НИКА, ИЛИ СТЕЛЛА
Они давно так не работали – по четыре представления в день. Но зрители шли, и грех было упускать их. Адам пришел в себя, но был еще очень слаб, горяч и временами заговаривался. Стелла кормила его с ложечки и придерживала, когда он сидел на горшке. Иппотроп ворчал, что это она во всем виновата – нужна она, такая, солдатам, когда у них по лагерям молодых блядешек – как блох; а если бы и сунули раз-другой – не рассыпалась бы, что, девочка, что ли, в первый, что ли, раз – тогда вон, с серыми монахами, могла, не орала, а тут – как резать будто ее собрались… Она и сама знала, что виновата.
Городок по имени Куртц был переполнен людьми. Слились два потока: селян, приехавших на ярмарку, и беженцев из Кикоя. Лишь на второй день им удалось найти крышу над головой: хозяин гостиницы «Красный лев» пустил их в просторную, но абсолютно пустую угловую комнату с двумя узкими бойницеподобными окнами. За это сверх программы Стелла и Пальмер каждый вечер бесплатно показывали небольшой номер в гостиничном трактире.
От усталости она стала вглядываться в лица – чего никогда не делала раньше. Цирковых детей учили презирать публику, и эту науку она освоила не менее успешно, чем акробатические трюки. Никто из сидевших вокруг не мог того, что могла она… А теперь – зачем-то смотрела исподтишка и не могла понять… У публики были лица детей. Счастливых или обиженных, сытых или полуголодных – но детей. И в трактире сидели бородатые пьяные дети. Они легко смеялись и ссорились по пустякам. Они были очень слабы и болезненно доверчивы, хотя казались себе могучими и хитрыми. Она поняла это, тревожащее ее подспудно уже давно, когда на одно из представлений заглянули два гернота. Кажется, это были юноша и девушка, хотя судить, естественно, было трудно. Узор на лбу показывал, что живут они в истинном обличии первый год. Тем не менее, они выглядели мудрыми добрыми королями в толпе восторженных малышей. Стелла сама испытала умиление и радость, вдохнув исходящий от них тончайший аромат – и тут на мгновение вспомнила, кто она в действительности и зачем находится здесь. Но даже это не заставило ее отвести жадный взгляд от прекрасных одухотворенных лиц с глазами, похожими на глаза святых угодников… Потом это прошло, и она с брезгливым удивлением спрашивала себя, что такого прекрасного можно рассмотреть в малоподвижных голубоватых масках?..
После этого посещения Иппотроп впал в мрачность, разговаривать не хотел и работал лишь один номер: борьбу с удавом. Похоже, ему самому доставляло какое-то извращенное удовольствие выскальзывать из могучих колец, доводя змея до бешенства. Борьба у них шла всерьез.
Так прошла неделя.
Чужое нервное присутствие внутри не доставляло беспокойств: Стелла будто бы несла в кулаке неразумную птичку, которую следовало защитить от котов. Иногда она задерживалась у клетки с горными львами. Наверное, их следует продать: дрессировщик Бигл пропал где-то в круговерти Кикоя… Но что-то удерживало ее от быстрых решений.
На восьмой день Адам вышел во двор гостиницы.
Стелла поддерживала его под руку, и он не отстранялся – но просто потому, что ее прикосновение было ему приятно. Шел пятый час дня, кончилось второе дневное представление, и впереди ждало вечернее, самое долгое и тяжелое. По двору сновали какие-то люди, из конюшни слышалось возбужденное ржание. Пахло горячей кухней и лошадьми. Мальчишки лет шести-семи деятельно тузили друг дружку у забора. Собаки в разнообразнейших позах валялись в пыли и чахлой серой траве.
– Мух нет, – сказал вдруг Адам.
– Что? – не поняла Стелла.
– Куда делись мухи? Их же было…
– Не знаю… – удивленно покрутила головой Стелла. Мух действительно не было.
Неприятное – смычком по ногтю – ощущение возникло и тут же растаяло в груди. С мухами действительно было что-то связано, из той, бывшей, ненастоящей жизни. Какое-то предупреждение… или сигнал?
– Надо уезжать, – сказал Адам. – Ехать дальше. Засиделись.
– Да, – сказала Стелла. – Раз ты здоров, то можно ехать. Завтра чтобы…
– Я не помню – про мух, – в голосе Адама прозвучало отчаяние. – У меня будто дырка в мозгах, и ветер в дырке… – он посмотрел на Стеллу, наклонился и заглянул ей в глаза. – Скажи – ты помнишь?
– Что-то помню, – пробормотала Стелла. – Неопасное что-то…
– Повелители мух, – вдруг прошептал страшным шепотом Адам; глаза у него расширились и стали как у гернота: огромные и блестящие. – Приближаются Повелители мух…
Странный вибрирующий гул произвели эти слова. Земля слегка качнулась под ногами и повернулась немного – со всем, что на ней было. И по всему, что было на земле, прошла мгновенная рябь, и на миг все покрылось трещинами, и в этих трещинах проступило что-то другое, чего не успел увидеть глаз и охватить разум – а потом трещины затянулись и все стало, как было: чересчур яркой, четкой, подробной и законченной картинкой, раскрашенным картоном, еще пахнущим сырой гуашью…
Если уходить, то немедленно – бросая все, верхами… и тем самым выдав себя. Или положиться на маскировку – и тогда держаться до конца. Равновесное положение… Нет – Адам не доскачет. Решено.
– Утром, – повторила она. Адам с тоской смотрел на нее.
ТОУН АЛЕКСАНДР ДЖАЛЛАВ
– Расслабься, Бо, – сказал Джаллав. – Ты не в строю. Ну-ка, расстегни мундир…
Зоунн сморщился, потом улыбнулся.
– Так уже лучше, – похвалил Джаллав. – Напомню, господа: в этом кабинете и в этом кругу – на «ты» и без званий.
– Как-то это против того, что… – Зоунн запнулся, – ты говорил на Круге.
– Круг Кругу рознь, – сказал Джаллав. – Ладно, ближе к делу. Бо, что это за херня произошла с Ксименом?
– Спонтанное возвращение, – пожал плечами Зоунн. – Теоретически возможно. Правда, раньше не наблюдалось.
– Вот именно. Притом – через слой.
– Нет, Алек, не через. Вав – ближайший…
– Я оговорился. Через воплощение.
– Ну, мы мало что знаем о природе спонтанных перебросов.
– Ты не находишь, что с Ксименом вообще происходит что-то странное?
– Нахожу. Но пока не могу сказать, что именно.
– Он сейчас в статусе наблюдателя? Кто с ним на связи?
– Топ-Ворош. Ну, ты помнишь – который работал по Препарии.
– Этот седой? Помню. Но, кажется, Тим собирался его вычистить?
– Я передумал, – сказал Ауэбб. – Ну, и?..
– Он в прежнем облике, – сказал Ауэбб. – Вито Ивонни, эрмер. Весьма пассивен. Они все пока ведут сбор информации и первичный ее анализ. Боюсь, что дальше они так и не продвинутся.
– А больше нам там опереться не на кого… – не то спросил, не то подвел итог Джаллав. – Нужно послать подкрепление Ксимену – и попробовать реверсировать его самого. Хотя бы частично – чтобы он мог принимать информацию.
– Это мы уже делаем, – сказал Ауэбб.
– На то, чтобы подготовить группу, уйдет еще часов сто, – сказал Зоунн.
– А с другими нашими потерявшимися контакт не установлен? – спросил Джаллав.
– Нет, – сказал Зоунн. Ауэбб молча покачал головой.
– Понятно, – сказал Джаллав.
– В сущности, Ксимен косвенным путем ведет розыск остальных исчезнувших, – сказал Зоунн. – Мы считаем, что выброс пси-лавверов за пределы уровня Вав происходит путем усвоения ими особого артефакального кодона. Ивонни как раз и занят поиском источника этих кодонов. Когда мы найдем источник, нам будет легче искать наших людей.
– Так давайте ему поможем. Проведем симулирующую операцию…
– Я уже думал об этом. Но, Алек, – Зоунн поднял руку в знаке «возражения не принимаются», – операция состоится при одном условии: пойду я.
Повисло молчание.
– Хорошо, – сказал, наконец, Джаллав. – Назначь своего преемника. Сколько нужно на подготовку?
– Ничего, – сказал Зоунн. – Все уже готово. На Йод меня встретят. Оттуда пойду на авторежиме.
– Значит, ты уже все подготовил? – покачал головой Джаллав.
– Как вариант. Тим обеспечивает слежение и передачу данных Ксимену. Если потребуется, за мной отправится Марон.