— Предатели? — вздернула брови Настя, смешливость сразу улетучилась.
— Да, я слышал. Слышал, что кое-где… — Иван замялся, взял ложку. — Приятного аппетита.
Потом разговор все же продолжился — обо всяких пустяках, и вскоре парень уже взахлеб рассказывал о розыгрышах, устраиваемых курсантами. Настя и сама не заметила, как втянулась в разговор. Оба они уже давно жили в школе, считали ее своим домом, однако видели ее совершенно по-разному, было чем поделиться. Потом пошли гулять в парк, до ужина они были свободны. День пролетел незаметно, а прощаясь, Иван замешкался, опустил глаза.
— Пока-пока! — бросила ему Настя и убежала.
Его поцелуй не был бы ей противен, но как-то… Неуместен. Парень и парень, приятно пообщаться, не более того. Так и повелось: они просто дружили. Иногда не виделись по нескольку недель, потом встречались и снова бродили по парку, не уточняя, откуда у одной загар, а у другого перевязанная рука. Но все чаще на задания вылетали в одну сторону — Настю Угрюмов считал потенциально самым сильным магом Братства, а Ивана — с подачи Богородько — выделял как самостоятельного и решительного бойца, к тому же практически неуязвимого для магических воздействий нелюдей.
Между тем обстановка накалялась. Теперь все нити управления Братством сосредоточили в своих руках Угрюмов, Алферьева, Товардсон и, пожалуй, еще четверо иерархов, далеких от ведущей тройки географически — индус, китаец, японец и афганец. Что ж, Настя уже знала, что это — естественный процесс, что настанет миг, когда командир вообще должен будет остаться только один, и от демократии перейдут к единоначалию. Продолжаться это будет, возможно, тоже лишь миг, но этот миг будет одним из самых важных в истории человечества. Ошибаться нельзя и передоверять кому-то возможность ошибиться — тоже. Нелюди будто чувствовали затягивающуюся петлю. Странные вещи творились в Северной Америке, а по всему миру аспиды проявляли невиданную активность, собирая другие расы в один кулак.
— Не того боятся, не там ждут… — довольно бурчал в бороду Угрюмов.
Но охватить одним взглядом весь фронт этой борьбы ни Настя, ни Иван, конечно же, не могли. Крупные операции происходили все чаще, на них отвлекалось множество людей. Постепенно сформировалась своего рода «ударная группа» — здесь Угрюмов всех знал лично, и только им доверял почти полностью. Почти, больше он не умел. Оказавшись на несколько дней в школе, Настя расслаблялась, как могла, целыми днями гуляла одна или в компании с Иваном. И, конечно, с особым Удовольствием участвовала в так называемых «вечерних посиделках», которые разрешило руководство для всех бойцов и магов, участвующих в совместных операциях. Такая кочевая и полная опасностей жизнь, которую вели они, просто требовала хотя бы какой-то разрядки, простого человеческого общения, песен у костра и даже поцелуев под луной, а может, и чего-то большего. Иначе люди — все-таки люди — могли сорваться в самый неподходящий момент. Но Иван даже на таких вечеринках ухитрялся приставать к Насте со своими расспросами, которые она, надо отдать должное, сносила просто героически, чувствуя, видимо, что пристает он к ней не из простого любопытства. Тем более что теперь, когда оба оказались в числе особо доверенных лиц Угрюмова, разговоры могли стать откровеннее.
Этим вечером Настя и Иван вместе с еще пятью ребятами и тремя девушками сидели у костра, ели печеную картошку и шашлык, запивая каким-то весьма приятным на вкус вином, презентованным лично Угрюмовым совсем еще молодому пареньку-магу после последней операции с его участием. Видно, и впрямь отличился парень — и не из того это следовало, что ему вручили вино и даже разрешили выпить (это в школе никогда не поощрялось, а в последнее время и вовсе было под запретом), а из того, что лично Угрюмов нашел время его отметить.
— Настя, можно тебя на несколько минут? — спросил Иван, подойдя к девушке, задумчиво глядящей в костер.
— Опять ведь вопросами мучить будешь, горе ты мое, — оторвав взгляд от огня, с усмешкой поинтересовалась она.
— Ну-у-у… Не то, чтобы прямо уж так…. — замялся Иван, отводя взгляд. — Просто меня тут недавно опять ваши смотрели. Удивлялись. Сказали, что моя толерантность к магии растет после каждого столкновения с нелюдями. А я до сих пор понять не могу, что такое магия… Не укладывается в голове, уж и Богородько спрашивал, и Гасымова. Они вроде и объясняют, да только так, что хрен поймешь. А мне надо понять, почувствовать это надо, в библиотеке я уж все, что мог, проштудировал. Не знаю почему, но надо. Поэтому и прошу.
— Ладно, настырствуй. Но только недолго, а то вон, погляди, как Алексей смотрит. Прямо Отелло и Мерлин в одном лице, — весело сказала Настя, кивнув на того самого парня, которому презентовал вино Угрюмов. — Пошли, пройдемся до ключа, заодно водички принесем. Эй, мальчики и девочки, емкость какая-нибудь есть? Мы за ключевой водой сходим.
— Канистра подойдет из-под спирта? — поинтересовался единственный в этой компании бойцов и магов технарь Родион, возглавляющий своего рода отдел технического контроля, без визы которого ни одно устройство не попадало на операции.
— Это что ж вы там, мозгоклюи такие, делаете с техникой вашей, что канистры из-под спирта так быстро пустеют? — ехидно спросил сидящий с другой стороны костра маг.
— А это особо важная информация, и тебе ее с твоим допуском знать не положено, — парировал Родион и извлек откуда-то из-за своей спины пластиковую пятилитровую канистру.
— Сойдет, — заявил Иван и, обойдя костер, взял емкость. Краем глаза он отметил, как Настя улыбнулась смотревшему на нее взглядом побитой собаки Алексею — тот сразу воспрял духом.
— Да, вы давайте, возвращайтесь быстрее, а то ведь я на сегодня баню забронировал… Так что попаримся на сон грядущий. А то когда еще придется, Бог знает…
Иван с Настей пошли по хорошо знакомой им тропинке, и Воронин начал разговор:
— Настя, а как выглядит магия для тебя? Как ты ее воспринимаешь, что ли? Или — что ты ощущаешь?
— Трудно сказать. Понимаешь, это все равно что объяснить, как я дышу. Поэтому я тебе лучше расскажу, как нас учили, а ты будешь спрашивать, если чего не поймешь. Ладно?
— Ну ладно, давай так.
— Нас учили… Ох, как нас учили! Вот, потрогай, — она повернулась спиной, откинула с шеи волосы. — На затылке шрамы.
Иван осторожно провел пальцами по коже под волосами.
— Да, чувствую. Совсем маленькие.
— Мне вживляли нейросенсорные микрочипы для прямого выхода в виртуальную среду. Давно, пять лет назад. Братство еще тогда создало систему двустороннего обмена информацией между мозгом и компьютером. Пригодились знания каких-то древних цивилизаций, я про это почти ничего не знаю. В общем, как только компьютеры стали достаточно мощными, специалисты Братства реализовали эту идею. Мне вшили микрочипы, подсоединили их к определенным участкам центральной и вегетативной нервной системы. Не страшно?
— Чего страшного? — не понял Иван. — Надо — значит, надо. Я только не понял зачем. Для развития магических способностей?
— Почти. Это — связь с компьютерной системой, можно сказать, прямая. Не нужно сенсорных перчаток, не нужно костюмов, шлемов, очков. Прямо с мнемокуба на зрительный нерв транслируют образы, на слуховой — звуки и так далее.
Настя прищурилась, вспоминая. В то время она уже пробыла в школе достаточное время, чтобы не бояться. Суетливый Гасымов подсказывал, на что обращать внимание, нашептывал в самое ухо. Сначала было что-то вроде экскурсии. Полет… Медленно, через лес, тот самый, в который постепенно переходил парк возле школы. Настя петляла между деревьями, касалась их руками и чувствовала шершавую кору… Она не могла отличить этот лес от настоящего! Если бы, скажем, одним глазом смотреть на виртуальную реальность, а другим — на настоящую, тогда… Но Настя видела обоими глазами одно и то же, и если бы не голос Гасымова, совсем бы потерялась.
— Помни, что вокруг тебя все — не настоящее. Сейчас тебе важно об этом помнить. О дерево можно больно удариться, а вот возникнет или нет шишка на лбу — решать тебе самой. А еще здесь нет насекомых.