— Шрамы на твоей уродливой морде оставлены светом небесным, — заявил один из троицы инквизиторов, практически мгновенно пересевших к Олегу за столик. — И они свежие…
— Правда? — Олег думал, что налетевшая на него девушка использовала какие-то хитрые чары. Но, если так, подумать, это могла быть и врожденная магия. Или вообще детали анатомии существа, у которого прадедушка ангелом был. — А я и не заметил…
— Вот уж не знал, что слуги Владыки Изрезанной Кости способны на сарказм, — хмыкнул другой обладатель красного балахона, единственным пятном на котором было словно бы выжженное изображение черного креста. — Мне казалось, вы для этого слишком серьезны, как и любые другие покойники.
— Так может я и не связан никак с этим божественным некромантом? И вообще, что вам нужно от занимающего своими делами полудемона? — Олег ожидал получить угрозы, оскорбления, может быть вызов на дуэль…В общем что-то такое, после чего исчезновение очередного заказчика из дворца солдат удачи окажется ничуть не удивительным, ибо любому разумному существу такие приключения даром не нужны. Только вот интуиция подсказывала оракулу-самоучке — он сейчас удивится. И изрядно.
— Если ты полудемон, то я — любимая комнатная левретка английской королевы! — Фыркнул третий инквизитор, которого чародею захотелось на всякий случай проверить на предмет припрятанного где-нибудь в вещах собачьего ошейника и тесных связей с правительницей Британии. Нет, ну мало ли? — И вообще, маскироваться нужно лучше. То, что ты сразу и жив, и мертв, а в ауре твоей есть активная примесь некроса, почуять кому-то вроде нас не сложно.
— Багровой трибунал хочет предложить твоему господину сделку, — заявил тот из представителей профессиональных искоренителей ереси, кто сидел в центре и вроде бы был посильнее пары своих товарищей. — Ту же самую, что раньше связывала нас с Гассе, который ныне стал лишь очередным немертвым рабом Владыки Изрезанной Кости. Нам нужны гончие Жестокого Охотника или же иные порождения нижних планов, не уступающие им в мастерстве вынюхивания затаившихся еретиков и спрятанных ими улик. И взамен за это каждая пятая из заблудших душ отправится напрямую в преисподнюю, к твоему хозяину.
— Я услышал ваше предложение, и я его не забуду. — Чуть склонил голову Олег, который действительно намеревался запомнить случившийся здесь и сейчас разговор надолго, может даже навсегда. И передать другим церковникам, настоящим…Или те уже в курсе? Все-таки эта троица даже на верхние этажи с их приватностью подняться не пожелала. Да и вообще, настоящих распятий или каких-то иных святых символов на этой троице инквизиторов или же «инквизиторов» он почему-то не видел. Уж не жгут ли их те, подобно раскаленному железу? — В качестве ответной любезности хочу услышать ваше мнение, кто эффективнее: Кровавые Кинжалы или все-таки Воины Гермеса?
— Конечно Кинжалы, — не стал даже думать представитель Багрового Трибунала. — Они за несколько веков своего существования никогда не отказывались от принятых контрактов, покуда наниматель был с оплатой честен, а вот жалкие язычники и созданы меньше пары десятилетий назад, и работу свою минимум трижды бросали, когда цель их оказывалась слишком зубастой или пыталась откупиться…
— Чудненько, — улыбнулся Олег, которому предстояло сегодня потерять очередную частичку себя, натравив банду отборных мерзавцев на гражданский объект. Ну, настолько гражданский, насколько может быть гражданским место, откуда были посланы агенты, пытавшиеся вносить смуту в ряды его подчиненных. А возможно и какие-то другие убийцы или шпионы…Хорошо хоть эта конкретная обитель брахманов являлась местом относительно уединенным, а значит совсем уж случайные люди под удар не попадут, если не считать рабов, слуг и честно несущих свою работу воинов. — В таком случае, я на этом с вами прощаюсь, мне деловые переговоры предстоят.
Чародей изначально планировал нанять отряд, на чьем флаге были изображены пять кинжалов, пронзающих кровоточащее сердце. И не случайно. Наемная компания «Кровавые кинжалы», чьи руководители и участники были официально приговорены к смерти или даже чему-то ещё более худшему в тридцати семи странах мира, действовала быстро, четко, эффективно, безжалостно и просто с огромнейшим количеством побочного ущерба для тех, кому не повезло оказаться рядом с их кораблем, парящим крейсером: «Естествоиспытатель». Им просто постоянно требовались люди. Живые люди, которые, скорее всего, предпочли бы стать мертвыми чем попасть в руки этих извергов, если бы владели всей информацией о своей грядущей судьбе. Ибо изгнанный некогда из Италии тайный орден, не распавшийся на части, но превратившийся в банду наемных головорезов, специализировались на черной медицине и химерологии. Полноправных членов там было-то штук десять-двенадцать…А может больше или меньше, успехи Олега на ниве маскировки и пластической хирургии рядом с подобными мастерами-живодерами, специализирующимися на радикальном изменении себя и других смотрелись бледно. Преступники, давшие бы фору любому ученому-анатому, легко могли менять свои лица и даже энергетику до полной неузнаваемости, благодаря чему и пользовались без особых рисков любыми благами цивилизации, когда брали отпуск. Одного из них в прошлом столетии случайно раскрыли, когда успешный «купец» после длительной отлучки семью навещал, и подарил супруге украшение, снятое с шеи какой-то относительно известной аристократки, похищенной, превращенной в коврик, свернутой в рулон и отправленной в таком виде родителям почтой. И его, и супругу, и всех их детей, и даже десятка полтора более дальних родственников семейства тогда публично сварили в кипящем масле, но остальных членов отряда наемников, специализирующихся на особо сомнительных заказах и подрабатывающих грабежом, то ли так и не рассекретили, то ли просто поймать не смогли.
— Южная лестница. Шестой этаж. — Голосом распорядителя прошептал воздух рядом с ухом Олега, едва только инквизиторы вернулись за свой столик. — Там увидишь…
И чародей действительно увидел, стоило лишь ему преодолеть несколько десятков ступеней, поскольку весь ярус этого здания оказался превращен его нынешними обитателями в логово, отражающее их характерные черты. Пол и стены были покрыты наростами, похожими на опухоли или обнаженную живую плоть и, если хорошенько присмотреться, то становилось понятно, что это и есть живая плоть. Разных сортов, разных цветов, изначально произошедшая от разных источников, что Олег мог определить даже не разворачивая свою ауру в рабочее положение. Его ноги ступали по ковру, сотканному из мышц, который был пульсирующим, дергающимся, живым. Со стен на него внимательно смотрели глаза всех размеров и форм, изучающие странное существо, сунувшееся в центр чужой силы или же безумно мечущиеся туда-сюда в чем-то напоминающим агонию…Ил все-таки системный сбой сложной биологической системы, которую местные хозяева собрали из своих инструментов, присланных им рабов и немножко самих себя, руководствуясь лишь им понятными критериями качества и представлениями о прекрасном?
— Добро пожаловать в мой скромный дом вдали от дома, уважаемый наниматель, — неглубоко поклонилась Олегу высокая фигура, сложившая на животе и груди три пары рук, за спиной которой располагался единственный предмет в этом помещении, который не был живым. Флаг с изображением исполинского кровоточащего сердца, проткнутого пятью кинжалами. Одеждой этого лидера наемников служила мантия вполне обычного для европейских волшебников фасона, но капюшон там не было, а потому чародей мог вволю полюбоваться на лицо своего собеседника. Или вернее безликий белый шар, покрытый ороговевшей кожей и больше всего смахивающий на башку какого-то манекена. Впрочем, где-то под внешними слоями скрывалось человеческое лицо. Почти наверняка. Ведь пусть этот монстр походил на какого-то демона, но с вероятностью процентов в девяносто подобно одному русскому боярину являлся самым обычным человеком, просто использующим несколько экстравагантные методы маскировки. — Я Озиус Ремиди, второй комендант Кровавых Кинжалов. Предварительные условия уже озвучены, и нашу компанию они устраивают. Но все-таки перед тем, как мы возьмемся за эту работу, мне нужно некоторую конкретику…И я готов принести любые клятвы молчания, чтобы не передать её дальше, если мы не договоримся.
