А эти двое сидели за столом друг против друга, тянули из бокалов густое, почти черное вино… Ничего не понимаю, в который раз за сегодняшний день подумал Март. Ну ничегошеньки. Кто друг, кто враг, да и есть ли они вообще – друзья и враги? Может, в каждом конкретном случае они появляются и исчезают? Резонанс. Вот именно – резонанс. Твои интересы складываются с интересами некоего А – он твой друг. Твои интересы в противофазе с интересами некоего Б – он твой враг. У каждого своя частота колебаний, и через некоторое время картина меняется: А уже твой враг, а Б на тебя решительно наплевать.
И еще кто-то профессионально, но торопливо обыскивает номер и слушает телефон, и кто-то умирает странной смертью во дворе странного сумасшедшего дома, а тут еще Тригас… Господи боже мой, да ведь надо уносить ноги, пока цел, понял Март, тут же затевается какая-то игра по-крупному, причем совсем не моя игра…
– И где ты такое берешь? – спросил полицмейстер, допив.
– На нашей кухне, – сказал Петцер. – Нас хорошо снабжают.
– Оттуда? – кивнул головой куда-то в сторону полицмейстер.
– Прямым ходом, – подтвердил Петцер. – И достаточно регулярно.
– Иногда я думаю – а не лечь ли и мне к вам? Нервишки, то, се… Одна кухня чего стоит, – вздохнул полицмейстер.
– Можешь подумать об этом даже всерьез, – усмехнулся Петцер.
– Нет, конечно, – сказал полицмейстер. – Бегство – это не выход.
– Бегство – это не выход… – задумчиво протянул Петцер. Выход посредством бегства… то есть бегство посредством выхода… то есть бегство через выход… убегая, гасите свет и выключайте воду…
– Сливайте воду и убегайте, – сказал полицмейстер. – Трепло ты, Леопольд.
– Сам такой, – огрызнулся Петцер. – Март, как вы себя чувствуете?
– Нормально, – сказал Март.
– Таблетки не понадобились?
– Нет пока.
– Я так и думал. Никакой эпилепсии у вас, конечно, нет. Это вы придумали для вашего приятеля?
– Ничего я не придумывал, – сказал Март.
– А почему вы тогда так упорно ничего не пьете? Даже пива?
– Леопольд, вы как-то странно ставите вопрос. Ну, гепатит я перенес, я же говорил вам.
– Я чувствую, вам трудно врать человеку в глаза. Если хотите выжить, вы должны в этом тренироваться и тренироваться. Понимаете, вы шутя съедаете то, что печеночного больного уложит если не в землю, то под капельницу – наверняка. Это ваш приятель настоял на визите к нам?
– Да, – ответил Март, подумав.
– Как он там? – спросил полицмейстер.
– Вполне, – отозвался Петцер. – Мне рассказал все, и Вильям к нему претензий не имеет.
– Вы давно его знаете? – спросил полицмейстер.
– А что, он тоже подозревается? – ощетинился Март.
– Не знаю, – сказал полицмейстер. – Вы же чувствуете – что-то происходит. Тут не до подозрений, тут бы просто стекла протереть.
– Года с восьмидесятого.
– То есть еще до отъезда, – сказал полицмейстер.
– Да. Здоровались, разговаривали… Петцер и полицмейстер переглянулись.
– Отпадает, – отрезал Петцер.
– Черт бы его подрал, – сказал полицмейстер. – А может, мы зря голову ломаем? Может, он ни сном ни духом?..
Петцер подумал.
– А что, вполне возможно. Знаете, Март, у меня, то есть у нас с Андрисом, к вам просьба: побеседовать несколько раз с господином Тригасом. На свободные темы, но поближе, так сказать, к месту и времени…
– То есть вы меня вербуете, – медленно сказал Март. – В доносчики. А я даже не представляю, с кем имею дело.
– Вам понравились наши пациенты? – спросил Петцер.
– Да, – ответил Март. – Понравились. И что?
– Речь идет об их судьбе. Может быть, жизни.
– Вы говорите, что не знаете, кто мы, – усмехнулся полицмейстер. – Зато мы хорошо знаем, кто вы. Скажем, Леопольд?
– Конечно, – сказал Петцер. – Что из мужика жилы тянуть…
– Вас зовут Морис Николае Траян, вы мутант и живете по документам погибшего брата. Не бойтесь, вы нигде не прокололись и вам ничего не грозит. Все знаем только мы. Во-первых, у нас есть Вильям, сторож Леопольдова заведения. Вот вы чувствуете мутантов?
– Иногда, – сказал Март. Играть больше не было смысла, карты раскрывались. – Изредка, когда накатит…
– А он постоянно. Причем сам он, кажется, не мутант, во всяком случае, это у него никак больше не проявляется. Да, будь он в гражданской гвардии, вас бы всех давно уже на свете не было. Думаете, почему вас так легко пропустили на территорию? Да… А во-вторых, в документах полиции зафиксировано, что брат живущего ныне Марта Траяна был мутантом. Брат-близнец, заметьте. Он погиб… Да… Сам Март Траян учился в университете на факультете искусствоведения, и вот этот человек, – полицмейстер достал из кармана фотографии, которые показывал раньше, и одну из них подал Марту, – этот человек был в то время деканом факультета, а вот этот, – он подал другую фотографию, – вел персональное дело Марта Траяна в студенческом суде и был, по сути, виновником изгнания его из университета. Морис Траян не мог знать их в лицо, поскольку в это самое время находился в Брюсселе и пытался купить партию оружия для «Внутреннего фронта»…
– Это не доказательство, – хрипло сказал Март.
– Доказательство, – возразил полицмейстер. – И вполне достаточное. Но привел я его вам только для того, чтобы дать вам понять: я знаю, кто вы. И все. Никакие разоблачения вам не грозят.
– Мы вам не враги, – сказал Петцер.
– Не враги, – подтвердил полицмейстер. – И даже наоборот… Как вы попали сюда? – спросил он после паузы.
– Случайно. Устал и не мог ехать дальше.
– Когда?
– Сейчас скажу точно… Восемнадцать дней назад.
– А Тригас?
– В командировке от Ассоциации.
– Откуда вы знаете?
– Мэр сказал. Еще до его приезда.
– Ну что же, может быть, и так… Откуда вы ехали?
– Из Фрайберна.
– Это где? Даже не слышал такого.
– Это маленький городок, километров шестьсот на восток.
– И что вы там делали?
– Остановился пообедать. В общем, я ехал домой, в смысле – в столицу, из Скрея, где работал. Пока ждал в ресторане заказ, стал от нечего делать рисовать на салфетке – и засветился.
– Видел кто-нибудь? – поинтересовался полицмейстер.
– Многие видели. Была погоня.
– Ну и как? – спросил Петцер.
– Ну как… Они погнались на двух машинах, а я ведь бывший гонщик… В общем, они столкнулись.
– Ну силен! – восхитился Петцер. Полицмейстер одобрительно покачал головой и усмехнулся.
– А вечером уже были здесь? – спросил он.
– Да.
– Шестьсот километров. Почти алиби. А, Леопольд?
– В случае чего я вообще могу показать, что он приехал ко мне утром. Мои подтвердят.
– В случае чего, – усмехнулся полицмейстер, – спрашивать не будут.
– Это точно, – сказал Март. Они помолчали.
– Насчет Шерхана тогда – правда? – спросил Март.
– Правда, – кивнул полицмейстер. – Или уже появился, или вот-вот появится. И чует мое сердце, что есть у него тут особый интерес. Вы его живьем видали?
– Только в маске.
– Осторожен, гад, – вздохнул полицмейстер. – Ну что, время уже. Насчет прощупать Тригаса не забудьте, ладно? Вероятно, это пустышка, но все же… Леопольд, ты его проводишь?
– Провожу. «Ибо был перед ним путь великий, и без провожатого нельзя идти было…»
– Слушайте, – сказал Март, – вы меня начисто выпотрошили, можно и мне вопрос задать?
– Задать-то можно, – отозвался полицмейстер, – ответим ли…
– Леопольд, это ваше заведение – что оно из себя представляет?
– Ну, это можно, – сказал полицмейстер.
– Вы про «Путь побежденных» слышали? – спросил Петцер.
– Н-нет вроде…
– В общем, вы же знаете, что из нашего благословенного отечества легально и надолго можно выехать только на лечение. А дольше всего лечат психические заболевания. Вот мы и готовим людей, проводим их через комиссию, ну и… Еще то хорошо, что формально расторгаются родственные связи и семья не остается заложником.
– Понятно.