Пока я разглядывала себя, Лис тоже преобразился. Торс укрыла белая сорочка, с контурами нечеткими, словно края у облака. На ногах оказались бриджи в цвет грозового неба, и я не знала ни одной ткани, которая могла бы выглядеть так. И высокие сапоги его тоже были теперь не из кожи. Все иллюзия, дым, туман. Но — красиво. В таком виде хотелось летать.

— Полетаем, — улыбнулся на это Лис. — Но — чуть позже. Пока нас ждут наши кони.

— Но кони…

— У-уу, — загадочно протянул на это мой демон. — Думаешь, я дарил тебе коня просто так?

Он открыл дверцу, приглашая меня наружу, и я вышла за ним следом, ощущая непривычную легкость во всем теле. Я больше не проваливалась, напротив, я словно парила над землей. Ставила босую ступню на дорогу, ожидая, что острые камни непременно вопьются — и едва ощущала их прикосновение. Словно бы и дорога, и камни на ней — просто мягкие сгустки тумана, а мое тело столь невесомо, что не может его продавить.

— Нам надо наверх, моя Роза, — привлек мое внимание Лис. — Во-он туда, видишь, где белеет широкий снежник? Там перевал, а дальше — земля, которой нет ни на одной карте. Мой дом.

— Но туда… — расстояние показалось огромным.

— Карета не пройдет, ты права. Поэтому мы поедем верхом.

— Но, Лис, темнеет. В горы ночью — безумие.

— Не для нас, моя Роззи. И не для наших коней, — качнул головой красноволосый демон. — Безумие — оставаться дальше среди людей. Ты меняешься, Роуз. И тебе нужна помощь.

Невозмутимый Гаррет подвел мне коня, и я послушно вспорхнула в седло, удивившись мимолетно, что и стальное стремя моя босая нога ощутила как мягкий упругий туман. Но упор он давал, да и ногу я точно об него не собью. Если, конечно, нормальная чувствительность не вернется.

— А почему ты себе сапоги создал, а мне нет?

— Тебе надо привыкнуть к новым ощущениям, прежде, чем множить иллюзии, Роуз, — ответил он без улыбки. — Иначе будешь терять попеременно то стремена, то сапоги. А следить надо будет за дорогой, — он тоже вскочил в седло, и махнул рукой, повелевая карете и сопровождению трогаться. Уехали все. Мы с демоном остались одни. — Не бойся, Роззи. Эти кони прекрасно видят в ночи. Да и ты теперь тоже. Просто не отставай.

Он тронул коня, заставив того сойти с дороги, и направил в сторону гор. Мне осталось только двигаться следом.

По высокой некошеной траве, высушенной летним солнцем; по каменистому руслу небольшого ручья, стекающего с далеких вершин; под кронами могучих сосен, по привычке пригибаясь от низкорастущих веток… Дальше были поросшие крупными цветами луга, и было так странно различать в сгущающихся сумерках каждый цветок на огромном лугу. Краски уже стерлись, и я могла лишь догадываться, как красиво и многоцветно здесь бывает при солнечном свете. Почуяв простор, лошади неслись вперед размеренной рысью, словно не замечая, что уже который час скачут исключительно вверх.

Луговые цветы сменил низкорослый кустарник. Мелкий, нашим коням едва ли по колено, он неожиданно заполнил собой все окрестности, насколько хватало взгляда, и продираться по бездорожью сквозь его бесконечные заросли оказалось не так-то просто. Но миновали и его. Остались лишь мхи да покрытые лишайником камни, и ветер, что завывал вокруг, и облака, наползающие на нас, словно туман, и уходящие дальше — вниз, в долину. И вот уже облака закрывают землю под нами, оставляя нам лишь вершины гор и звездное небо над головами.

— Почти добрались, моя Роза, — оборачивается ко мне Лис, и его волосы искрятся звездами, а мне больше не кажется это страшным. Красиво, да. Бесконечно красиво — звезды над головой и звезды в его волосах. И где-то в провалах его нечеловеческих глаз тоже искрятся звезды.

— Ты разве живешь на вершине горы?

— Увы, Роуз. Мы близко, но не настолько. С вершины придется все же спуститься, — привычно рассмеялся он. — Но мы почти добрались до перевала. А сразу за ним — моя страна.

На перевале мы были уже на рассвете. Это было так странно — ехать всю ночь и совсем не ощущать усталости. И даже времени — всех этих многих часов, что скользили мимо, пока я, следом за Лисом, стремилась к вершине — я совершенно не ощутила. Звезды гасли, уступая место краскам нового дня, вокруг нас были лишь безжизненные серые камни, покрытые местами слоем слежавшегося старого снега, гулял ветер, завывая в щелях между валунами. Но холодно не было. Неуютно — тоже. Может быть, потому, что в лучах восходящего солнца пятна снежников казались розовыми? Или это сияние волос моего спутника бросало на них такой отсвет?

— Здесь холодно? — поинтересовалась у Лиса.

— Не знаю, Роззи. Никогда не был здесь человеком. Не довелось.

— И где же твой дом? Волшебная страна, что прекраснее всех на свете? — сколько я не смотрела по сторонам, ничего примечательного разглядеть не удавалось. Каменистый спуск, поросший местами лишь мхом да ягелем, бесконечные облака, затянувшие все, что ниже.

— Надо открыть вход. Вот здесь, — Лис помог мне спешиться и подвел к небольшой пирамидке из белых камней, сложенной посредине ровной площадки. — Мне нужна капля твоей крови, Роуз. Чтобы стражи границ распробовали в ней мою силу и впустили тебя.

— Кровь? — как-то не спешила я протягивать ему свою руку. — Мне кажется, у меня ее уже и нет, со всеми этими превращениями.

— Не фантазируй. Ты у меня самая что ни на есть живая девушка. Возможно, именно эта капля, что придется пожертвовать стражам, и убедит тебя в этом лучше моих слов. Ну же, — он требовательно протянул ладонь.

Я вздохнула, и вложила в нее свою. Порез он нанес мне мгновенно, и я даже не успела разглядеть, чем. Но вскрикнула от того, что боль я все же почувствовала, и с изумлением смотрела, как медленно тяжелая алая капля набухает и падает вниз — на белый блестящий камень. И впитывается. И исчезает бесследно.

— А вот теперь — смотри. Долина открыта для тебя, Роуз.

Я оглянулась. Облака исчезли, и теперь я могла в подробностях рассмотреть то место, куда нам с Лисом предстояло спуститься. Замерев от восторга, я любовалась на белоснежные вершины далеких гор, и розовые ручьи, сбегающие в долину. На бирюзовую гладь озер и белую пену бурных рек. На темную зелень лесов и яркое многоцветье светлого луга. И на сказочный дворец с многочисленными ажурными башенками и открытыми арочными галереями, расположившийся в самом центре этой долины.

— Нам туда, да? — кивнула я на строение. — Далеко. Мы, наверное, доберемся только к закату… А ведь я уже сутки не ела, — с удивлением сообразила, наконец. — И не хочется. Это нормально?

— Пока ты можешь наслаждаться тем, что видишь — вполне, Роззи, — успокоил меня мой демон. — И, кстати, ты не права: я тебя кормил.

— Когда? — недоуменно нахмурилась я в ответ.

— Когда целовал, разумеется, — рассмеялся он. — Привыкай. Здесь в ходу очень легкая пища. Невесомая, как ты и я.

— Мы разве невесомы?

— Конечно. Ты хотела летать, помнишь? Вот теперь действительно можно. Давай руку. Ну же!

Дала. Хотя было немного жутко. Когда тебе предлагают чуть-чуть полетать, стоя на вершине горы, как-то это… не слишком-то сильно хочется.

— А как же наши кони?

— Они найдут дорогу домой и сами. И ты угадала, доберутся как раз к закату. Мы же так долго тянуть не станем… Так что, поцеловать для храбрости?

Наверное, это не слишком правильно — выпрашивать поцелуй у того, кто даже не считает себя моим мужем, но я была уже действительно слишком далеко от людей со всеми их правилами.

— Желательно, — выдохнула я в ответ и сама прижалась к нему губами. И тут же пропала — в его объятьях, в его ласке, в его страсти. Крепко зажмурившись и запутавшись пальцами в невозможных его волосах, я пила нектар его податливых губ и все никак не могла напиться. А дыхание все не кончалось и поцелуй все длился… Пока он, наконец, не отстранился мягко и не прошептал мне в ушко:

— Открывай глазки, моя Роза. Поздно уже бояться.

Открыла. Чтобы тут же вцепиться в него еще крепче с испуганным вскриком. Мы летели. Вернее, нет, мы просто парили в воздухе, поднявшись над перевалом с его жертвенной белой пирамидкой, розоватыми языками снежников, нашими конями, что все еще стояли там, где мы их оставили, отдыхая после долгого пути.