© 2024 by Jessica Peterson

Cover art © Jenny Richardson

Фото автора Jessica Peterson credit Erin Bowman Photography

© Юркалова К., перевод на русский язык, 2026

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2026

Для тех из вас, чьи сердца подобны диким лошадям. Не позволяйте себя обуздать.

(Но если ковбой захочет связать вас и показать, кто тут главный… что ж…)

Двенадцать лет назад

Те, кто вырос на ранчо, с детства знают, что жизнь – это азартная игра.

Ставить на то, когда наконец прольется дождь и встретятся ли на твоем пути гремучие змеи, – обычное дело. Каждый день ты полагаешься на удачу и надеешься, что на этот раз не ошибся с породой скота, не прогадал со временем и выбрал правильное пастбище. Всем сердцем веришь, что забота о земле и о животных, что живут на ней, и есть подлинные честь и доброта.

В глубине души ты понимаешь: все это – не более чем игра случая и небо может обрушиться на тебя в любой миг. И все же, когда беда заявляется на порог, ты оказываешься не готов встретиться с ней лицом к лицу.

– Этого не должно было случиться. – Тяжелая рука проповедника опускается мне на плечо. – Прими мои соболезнования, сын мой.

Оторвав глаза от своих ботинок, я сглатываю ком в горле и выдавливаю улыбку. Хоть мне и восемнадцать, но я до сих пор нуждаюсь в родителях. Я понятия не имею, как мы будем жить без них.

– Спасибо, преподобный Форд. Для нас ваши слова очень много значат.

Сколько сотен раз за эту неделю мы повторяли эту фразу, как попугаи, пока друзья и соседи приходили проведать нас на ранчо нашей семьи? Сколько еще сотен раз нам придется повторять ее завтра, в день похорон родителей?

Старший брат, Кэш, перехватывает мой взгляд. Сидя на покосившемся диване рядом с тремя младшими братьями, он выглядит таким же потерянным и опустошенным, как и я. В голове крутится одна-единственная мысль: вот сейчас мама прихватит какую-нибудь сладость, которую только что испекла, и заманит меня помогать на кухню, где из маленькой портативной колонки играет Шанайя Твейн… Но мамин голос больше никогда не раздастся в этом доме.

– Я уже не первый год твержу городскому совету, что необходимо улучшить освещение в центре города, – продолжает преподобный Форд. – Если вам, мальчики, что-то понадобится, дайте знать, хорошо?

– Да, сэр. Спасибо, что зашли.

– Это самое малое, что я могу сделать. – Он бросает взор на диван и качает головой, тяжело вздыхая. – Пятеро сирот. Боже мой…

– Мы справимся.

Когда преподобный Форд уже направляется к выходу, из кухни появляется тетя Лолли, мамина сестра, и сразу хмурится при виде меня.

– Уайетт, милый, тебе нужно поесть. Соседка принесла жареную курицу: выглядит очень аппетитно.

Мой желудок сжимается, а во рту появляется знакомый кислый привкус.

Пять дней назад мама и папа попали под колеса автомобиля. Они погибли на месте. Их сбил пожилой мужчина с просроченными правами, который к тому же забыл надеть очки, когда они переходили Мейн-стрит. В тот вечер родители, так редко выбиравшиеся куда-то вдвоем, в кои-то веки отправились на свидание, потому что к нам в гости приехала тетя Лолли из Калифорнии и предложила присмотреть за мной и моими братьями.

С тех пор как нам принесли эту страшную весть, сама мысль о еде тут же вызывает приступ тошноты. Но я изо всех сил держу на лице улыбку. Братья не сводят с меня глаз, и я отчетливо понимаю: стоит мне сломаться, и они тоже не выдержат.

Голова раскалывается от попыток усмирить одновременно гнев и агонию… Я стараюсь не обращать внимания на боль, но дышать почти невозможно из-за огромного кома, застрявшего в горле.

– Я в порядке. Спасибо, тетя Лолли.

– Милый, тебе нужны силы. Завтра нам предстоит долгий день.

– Она права, – добавляет Кэш. – Пожалуйста, Уайетт, поешь.

– Там осталось немного слоеного торта, который я испекла, – произносит Лолли.

Кэш кивает:

– И энчилада, которую принесла миссис Уоллес.

– Она очень вкусная, – замечает Дюк, и его голос срывается.

Нашим младшим братьям, близнецам Дюку и Райдеру, всего четырнадцать лет. Черт возьми, они слишком юны, чтобы лишиться родителей! Да мы все слишком молоды для такой потери…

Подступающие слезы жгут глаза и затуманивают зрение. Я моргаю, прогоняя их прочь.

– Это что, твой коварный план – сделать меня толще воскресной свиньи?

Райдер невольно усмехается. На мгновение тяжесть в груди чуть ослабевает, но тут же с новой силой давит на грудину, будто на меня опять свалилась тонна кирпичей.

– Пойду проверю, что там со скотом на переднем пастбище. Утром с оросительной системой были какие-то неполадки. – Я указываю большим пальцем через плечо. – Я на пару минут.

Лолли пристально смотрит на меня несколько долгих секунд.

– Далеко не уходи.

– Хорошо.

– И не влипни в неприятности! – кричит Кэш, пока я быстрым шагом направляюсь к двери.

– Обязательно влипну!

Теперь Райдер и Дюк оба смеются, и к ним присоединяется Сойер, который на два с половиной года младше меня. Вот и хорошо: после того ужаса, что обрушился на нас на этой неделе, они как никто заслуживают хоть крупицу радости.

Выйдя в теплый октябрьский вечер, я проверяю, закрылась ли за мной дверь, и тут же оседаю на корточки, жадно глотая ртом воздух, словно умирающий человек. По щекам катятся слезы.

В доме я буквально не могу дышать.

Всю неделю я медленно задыхался, вежливо приветствуя соседей, приносивших еду и соболезнования. Всю неделю пытался поднять настроение братьям – занимал их делами и старался рассмешить. Всю неделю притворялся, будто мама и папа никуда не ушли. Будто я не потерял наставника в лице отца – человека, обучившего меня всему, что мне сегодня известно!.. Будто папа просто уехал в город за кормом и вот-вот вернется. Будто мамино сердце не разорвалось в тот миг, когда ее сбила машина, летевшая со скоростью выше тридцати миль в час[1]. Будто она просто ушла поливать сад, где в этом году выросли такие огромные тыквы…

Я запускаю руку за ворот рубашки и нащупываю тонкое золотое кольцо на цепочке. Это мамино обручальное кольцо: оно было в зип-пакете с ее вещами, который нам передали в больнице. Сам не знаю, почему я его забрал. Наверное, мне просто хотелось иметь при себе частичку ее, пусть и такую маленькую.

Кэш, самый умный из нас, без проблем поступил в колледж два года назад, когда окончил школу. А я? Я даже не подавал документы. Выпустился из школы в мае и с тех пор работаю ковбоем на ранчо «Риверс» с утра до вечера. Хотя, если честно, ковбоем я стал еще до того, как научился ходить. Ранчо принадлежит нашей семье больше ста лет, и я не представляю свою жизнь без него.

Но проблема в том, что я совершенно не понимаю, какое место мне здесь отведено. Кэш – прирожденный лидер, к тому же он получит образование, так что для меня всегда было очевидно: когда отец решит передать бразды правления, именно Кэш займет место управляющего и станет владельцем ранчо. Но что же тогда остается мне? Как я смогу вписать свое имя в наследие нашей семьи?

И что будет теперь, когда мамы и папы больше нет?

Я всегда восхищался умом и трудолюбием своих родителей – они стали для меня потрясающими наставниками. Всю жизнь они были моим ориентиром, и сейчас я так отчаянно скучаю по маме, что хочется орать во всю глотку!.. Все отмечали наше сходство – и во внешности, и в чертах характера. Мы оба были экстравертами, обожали вкусно поесть и зачитывались историями о Диком Западе. Однажды она принесла из библиотеки книгу Лоры Инглз-Уайлдер «Маленький домик в Больших Лесах»: я забрался к ней на колени, и мы вместе прочитали мою первую книгу с главами. У нас столько общего…