В дверь постучали.

— Войдите, — сказала я.

Он вошёл, остановился на пороге.

— Что? — спросила я.

— Я понимаю, что ты не моя жена, — сказал он. — Но помни, что на это тело у меня есть подписанные документы.

И развернулся, чтобы уйти.

— Погоди, — сказала я. — Это ты сейчас что сказал?

Он остановился, повернул голову.

— То, что слышала.

И вышел.

Я смотрела на закрывшуюся дверь.

— Вот это поворот, — сказала я в пустоту.

Крысы на полке синхронно наклонили головы.

— Это он что, предложил мне отдать ему мое тело? Или собирается продать меня на органы?

Бантик пискнула.

— Тоже мне, — сказала я. — Романтик.

Но улыбнулась.

Вчерашнее заявление Родриго про «документы на тело» все еще крутилось в голове.

С одной стороны — он явно дал понять, что не против того, чтобы я осталась. С другой — сказал это так, будто речь шла о запасном комплекте ключей.

— Нет, ну что за манера? — спросила я у Бантик, которая сидела на подушке и поправляла бантик. — Сказал бы по-человечески: «Марина, я хочу, чтобы ты осталась». Или «Марина, давай попробуем». Но нет — «документы на тело». Как будто я вещь! Даже без цветов!

Бантик пискнула, и мне показалось, что она согласна.

Я спустилась вниз. Родриго сидел на кухне, пил чай и читал какую-то книгу.

— Доброе утро, — сказал он, не поднимая глаз.

— Доброе, — ответила я и села напротив. — Слушай, вчерашнее заявление… что это было?

— Что именно?

— Ну, про документы.

— Я думал, ты поняла.

— Я не Ванга. Объясни по-человечески. Но, если тебе будет проще, можно на ослином. — накинула ему гадости на вентилятор спокойствия.

Он закрыл книгу, посмотрел на меня.

— Я не хочу развода. Я хочу, чтобы ты осталась. Так понятнее?

— Уже лучше, — сказала я. — Но мог бы сказать прямо, а не загадками.

— Я сказал прямо, — ответил он. — Ты просто не привыкла к моему стилю.

— Это да. Не ДольчеГаббана, — усмехнулась я.

— Не знаю, что это, но тебе придется ко мне привыкать.

Я фыркнула, но спорить не стала.

После завтрака я объявила план на день:

— Сегодня мы заканчиваем с домом. Осталась дыра в полу и дверь в подвал. Ты помнишь, с какого бока к ней подойти?

— Я помню, как ты оттуда вылезала, — сказал он, усмехнувшись. — Это было зрелище.

— Тогда не зевай, потому что доставать тебя из нее я не стану.

— Оставишь меня погибать от голода и холода.

— Зачем же? Кину в тебя одеялом и морковкой.

Мы спустились в подвал. Крысы уже были там — они притащили старую метлу, пару досок и даже кусок веревки. Бантик сидела на верхней ступеньке и ждала указаний.

— Я начинаю думать, что они умнее нас, — сказала я, глядя на организованную работу.

— Они точно умнее, — ответил Родриго. — Они хотя не спорят.

— Это ты на что намекаешь?

— На то, что ты способна создать скандал даже с мухой, если она летит не по нужной тебе траектории.

Я хотела ответить, но не нашла, что сказать. Потому что он был прав. Порой меня заносило. Ну и пофиг! Он сам отказался меня отпускать!

Мы начали чинить дверь. Родриго держал, я забивала, потом поменялись. Крысы подавали инструменты. Все шло гладко.

— Мне кажется, что это уже не смешно, а как-то даже приятно, — сказала я, когда дверь встала на место.

— Я бы сказал, что это уже обыденно, — ответил он.

— Фу! Какая гадость! Нужно срочно что-то менять!

— Очень смешно.

Я обратила внимание, не большой темный закуток в подвале. Когда подошла ближе, обнаружила полки с каким-то вещами.

Я принялась осматривать полки. Старые книги, свитки, коробки. И вдруг я наткнулась на что-то.

— Ого! — я вытащила книгу. — Ты только посмотри!

Я открыла ее. Внутри были какие-то странные записи, символы и формулы.

— Это похоже на книгу рецептов, — сказала я, — но для сумасшедших. Молекулярная кулинария, не меньше! Тут написано: «зола лунного камня», «корень тревоги», «вода, собранная в полнолуние». Что за бред?

— Это не рецепты, — сказал Родриго, подходя ближе. — Это заклинания.

— Чего? — я подняла на него глаза.

— Это магическая книга.

— Шутишь?

— Ничуть.

Я посмотрела на него, потом на книгу.

— И что мне с ней делать?

— А что еще с книгами делают? Читать!

— Ооо, — с восторгом воскликнула я, — сейчас я докажу тебе, что я не какой-то там магл!

— Что там написано?

— Ну, например: «Чтобы восстановить то, что было разрушено, нужно произнести слова истины, когда сердце открыто». Звучит как поэзия для депрессивных единорогов.

Родриго улыбнулся. Но улыбка получилась странной.

— Мне кажется, или у тебя в спине что-то есть? — спросила я, заглядывая ему за плечо.

— Что?

— Не знаю. Но оно светится.

Родриго замер. Он повернулся и попытался заглянуть себе за спину. Я подошла ближе.

— Слушай… у тебя на лопатках что-то проступает. Похоже на… на крылья.

— Что?

— Контуры. Золотые. Светятся. — я протянула руку, но тут же прижала ее к груди, — Родриго, ты что, петух?

— Не неси ерунды!

Я видела, как он напрягся, как его тело словно начало меняться. И потом — я не поверила своим глазам. Родриго стал конем с крыльями. Где-то я уже такое видела…Точно! В мультфильме про огра!

Родриго быстро принял прежнее обличие.

— Ты… ты пегас! — выдохнула я.

Он смотрел на меня. Глаза были прежними.

— Я знаю.

— Ты знал?

— Конечно я знал, Марина, — сказал он с толикой раздражения. — Отравление просто испортило механизм. Я не мог превращаться нормально.

— И ты никогда не говорил?

— А смысл? Хвастаться тем, что не работает? Да и мы не то, чтобы с тобой сильно разговорчивые!

Я усмехнулась.

— Логично.

Он развернулся и взлетел вверх по лестнице.

— Что теперь? — спросила я у крыс, которые синхронно наклонили головы.

Я вышла во двор. Родриго стоял, расправив крылья. Золотые. Огромные. Красивые.

— Ну что, — сказала я, скрестив руки на груди, — будешь теперь летать и просить кормить тебя с руки?

— Только если ты попросишь.

— А я прошу. — и тут же осеклась, — Погоди. А как ты разговариваешь?

— Пегасы — один из высших магических существ. Мы сохраняем сознание во время обращения. — он мотнул головой и добавил нетерпеливо, — Садись. Мне не терпится размяться.

— На тебя? Прямо в платье?

— Можешь его снять, если это так принципиально.

— Умеешь ты уговаривать, — сказала я, забираясь к нему на спину.

— Ты сама согласилась, — сказал он.

— Я просто хотела проследить, не потеряешься ли ты.

— А я думал, ты боишься высоты.

— Я буду крепко держаться за твою гриву. — успокоила его, — И если ты устроишь мне турбулентность, то могу и вырвать пару клоков.

— Тогда я буду аккуратным, Марина.

Он взлетел.

Крысы смотрели снизу. Я смотрела на лес, на реку, на дым из труб вдалеке.

— А ты молодец, — сказала я.

— Это я знал и без тебя.

— Скромность — не твое.

— А ремонт — не твое.

— По рукам, — сказала я, улыбнувшись.

Он приземлился. Я спрыгнула.

— Знаешь, — сказала я, — может, ты и не такой уж осел.

— Ты невыносима.

— А ты — летаешь. У нас все по-честному.

Он усмехнулся, и мы пошли в дом.