— Ну что вы встали? Набейте ему морду!

— Вах, мы момент смакуем, — с нарочитым акцентом сказал Чебурашка.

Дедок тем временем изловил последнюю курицу, затолкал в клетку и собирался было тихо уехать, пока молодёжь занята мною. Это было умно, всё равно он мне не помощник — да только не вышло.

— Э, куда? — рявкнул толстяк, подскочил к его «Москвичу», выдернул ключ из замка зажигания и оскалился. — Стой, папаша, зрителем будешь.

— Ну, раз по-хорошему не хотите… — сказал я.

Развернулся и пошёл.

— Э, ты куда, слился? — сразу заорали мне вслед.

— Зассал!

— Иди сюда!

Парни совсем воодушевились, приняв мой поход к мотоциклу за отступление, и пошли за мной с намерением выдавить с заправки с позором. Девки завизжали от восторга. Им уже виделось весёлое шоу с мордобоем. Я подошёл к мотоциклу, снял шлем с руля, надел его и опустил тёмное стекло. Теперь можно было не опасаться насчёт камер, и я тут же пошел назад.

— О! Смотрите, кто вернулся, — воскликнул татуированный, когда увидел меня в шлеме. — Космонавт?

— Не, Терминатор, — расхохотался другой, с поломанными ушами.

Татуированный уже вытащил из машины травмат. Поигрывал им, думал напугать. Держал его с важным видом, словно огнестрел, а не резиновыми пульками заряженный. Только я сразу понял, что это не боевой пистолет. Больше для понтов.

Первым ко мне сунулся Чебурашка. Прошёл по-борцовски, хотел нырнуть в ноги и легко да просто уложить на асфальт. Я встретил его коленом. Жёстко и коротко ударил под его нырок. Колено влепило по челюсти, он даже руками взмахнуть не успел. Шмякнулся на асфальт и затих так быстро, что я сперва подумал — переусердствовал. Но нет. Дышит, просто выключился.

— Ты что, сука, творишь⁈ — взвыл татуированный.

Я уже подскочил к толстяку. Он нелепо на меня махнул кулаком, только сразу видно было: массы много, а толку мало. Удар шёл широко, с замахом, как в кино для домохозяек. Я уклонился, поймал руку, вывернул на излом, повалил его мордой вниз и наступил коленом на спину. Руку его вытянул, доворачивая запястье. Тот сразу завизжал:

— Больно! Больно, сука!

— Ключи, — сказал я.

— А! Ну… забери, забери!

Я выдернул у него ключи, швырнул деду. Тот поймать не успел, так что ключи звякнули об асфальт. Зато дед тут же наклонился, не жалуясь на спину, поднял их и торопливо полез в свой «Москвич».

— Спасибо, сынок, спасибо… Уходил бы ты отсюда от греха подальше, — бормотал он, дрожащими руками пытаясь завести машину.

«Москвич» крякнул, чихнул, но мотор не схватил. Впрочем, для такого аппарата это был скорее обычный способ завестись — неторопливый, с энного раза. Дед снова подергал зажигание, и в этот момент татуированный, махая своим травматом, выкрикнул:

— Ты что, сука… Да ты знаешь, кто мой отец⁈

— Он отец придурка, — не сдерживая ухмылки, ответил я.

— Ах ты! Не подходи, мать твою! — заорал мажорчик, тыча в меня стволом.

Бах!

Выстрел, и резиновая пуля врезалась мне в кожанку. Только он лоханулся. Под кожанкой у меня была мотоциклетная «черепаха», и резиновая пуля в ней просто сдохла, расплющившись, как муха об лобовое стекло.

Бах!

Вторая прилетела в голову, в шлем. Щёлкнуло по пластику.

— Реквизит не порти, — сказал я.

Подошёл к мажору вплотную, схватил его за шкирку и с ходу треснул рожей о капот его собственного кабриолета.

Раз. Другой. Бух-бух.

На капоте — ни вмятины. Крепкая машина, чёрт. Пришлось приложить посильнее. После третьего удара он схватился за разбитый лоб, распустил сопли и сел у бампера, прижавшись к нему спиной.

— Не надо… Не надо… — вырвалось у него.

Девки уже отбежали на безопасное расстояние и оттуда визжали:

— Всё, тебе кранты! Да ты знаешь, кто у него отец!

Я с раздражением и злой мордой повернулся в их сторону.

Они перепугались одного моего вида, дёрнулись. Одна подвернула ногу, сломав каблук. Вторая кинулась её поднимать, сама зацепилась и тоже чуть не растянулась на асфальте.

— Это маньяк! — взвизгнула та, что сломала каблук. — Какой-то маньячелло! Звоним ментам!

Где-то вдалеке уже послышалась сирена. Видать, оператор АЗС всё-таки нажал кнопку или сам набрал номер, увидев по камерам махач. Правильно сделал.

Я пошёл к мотоциклу. Дедок тем временем кое-как завёл свой «Москвич» и уже катился прочь, увозя кур в прицепе. Я уже оседлал мотоцикл, когда сзади вдруг раздался крик:

— Я найду тебя, сука! Тебе хана!

Это поднялся мажорчик. Стоял, качаясь, с лицом в крови. Очевидно, приближающийся звук полицейских сирен придавал ему смелости.

Я молча достал из кофра обрез.

— Ох, ё… — только и выдохнул он, тут же приседая и заныривая за кабриолет.

Бах!

Первое колесо кабриолета с шипением сдулось, и машина осела на бок.

Бах!

Второе колесо тоже приказало долго жить. Да и хватит.

Я сунул обрез обратно в кофр, задвинул подножку и рванул сразу со второй скорости. Двигатель взревел, мой чоппер, уйдя из-под фонарей заправки, растворился в ночи города, слившись с ветром. Фару я не включал.

Виктор сидел в пикапе напротив университета. Машину поставил в тени, так, чтобы не бросалась в глаза, хотя его колымага и без того была не из тех, на которые девчонки смотрят с интересом. Из кармана он достал телефон в потертом терракотовом женском чехле, потом другой рукой вынул спичечный коробок. Открыл. Внутри лежал отрезанный женский палец с наманикюренным ногтем. Виктор приложил его к считывателю. Экран загорелся, телефон разблокировался. Он нашёл нужный контакт, написал сообщение. Посидел, подумал, выбрал желтенькую рожицу эмодзи и отправил сообщение, выбрав перед этим время доставки.

Пара закончилась, и крыльцо универа сразу наводнили студенты. Поток вылился наружу, распался на стайки. Народ растекался по улице, все шумели, ржали, толкались рюкзаками с позвякивающими обвесами. Виктор сидел и высматривал.

Наконец, увидел её.

Полина шла быстро, с сумкой на одном плече, было заметно, что лицо у неё хмурое, плечи поджаты — не в настроении. Заметив Виктора, девушка вскинула подбородок:

— Меня караулишь? Чо хотел?

— Да так, — сказал Виктор. — Вспомнил, что телефонами-то мы не обменялись.

— А на фига? — спросила она с какой-то странной отстраненностью, будто её мысли всё время занимало что-то другое.

— Ну, мало ли.

Полина, будто бы только теперь вернувшись полностью в момент настоящий, подозрительно прищурилась.

— Слушай, а как ты вообще узнал, что я здесь?

— Да ты же сама сказала, что учишься на филфаке…

— Да? Не-а. Я тебе такого не говорила.

Виктор выдержал паузу, будто и правда вспоминал.

— А, ну, значит, подружка сказала. Как её… Чижова?

— Это да. Чижик могла сболтнуть, — фыркнула Полина. — Шалава. Пропала куда-то. Я проснулась, ее нет. Думала, она в какой-нибудь клубешник забурилась… И трубу, главное, заныкала где-то и не берет.

Телефон у неё в руке дзынькнул. Полина глянула в экран, ткнула в сообщение и замерла. Потом прочитала вслух:

— «Привет, подруга, я встретила отпадного мужика и укатила с ним на несколько дней в Сочи. Не теряй. С преподом, если чё, разрулю». Смайлик ещё!

Она зло выдохнула и посмотрела на небо, стараясь не заорать или не заплакать.

— Главное, овца, смайлик поставила! Я тут, значит, волнуюсь, переживаю, места себе не нахожу. А эта мне — смайлик.

Потом глянула на Виктора. Поджала губы.

— Ладно, зачем я тебе-то рассказываю? — нахмурилась Полина. — Всё. Пока.

Девушка развернулась и пошла. Виктор двинулся следом.

— Давай по мороженому, — предложил он.

Они как раз проходили мимо киоска. Виктор купил два стаканчика, молниеносно рассчитавшись наличкой, и один протянул Полине. Та глянула на него с удивлением.

— Откуда ты знаешь, что я такое люблю? С ореховой крошкой.

— Ниоткуда, — сказал Виктор. — Просто тоже такое ем.