— Народный мститель какой-то. Людям нравится.

— По краю ходишь, Илюша, — проговорил генерал, не сводя глаз с экрана. — Я ж знаю, что это ты был.

— Да? — спокойно сказал я. — Ну ничего… Госномера мотоцикла не видно, лица в шлеме не опознать, да и звука нет. А то так можно было бы фоноскопическую экспертизу провести, голос идентифицировать.

— Ты мне тут кривое зеркало не устраивай, — проворчал Абрамов. — Мы не шуты гороховые с тобой. Мы люди в погонах. Мне тут доказывать ничего не надо. Я знаю, что это ты.

— Ну, раз знаешь, тогда в чём вопрос?

Абрамов тяжело посмотрел на меня и ткнул пальцем в экран, где как раз в кадре мелькнула татуированная рожа у кабриолета.

— А в том, Илюша, что вот этот хрен татуированный, знаешь, чей сын?

— Чей? — я поднял бровь. — Не знаю. Просвети.

— Это отпрыск Конева.

Я задумчиво потёр лоб.

— Неожиданно, конечно, — сказал я. — А кто такой этот Конев?

Абрамов даже дёрнулся.

— Ты издеваешься?

— Сергей Сергеевич, я пять лет был не в курсах, — сказал я. — Пока я там в деревне кис, у вас тут, гляжу, уже какие-то Коневы расплодились.

Генерал шумно выдохнул.

— Это замгубернатора. Как раз курирует всю эту муть по правам человека, общественные советы, защиту граждан и прочую бодягу, которая нам только работать мешает. Представляешь, ты вмазал сынку замгубера?

— Ну, не повезло сынку, получается, — сказал я.

— Не остри, — поморщился генерал. — Готовься. Если на тебя выйдут, этот Конев всё так просто не оставит. Я не знаю, смогу я тебе помочь или нет, тут не обещаю. Так что, Мороз, ты мне сначала Маэстро найди, а уже потом с этим мажором и его папашей разбирайся дальше. Всё у тебя не вовремя. Всё у тебя не как у людей.

Я кивнул. Даже чуть улыбнулся. Смешно, конечно. Вроде, маньяка ловим, а заодно ещё и мажорскую поросль воспитываем.

— Ладно. Теперь по делу, — буркнул генерал.

Он что-то быстро черкнул на бумажке, протянул мне листок с рукописным адресом.

— Вот адрес. Езжай. И кстати, — добавил он, — Щупин, между прочим, на тебя исправно стучит. Но тут ведь как — пусть лучше стучит мне, чем куда-то ещё. Пока он занят сбором на тебя компромата, дальше моего кабинета это не уйдёт. Но… ты уж как-то с ним найди общий язык, что ли.

И генерал покачал головой, причём неясно было, кого из нас он считал, так сказать, отрицательным персонажем в этой служебной пьесе.

— Найду, — сказал я. — А если не захочет на контакт идти, так я ему тоже колёса прострелю. У него машина есть?

Генерал только вздохнул. Молча покачал головой, потряс в воздухе кулаком и что-то нечленораздельно икнул от бессилия.

— Не сдерживай себя, Сергей Сергеевич, — наставительно проговорил я. — Повесь боксерскую грушу в кабинете и мутузь ее, когда гнев одолевает. Говорят, нельзя в себе копить.

— Повешу, повешу я… — пробурчал он. — Не знаешь, чью рожу на груше нарисую?

— Догадываюсь.

Он махнул рукой, обрывая разговор:

— Всё. Это лирика. Короче, разберись там на убийстве. Потому что вдруг это дело… — генерал осёкся, поморщился, — в общем, сам поймёшь на месте. Иди уже.

— Странное дело. Кто потерпевший? — спросил я.

Абрамов потёр щёку, глянул в бумаги и нехотя ответил:

— Да парочка какая-то. Парень с девкой. Полюбовнички.

Я поморщился.

— Не, тогда не он. Маэстро мужиков не убивает. Он всегда женщин резал. Девушек. Психологиня наша, кстати, тут заявила, что он вообще убивает только потерпевших, похожих на его мать.

— Вот как… Интересно, почему мы раньше к этому не пришли?

— Потому что у нас в группе не было ценного психолога, — сказал я с выражением.

— Ну вот видишь, — довольно хмыкнул Абрамов. — Видишь, толк есть от неё.

— Сергеич, когда я сказал «ценного», это была ирония.

Он только рукой махнул.

— Короче, всё. Езжай на место происшествия и разбирайся. Что-то мне подсказывает, что тут причастен Маэстро.

— Что там тебе подсказывает? — спросил я.

Генерал сразу вскинулся.

— А что за тон, я не понимаю? Что за сомнения? Я тут в кабинете не просто так штаны просиживаю. Следственную чуйку не утратил. Да если я на землю пойду из кабинета, знаешь сколько темнух раскрою!

— Верю, — хмыкнул я. — Только ты с женой своей сначала разберись.

Абрамов чуть не поперхнулся воздухом и уставился на меня.

— Ты чего это? С чего это взял?

— Ну я, Сергеич, не на складе же работаю, — сказал я.

— Вы к кому? — спросил постовой Полину и Виктора на проходной районного отдела МВД.

— Мы заявление писать, — сообщила девушка.

— Что у вас случилось? — тон его был безразлично-дежурным.

— Человек пропал. Вот… она его дочь, — Полина указала пальцем на Виктора.

Старшина выдержал паузу, поднял трубку и набрал короткий номер.

— Андреич, тут потеряшку пришли заявлять… Ага. Понял.

Положил трубку и кивнул:

— Проходите. Сейчас направо, потом налево, в комнату разбора. Помощник дежурного к вам подойдёт.

Щёлкнула вертушка, индикатор загорелся зелёным. Турникет разблокировался и пропустил посетителей в ОВД.

Виктор озирался с некоторым любопытством, хотя лицо его ничего такого не выражало. Давненько он не был в подобных местах. Чувство опасности теперь приятно щекотало нервы. Адреналин гнал кровь. Он был весь собран, настороже, готовый, если надо, вгрызаться в горло, но внешне спокоен.

В этом Маэстро и видел своё преимущество. Спокойствие, ум, продуманность действий. Именно этого обычным преступникам и не хватает. Психика маньяка неустойчива, на этом они и прогорают. А вот у него всё было иначе. Будто не человек, а точно настроенный механизм. Машина для убийства.

Полина и Виктор прошли в кабинет.

Обстановочка скудная — затёртые однотонные обои, старенький стол, который, видно, уж давно списали, но не выбросили, а приспособили сюда, скрипучий стул и напротив лавка. На окне решётка.

— Уф… Похоже на камеру, — сказала Полина, присаживаясь на лавку. — А ты был когда-нибудь в камере?

— Доводилось, — сказал Виктор.

— Даже так? Расскажешь?

— Да тут нечего рассказывать. По малолетке попал, скажем так.

— Ты что, сидел?

— Да не дай бог. Нет, конечно. Я же говорю, по малолетке. Школьники были. Воровали с совхозного поля арбузы. Ну и попались.

— Прикольно. Весёлое у тебя детство было.

— Ну, веселее, чем у некоторых.

В этот момент дверь кабинета распахнулась. Вошёл прапорщик. На форменной рубашке у него был приколот бейдж: «Помощник дежурного Лазаренко М. Н.». Он положил на стол листок и ручку, посмотрел на них без интереса и сказал:

— Ну, рассказывайте, граждане.

— Подруга у меня пропала. Студентка филфака, — сказала Полина.

Помощник дежурного поднял на неё глаза, потом перевёл взгляд на Виктора.

— Ну. От подруг заявление не берём. Вы кто будете?

— Отец он, — торопясь, ответила вместо Виктора Полина.

Прапорщик придвинул к себе листок.

— Фамилия, имя, отчество ваше?

— Чижов Виктор Васильевич, — невозмутимо проговорил Маэстро.

Закончили с заявлением быстро. Прапорщик что-то дописал, перечитал, поставил закорючку и, не глядя на них, сказал:

— Ну всё. Ожидайте по адресу. Группа приедет. Следователь Следственного комитета сделает осмотр места происшествия.

— Какой ещё осмотр места происшествия? — сразу вскинулась Полина. — Вы вообще человека искать будете?

— Так, гражданочка, потише, — поморщился помощник дежурного. — Я же вам объясняю. Приедет группа.

— Куда приедет?

— К вам в общежитие. И по месту проживания пропавшей.

— На фига?

— Положено так. По месту проживания сделать осмотр.

— Бред! Зачем время терять? — возмущалась девушка. — Искать Чижика надо.

Прапорщик в ответ на эту, как ему, очевидно, казалось, бесцеремонность тоже начал закипать.

— Потому что мы должны удостовериться, что там нет следов преступления. Крови, например.