И вот теперь Андрей Александрович Худяков с постепенно растущими подозрениями разглядывал удлиненный изогнутый остров. Были у него некоторые соображения, касающиеся человеческого бытия. Но этими соображениями он пока еще ни с кем не делился. Не хотелось ему, чтобы знакомые и коллеги, вспоминая о нем, с обязательным сожалением добавляли: «А ведь умный был человек... От большого ума с ним это и случилось!»

Тем не менее, поколебавшись, он все-таки набрал номер генерала Лямина.

— Слушаю, — недовольно сказал Лямин. Видно было, что он очень и очень занят. Генералы никогда не бывают свободными, такая уж у них нелегкая служба — выслушивать круглые сутки своих подчиненных и быть готовыми отчитаться перед начальством. Плох тот рядовой, кто не мечтает стать подчиненным, но совсем никудышен генерал, который ни разу не вспомнил с тоской о том славном и вольном времени, когда он был рядовым.

— Я вот тут подумал, Сергей Степанович, — сказал Худяков. — Генералы, они всегда все знают. Такая уж у них работа. Ты мне не подскажешь, ведутся ли у нас какие-нибудь работы на Новой Земле. О характере работ я тебя, заметь, не спрашиваю. Знать бы, что-то там происходит или нет?

Лямин хмыкнул.

— А вот на этот вопрос, — сказал он, — я тебе с удовольствием отвечу. И даже военной тайны никакой не раскрою. Конечно же, там работы идут, полным ходом идут. Ты что, о международной программе «Спасение» никогда не читал? Так об этом даже «гринписовцы» знают, они у берегов Новой Земли в прошлом году целую демонстрацию устроили. Одних яхт штук двадцать было, и все с дозиметрами. Вспомни, эти идиоты еще на льду девятикилометровый череп черной краской изобразили!

Вот тут бы Худякову и следовало стукнуть бы себя ладонью по лбу, поблагодарить генерала за напоминание, в самом деле, чего это он так запамятовал: был, был, скандальчик, череп еще полбеды, они же, эти самые защитники родной природы, помнится, и на берег высаживались, административные здания захватывали, только ОМОН их и сумел с острова выкинуть, да потом по решению ООН международные морские силы пришлось создавать — два русских авиакрейсера и три ледокола, американский авианосец, французский эсминец и английский плавучий госпиталь, чтобы было, где этих горе-мореплавателей лечить.

Но Андрей Александрович благодарить генерала не стал, он просто отключился и снова задумчиво уставился на глобус. Потому что вспомнил, в чем состоял проект «Спасение».

Худяков был не прав, меры военными принимались.

Слава Богу, есть еще порох в пороховницах и у американцев, и у русских. Остальных эта проблема пока еще не слишком касалась, в других странах пока больше средства массовой информации старались, желтая пресса истерию нагнетала. Как обычно, не обошлось без дамочек, зверски изнасилованных агрессивными пришельцами, как не обошлось и без фермеров, которым эти самые пришельцы посевы пожгли или скот потравили. Потерпевших с удовольствием показывали по телевизору. Насчет фермеров обольщаться не приходилось, жуликоватый вид их говорил сам за себя, таким легче свой урожай спалить, чем его вырастить, а потом еще и продать. А вот насчет дамочек, тут да, среди потерпевших очень даже миленькие экземпляры попадались. Причем, судя по тому как они охотно оголялись перед телекамерами и с расширенными глазами повествовали об учиненном над ними насилии, не дай бог пришельцу и в самом деле к ним в лапы попасть, живым он от этих искательниц приключений точно бы не вырвался.

Капитан Эдуард Гопкинс был типичным американцем. Ему было двадцать шесть лет, он закончил академию ВВС, увлекался бодибилдингом, отпуска любил проводить на Багамах, ему нравились блондинки, но своим вниманием Эдуард не обходил брюнеток и рыжих, если они были достаточно миленькими. Как истинный американец Гопкинс не курил и выпивал в меру. Раз в год он ездил на уик-энд к родителям в Денвер, четыре дня отпуска проводил в Лас-Вегасе, где ему пока не слишком везло. Телевидению он верил безоговорочно, поэтому пришельцев сразу же возненавидел. Если каждый пришелец будет выбирать и насиловать таких милых девчушек, то что останется крепким земным парням? Родина для Эдуарда была цвета американского флага, а вот весь остальной мир он воспринимал окрашенным в зелененький долларовый цвет. Поэтому у него и сомнений не возникало в правильности постановки боевой задачи. Тем более что капитан Гопкинс был пилотом «Стелс» нового поколения. Если старый был нашпигован автоматикой и электроникой до предела, то на новом-самолете электроника была доведена до предела возможного совершенствования, а управление производилось через бортовой компьютер, который непосредственно подключался к пилоту, и если не машина являлась продолжением человека, то человек уж точно был неотъемлемой, хотя и не важнейшей составной частью воздушного корабля, который внешним видом напоминал скорее странное гигантское насекомое, нежели привычную человеческому воображению птицу.

И вот два таких «насекомых» на скорости в 4С входили в район, куда подтягивался вероятный корабль пришельцев. С вооружением, которое было установлено на «Стелсах», ведомых Гопкинсом и его товарищем, можно было смело объявлять войну таким небольшим государствам, как Андорра, Лихтенштейн или, скажем, Норвегия.

Поэтому Гопкинс с нетерпением ждал встречи с неопознанным летающим объектом. Еще бы, всего-навсего один точный удар — и Гопкинс с товарищем превращались в национальных героев, которым будут рукоплескать Штаты и весь остальной мир. Слава — вот вершина жизни настоящего американца, за эту славу он, правда, не всегда готов отдать собственную жизнь, но запросто распоряжается чужими.

Полет в «Стелсе» ничем не похож на полет в обычном самолете. Пилот не видит окружающего пространства, оно напоминает о себе показаниями приборов и отраженными сигналами, а также командами со спутников и земли, с которыми летчик поддерживает связь.

Увидеть результаты своей атаки пилот может лишь на дисплее компьютера — вот появляется объект атаки, вот к нему устремляется ракета, выпущенная со «Стелса», два следа на дисплее постепенно сближаются, потом ракета настигает объект, и следы на экране гаснут, свидетельствуя о том, что выстрел был удачен.

Но в этот раз все было совсем по-другому.

Пространство квадрата, в который вошли «Стелсы», и на дисплее компьютера выглядело на редкость необычно: оно словно было все пронизано разноцветными капиллярами, которые, переплетаясь, образовывали необычные узоры. С востока в это пространство входило темное пятнышко, которое эти капилляры сминало, делая их бесцветными и неразличимыми. Казалось, что разноцветные жгутики борются со странным пятном, которое не обращало на их усилия ни малейшего внимания.

Гопкинс докладывал о происходящем на землю, совсем не заботясь о том, как его сообщения воспримут. Напарник молчал, молчанием своим соглашаясь со старшим боевой группы.

— «Кондор», — прервал Гопкинса повелительный голос с земли. — Приготовиться к атаке! Время атаки двадцать семь секунд! Спутники ведут объект! «Кондор-двадцать два» — огонь и немедленный уход в девяносто градусов вправо! «Кондор-двадцать три» — огонь и аналогичный уход влево. Время!

Собственно машину мог вести автомат. А тем более открывать огонь. Наличие в «Стелсах» пилотов было данью анахронизму. Гопкинс почувствовал, что машина легко вздрогнула, и на дисплее показалась траектория помчавшейся к НЛО ракеты, траектория смещалась относительно зеленой точки, которая означала самолет, — сразу после пуска ракеты истребитель начал рекомендованный с земли маневр. Синхронно с ним пошла влево другая зеленая точка, которая обозначала «Стеле» напарника. От этой точки по направлению к темному пятну росла прямая, по которой шла вторая ракета.