарной задницей, мясистыми бёдрами, здоровенными сиськами, будто создана небом для горяченького.

— Ингрид, — его голос был тихим. — Посмотри на меня.

Та посмотрела. Голубые глаза распахнуты. Она впервые видит его голым. И северные духи, как же он хорош! Такой потный, такой горячий во всех смыслах, а его штука… она сглотнула.

— Ты дрожишь, — улыбнулся он уголком губ, видя КУДА она смотрит.

— Не дрожу, — соврала та, снова сглатывая. Почему всё тело горит? Ой, он… он трогает её ТАМ!

— Такая мокрая, — произнёс он ей на ухо. — Можешь взять ЕГО. — и сам положил её влажную ладонь себе на член.

Ингрид застыла, но потом очень аккуратно сжала его пальцами, поводила туда-сюда, простонала, когда он надавил пальцами туда, куда нужно.

И вот Ингрид, непобедимая северянка, гроза Белого Клыка, с раздвинутыми ногами таяла под ним, проливая первую кровь. Он был нежен, никуда не спешил. Целовал её мягко, осторожно, сжимал её грудь, ласкал шею. Они целовались как в танце, плавно, в такт, не сбиваясь. Он проникал в неё так изящно, что она распадалась на молекулы, эфирные осколки, растекалась, зудела.

— Ещё… ещё… — стонала она нежно. — Сильнее…

И он улыбнулся, а вот Корнелия с Фреей махали ей руками мол НЕ ГОВОРИ ЕМУ ЭТО СЛОВО!

Но было поздно.

Следующий толчок в лоно Ингрид, заставил её выкатить глаза. ЧЕГОНАХ. ЧТО. ЭТО. БЫЛО.

А затем его смешок:

— Что ж, милая Ингрид, теперь начнём настоящий секс…

…

Аннабель уже была вместе с ними. Не, она не пришла сама, её СЛЁЗНО ПРОСИЛИ ПРИЙТИ НА ПОДМОГУ! В общем, ей пришлось вступить в эту неравную битву. Четверо на одного! Чёрт бы подрал этого НЕНОРМАЛЬНОГО! Всё равно не удалось его сразить, и Аннабелька сейчас стонала под ним со слёзками. НУ ПОЧЕМУ ОНА СОГЛАСИЛАСЬ ПРИЙТИ⁈ Пусть они сами бы получали!