Глава общины перевертышей Парижа понял, что проигрывает в битве на истощение и решил пойти ва-банк. С громким нечленораздельным ревом силуэт старого оборотня словно вспыхнул изнутри аурой жизненной силой, которой оказалось настолько много, что она из-за своей предельной концентрации даже стала видимой и словно бы окружила его коконом…Но то были лишь паразитные потери, ведь основные потоки этой энергии перетекла в шерсть на его боках и загривке…А шерсть та зашевелилась, выметнула из себя отдельные длинные-длинные волоски, которые вытянулись на несколько метров и ударила точно в Доброславу, пронзив её в сотнях мест одновременно! Навылет пронзив, ведь все эти окровавленные иглы, несущие на себе заодно мельчайшие кусочки внутренних органов и костей фонтаном выметнулись из спины кащенитки-изгнанницы.
Как-то отстраненно Олег услышал жалобный треск сломавшихся металлических перил, в которые он сам не заметил как вцепился со всей имеющейся силы, силе оборотня не сказать чтобы уступающей. Рефлексы опытного целителя не только разогнало его собственный разум до максимально возможных значений, заставив окружающий мир словно замедлиться, но и тщательно анализировал схему повреждений, пытаясь понять, насколько серьезный вред нанесен здоровью любовницы чародей. Удар старейшины пришелся её в грудь, живот и даже руки с плечевым поясом, а пара прядей издырявила горло превратив то в подобие чайного сита, но голова вроде бы была не задета и только потому русский боевой маг ещё не спрыгнул на арену, наплевав на все местные порядки. Покуда был цел головной мозг специалист его уровня мог бы исправить любые повреждения тела, даже будь оно превращено в натуральный друшлаг…Если это вообще понадобится. Ведь атака, попавшая по кащенитке-изгнаннице могла бы с гарантией вывести из строя почти кого угодно…Но очень-очень сильный метаморф, одним из сильнейших качеств которого являлась просто таки сумасшедшая регенерация как раз и мог являться тем самым исключением, которому плевать на какие-то там микротравмы, пусть даже количество тех измерялось сотнями, если не тысячами. А потом по ним ударили густые и яркие разряды колдовского электричества, поджаривая изнутри то, что было навылет пробито.
Лифчик Доброславы треснул и отлетел куда-то далеко в сторону, а штаны так и вовсе чуть ли не взорвались клочьями, когда их во все стороны сразу с чудовищной скоростью стало распирать тело, увеличившееся ещё раз в пять. На месте очень-очень большого оборотня, который мог бы войти в дверь дома только согнувшись в три погибели, появился оборотень просто гигантский, который бы тот же дом мог либо перешагнуть, либо снести пинком. Все раны на его теле либо исчезли без следа, либо расширились и обзавелись когда зубами, когда глазами, когда торчащими наружу щупальцами-языками, а когда и всем этим одновременно. И достающий ему в лучшем случае до колена старейшина парижской общины кажется понял, что теперь он по-настоящему попал. Во всяком случае, Олег точно видел, как судорожно движется вверх и вниз мохнатый кадык.
От устремившегося прямо к нему мохнатого кулака, оставившего в поверхности арены глубокую яему, сильнейший оборотень Парижа увернулся, в последний момент сместившись в сторону. Затем ему пришлось высоко подпрыгнуть, чтобы пропустить под собой размашистый удар нижней лапы Доброславы который следовало бы назвать круговой подсечкой, если бы в нем не было столько дури, что хватило бы снести с рельсов целый бронепозед, причем с рельсами заодно. А вот дальше удача старейшине изменила, ибо его захлестнуло той конечностью, которую вервольфы в общем-то имеют, но в бою как таковую не используют. Хвостом. Относительно тонкая и слабая веревка, болтающая где-то с тыла и имеющая объем лишь благодаря покрывающей её шерсти даже в могучем организме перевертыша служила то ли помехой, то ли декоративным украшением… Только вот у кащенитки-изгнанницы, открывшей в себе талант метаморфа, эта часть тела налилась мускулами и силой в достаточной мере, чтобы щелкнуть подобно хлысту, обвиваясь вокруг одной из ног европейского оборотня. Тот попытался сначала вырваться, а потом и перекусить поймавшую его штуку, и в принципе мог бы добиться успеха секунды за две-три. Только вот любовнице Олега и одной вполне хватило на то, чтобы как следует размахнувшись впечатать когтистой лапой своего противника в землю. Вернее даже не впечатать, а вбить, сантиметров эдак три сорок в глубину. Потом отлепить от земли пинком, подбросив в воздух и снова стукнуть, отправляя вниз. Повторить…
На заполненных оборотнями трибунах, где и раньше-то творилась та ещё вакханалия, окончательно воцарился полный хаос! Верфольфы и их кузены с иным обликом натуральным образом орали в исступлении, повскакивав со своих мест и вздевая к небесам когда руки, когда лапы. Орали, взирая на Доброславу, но не с гневом за своего лидера, а с…Восторгом? Восхищением? Радостью? Надеждой? Вероятно, так бы выглядели фанаты, прикладывающие все силы, чтобы впечатлить своим ором суперзвезду, исполнившую свой коронный номер на двенадцать баллов из десятки возможных.
— Думаю, это уже нельзя назвать дракой, — решил чародей за тем, как старейшина парижской общины летает то вверх, то вниз, земли касаясь лишь на какие-то доли мгновения, которых ему не хватало, дабы обрести нормальную точку опоры и попытаться вырваться. Нет, он пытался, несмотря на множественные переломы костей, общий ушиб всего организма и периодически появляющиеся глубочайшие дыры от когтей на лапах Доброславы, которые лишь каким-то чудом не растерзали избиваемого вервольфа на несколько частей и даже не отрезали от него особо крупных кусочков. — Это уже баскетбол…
Словно услышав его слова, Доброслава наконец-то прекратила издеваться над не способным оказать ей достойного сопротивления противником, сгребла в одну кучу ту переломанную груду мяса, в которую тот превратился и покрыла её льдом, придав получившемуся образованию шарообразную форму. Но играть ею в футбол не стала. Просто поставила на неё свою ногу, утверждая свой триумф, оглядела пристальным взглядом невольно замершие под её взором трибуны и покатила в сторону выхода с арены, где уже дожидались своего часа аптечки первой помощи для вервольфов в виде парочки коров, что даже в магическом сне тяжело дышали и периодически тревожно дергали ногами, явно ощущая присутствие рядом с собой опаснейших хищников, от которых мирным травоядным животным как можно скорее нужно бежать. А также не очень мирным хищникам и большей части опасных для всего живого магических монстров вместе с небольшими армейскими подразделениями численностью в несколько сотен человек, не располагающими достаточным количеством тяжелого вооружения и могущественных магов. Старейшина парижской общины оборотней это убедительно доказал, когда всего одним укусом мгновенно оторвал голову отнюдь немаленькому парнокопытному несмотря на то, что представлял сейчас из себя по сути конструктор из плоти, держащийся более-менее одним куском скорее каким-то темным чудом, чем благодаря законам физики и биологии.
— Пойдем, поздравим Доброславу? — Несколько неуверенно предложила Анжела, посматривая то на недавно дравшихся друг с другом оборотней, которые теперь дружно чавкали свежим парным мясом, задорно похрустывая позвоночником, ребрами и прочими костями, то на зрителей, которые накал если и сбавили, то совсем чуть-чуть и были бы сейчас, вероятно, в состоянии вот просто взять и напугать своим видом и ором средних размеров демоническую армию, убедив ту резко бросить все свои дела и вернуться обратно в преисподнюю. Все-таки перевертышей во Франции было много и, как большинство французов, проживали они преимущественно в Париже. Даже отдельная и довольно крупная арена для проведения поединков, публичных казней, собраний, спортивных состязаний и прочих важных общественных мероприятий ничуть не выглядела каким-то излишеством, ведь вся она была забита битком, вместив не меньше двадцати тысяч зрителей, только четверть из которых являлась людьми.
