ЛОТ
В дверь постучали.
– Заходите, – сказал Лот.
– Не спите еще? – на пороге стоял Меестерс. – Если хотите спать, говорите, не стесняйтесь.
– Хочу, но все равно не усну, – сказал Лот.
– То же самое и у меня, – вздохнул Меестерс. – Вы не думайте, я не буду надоедать вам каждый вечер. Это у меня просто на новых людей тяга. Привыкну – перестану замечать. Устали сегодня?
– Да. Перегруз получился. Слишком много фактажа.
– Зато теперь вы, наверное, все понимаете.
– Пока еще ничего не понимаю. Не обработал.
– А-а… Вам не холодно, кстати?
– Жарко. Но, если хотите, выключите.
– Нет-нет, что вы. Пришел в гости и распоряжается…
– Я просто люблю прохладу. Зимой сплю с открытым окном.
– Это я уже знаю. Я о вас, наверное, вообще все знаю. Вас это не смущает?
– Пожалуй, нет. Особо стыдных вещей я за собой не помню.
– Это, наверное, неплохо – не помнить о себе стыдных вещей… Я, к сожалению, никогда не смогу испытать такого чувства. За сорок лет работы накопилось всякое. Иногда мне странно, что я все еще жив.
Лот сочувственно кашлянул. Интересно, зачем он пришел, подумалось ему. Просто излить душу? Или еще раз прощупать? Или ненавязчиво внушить что-нибудь, или расположить к себе?..
Или без цели? Он с сомнением посмотрел на Меестерса. Вряд ли такие люди делают хоть что-нибудь без цели – даже снимая пушинку с рукава, просчитывают – на автопилоте – сорок три варианта возможных последствий…
Меестерс понял этот взгляд по-своему.
– Я догадываюсь, что вас беспокоит. Внезапное доверие, да? Это так не по-нашему, против всяческих традиций… Ну, допустим даже, что вы агент. Все равно, чей. Хотя, мне представляется, вы именно тот, кем назвались: санитарный врач, прошедший в свое время Каперскую зону и в своих исследованиях глубоко проникший в суть проблемы. В самостоятельных исследованиях. Подчеркиваю. Так вот, даже если вы агент, скажем, Конторы, или Корпуса, или иностранной разведки, или инопланетной… Нам это не то что не страшно – мы это приветствовали бы. Потому что нам противостоит нечто такое, что требует слияния сил. Но вы, к сожалению, не агент… И крысиные гонки продолжатся. И мы будем вцепляться друг другу в глотки – в стремлении не допустить противника к финишу первым, а еще лучше – не допустить вообще. Хотя и лабиринт построен не нами, и несемся мы по нему не по собственной воле, и что нас ждет на финише – не догадываемся…
– Зачем же меня держали в подвале? Проверяли? Если вам все равно – кто?
Меестерс помолчал. Похоже было, что простой вопрос поставил его в тупик.
– Все религии, вы знаете, построены на борьбе добра со злом, – заговорил он другим, безразличным, уставшим голосом. – Две трансцендентные силы, Бог и Дьявол. Непрерывная борьба. Ад и рай, наслаждение и страдание. Я как грубый материалист произвожу все из нейрофизиологии, из центров поощрения и наказания. Их взаимодействие проецируется на внешний мир, и в результате – все вышеперечисленное в миллиардах оттенков. И вот мне, грубому материалисту, приходится допускать существование во внешнем мире каких-то подобных… я не знаю, как сказать? Центров? Они не имеют локализации. Короче, чего-то аналогичного по функциям… нет, тоже вру. Допустим, существуют и Бог, и Дьявол, но ни тот, ни другой не есть добро и зло в чистом виде, они вообще внеморальны, внеоценочны, у них есть какие-то свои интересы, своя борьба, людей они используют в этой борьбе, но сами люди им глубоко безразличны… Причем и Бог, и Дьявол существуют самодовлеюще, но – лишь в сознании людей. Как описание процессов реального мира. И вот эти процессы становятся все более интенсивными, более сложными, запутанными – и тут в них начинает вмешиваться человек… Вы еще не отключились?
– Нет, – сказал Лот.
– Это вмешательство странно, не вполне самостоятельно и абсолютно нерационально. Человек выступает ни на чьей стороне – и даже не на своей, что парадоксально лишь на первый взгляд. Он вообще пока не догадывается, что ввязался в чью-то борьбу.
– И все-таки – причем тут я?
– Были подозрения, что вы действуете не по своей воле. Если позволите, я не стану говорить, откуда они взялись.
– Так. Ну, и?..
– Не подтвердились.
– А, понял. Вы меня исследовали, пока я спал. Помню, были такие странные сны…
– Знаете, Лот, вы удивительно уравновешенный человек. Я удивлен.
– Нет, – сказал Лот. – Я нервный и неуверенный в себе тип. Мне стоит больших усилий держаться так, как я держусь.
– Все равно. У вас здорово получается. Хотите, я доскажу, что начал? Немного осталось.
– Хочу.
– Вы сегодня увидели все, что можно увидеть. Многого, конечно, не поняли – не спец. Ничего. Понимаете, это все частности. А в целом – мы пытаемся разобраться в той самой борьбе Бога и Дьявола. Выяснить цели, средства, механизмы. Понять наш интерес. Суметь защититься. Если успеем, конечно…
– Бог и Дьявол… – Лот произнес слова медленно, пробуя языком. – Как я понял, вы употребляете эти термины не в метафорическом смысле?
– Нет. Именно как термины. С другой стороны, вы понимаете, весь наш мир – это одна большая метафора…
– И – обладающие теми способностями, которые им приписывает молва?
– В части власти над живой природой – да.
– Всемогущество?
– Практическое всемогущество. Может быть, имеющее границы – но я этих границ не знаю.
– Всеведение?
– Абсолютное.
– Как насчет всеблагости?
– Я бы сказал – всебезразличие.
– С обеих сторон?
– Может быть, есть какие-то оттенки отношений. Но, опять же, я их не знаю.
– Так… А человек?
– Человек становится почти всеведущ и готовится к всемогуществу. Думаю, это вы уже поняли.
– Но подождите. Бог и Дьявол – они существуют в сознании человека или в окружающем мире?
– А какая разница? Где вы проведете границу? Как отличите одно от другого?
– Да, действительно… – вяло сказал Лот. – Вы правы.
– Я, например, вообще не знаю, существует ли что-нибудь в окружающем мире. Может быть, мы с вами – два слизняка, заползших на один валун… а все вот это вокруг и все, что с нами было и будет – лишь запятая в нашем разговоре…
– Это вы-то, профессор – грубый материалист?
– При всем при этом – да. Знаете, Лот, вот вы поработаете немного с мозгом – станете сомневаться вообще во всем. Внезапно окажется, что в любом мировоззрении опереться можно только на собственное невежество. Кстати, можно нескромный вопрос?
– Попробуйте.
– Я помню, в восьмидесятые годы, когда вы учились, в моде были галлюциногены. Я думаю, и вы пробовали их. Не можете ли вспомнить, что именно вам привиделось?
– Нет, – резко сказал Лот. – Не могу.
– Понятно. Значит, все помните, но говорить не хотите. Потому что это было страшно, и с тех пор вы этой химии на нюх не выносите. Хотя, если услышать описание ваших видений от постороннего человека – покажется простеньким и невинным. Вам казалось, что вы приросли спиной к другому человеку и вынуждены подстраиваться под его движения. Спина к спине. Такие сиамские близнецы. И, в сущности, это все. Я прав?
– Да, – без голоса сказал Лот. – Откуда?..
– Нас тут таких – почти сорок человек. После Каперской зоны. У всех – одно и то же. Так что появление ваше здесь было не случайным. Поразмыслите над этим.
– Да… Я… постараюсь…
– Спокойной ночи. Если хотите – в шкафчике снотворное. Будить вас завтра не станут.
Меестерс вышел. Лот лежал без движения, ошеломленный услышанным. Ника, в панике позвал он и прислушался к ответу. Сухой звук – как от щелчка по спичечной коробке. Ника…
Он уже знал, что ничто не отзовется.