За деревней, на пологом холме, величественно возвышалось поместье Вермонд — трёхэтажное каменное здание с высокими окнами, остроконечными башенками и широкой террасой. Его серые стены, увитые плющом, казались частью окружающего пейзажа, а кованые ворота были распахнуты, словно приглашая войти. Было бы обидно, если бы столь чудесная обитель, как наше поместье, была бы просрано, но, надеюсь, этого не произойдёт.

Когда мы въехали в ворота, мне сразу не понравилась окружающая обстановка. Вокруг было многолюдно. У самого парадного входа стояла роскошная карета, которую активно разгружали с десяток крепких мужчин. Сумок с вещами было очень много, и все мужчины были как на подбор: здоровые и крепкие, словно только вышли из тренажёрного зала. Они работали быстро и слаженно, как муравьи, перенося всё из кареты.

— А вот это уже интересно, — сказал я, глядя в окно.

— Гербы Брадоса?! — воскликнула девушка.

Брадос... Блядство. Вот уж кого здесь не хватало, так это наши тёти!

***

— Дети, а вот и вы! — с радостью воскликнул отец, но, взглянув на гостью, сразу же посерьёзнел. — Познакомьтесь, это ваша тётушка Мари Брадос.

В центре гостиной поместья Вермонд стояла графиня Мари Брадос — живое воплощение аристократического разложения. Её некогда стройная фигура расплылась под тяжестью лет и излишеств, а дорогое бархатное платье с глубоким декольте вызывающе обнажало увядшую кожу, испещрённую красными прожилками.

Лицо графини представляло собой настоящую битву между временем и косметикой. Толстый слой белил скрывал морщины, но собирался в складки вокруг рта и глаз. Ярко-красная помада выходила за контуры тонких губ, а румяна лежали неровными пятнами на дряблых щеках. Парик с буклями, давно вышедший из моды, был слегка набекрень, обнажая редкие седые волосы на виске.

В руках Мари держала бокал вина и жеманно обмахивалась веером, бросая двусмысленные взгляды на молодого слугу. Её хриплый смех, результат десятилетий пристрастия к крепким напиткам и табаку, эхом разносился по залу, заставляя присутствующих вздрагивать.

Графиня Мари Брадос величественно покачивалась на каблуках, держа бокал так, словно это был священный грааль. Её глаза, подведённые синими тенями, беспокойно блуждали по комнате, цепляясь за каждую мужскую фигуру.

Про саму графиню говорили крайне мало, особенно в нашем поместье. Отец как-то обмолвился в разговоре с матерью, что графиня не пропускает ни одного конюха, ни одного молодого лакея. По ночам из её покоев доносятся странные звуки, а утром слуги находят разбросанные бутылки дорогих вин и следы непристойных развлечений.

Немногие помнили, что Мари приходилась родной сестрой покойному (условно) деду Вермонду. Старик, видя, во что превращается его сестра, поспешил выдать её замуж за графа Брадоса, надеясь, что тот усмирит её необузданный нрав.

Но брак лишь усугубил положение. Граф Брадос оказался слабохарактерным мужчиной с тягой к азартным играм, быстро растратил довольно весомое состояние и умер при загадочных обстоятельствах. Поговаривали, что Мари подмешала яд в его бренди, а после продолжала свои бесконечные пиры и оргии, медленно превращаясь в карикатуру на саму себя — живой труп, цепляющийся за иллюзию молодости и страсти.

Рядом с графиней Мари Брадос застыл молодой слуга по имени Дарен — юноша лет двадцати с изящными чертами лица и болезненным обожанием во взгляде. Его светлые волосы были тщательно напомажены и зачёсаны назад с такой педантичностью, что ни один волосок не смел выбиться из идеальной формы. Чёрный камзол, явно из очень дорогих тканей, облегал его худощавую фигуру, подчёркивая тонкую талию.

Дарен смотрел на графиню с нескрываемым восхищением, словно перед ним стояла богиня, а не увядающая распутница. Его манерная походка, плавные жесты и подобострастная улыбка вызывали усмешки у других слуг, по крайней мере у моих так точно.

Я часто встречал таких людей — они фанатики, которые видят только то, что хотят видеть. Для них пламя свечи подобно солнцу. В графине он сейчас видел настоящее божество, и это было ясно по фанатичному блеску в его глазах, особенно когда он старался уловить каждое её слово.

Мне стало любопытно, что эта старая нимфоманка здесь делает, и её ручная собачка тоже. Она заговорила своим дребезжащим голосом, который звучал для меня как тяжёлый металл, самый жёсткий и хардкорный из всех существующих. Даже голос лича по сравнению с ним был как пение птиц.

— А вот и вы, детишки, — улыбнулась она, показав не совсем здоровые зубы. — Какие вы большие и красивые! А какой ты крепкий уже, такой большой мальчик, м-м-м! Отец уже выбрал вам невесту?

Её взгляд, которым она меня окинула, заставил меня почувствовать себя неловко. Она явно старалась наклониться ко мне пониже, чтобы продемонстрировать своё декольте. Боже мой, на её лице столько штукатурки, что хватило бы на ремонт всего нашего поместья. Если она сейчас чихнет, здесь будет завеса не хуже, чем от дымовой шашки спецназа. Я отступил на пару шагов назад, и моя сестра сделала то же самое, спрятавшись за моей спиной.

Её слуга с улыбкой наблюдал за тем, как его «богиня» заигрывает со мной. Мне показалось, что он даже начал дышать чаще, словно его это возбуждало. Ебаный садомит.

— Графиня Брадос, — я попытался придать своему голосу официальный тон и взял себя в руки. — Могу я узнать причину вашего пребывания в нашем скромном жилище?

— Ах, мой дорогой, — она расплылась в улыбке. — Я всего лишь приехала к вам на пару месяцев, пока в моем поместье идёт ремонт. Ты же не прогонишь свою любимую тётушку?

— Не в моей власти решать такие вопросы, — сказал я искренне. Будь моя воля, она бы вылетела отсюда быстрее баллистической ракеты.

Я не хотел, чтобы такие люди находились рядом со мной и моими родными. Пожалуй, исключение составлял только мой брат, но его здесь не было, этот умный человек успел вовремя сбежать.

Отец, судя по всему, тоже был не очень рад её видеть. Он стоял и скрипел зубами, глядя на эту женщину, но почему-то предпочёл спрятать свою гордость и старался держать лицо.

— Ну что ты, я не обременю вас. Тем более, я договорилась с твоим папой, что моё пребывание оплатит часть долга, который он брал у меня.

— Вот сука, — произнёс я на русском языке, при этом мило улыбаясь.

— Что, прости? — она выгнула бровь.

— Я хотел сказать, что рад видеть вас здесь, — произнёс я с той же улыбкой.

— Ой, ну что ты, мой мальчик, — она расплылась в довольной улыбке. — Я уверена, мы с тобой очень хорошо подружимся... А это что за ребятишки?

Она перевела взгляд за мою спину и увидела наших новых знакомых — паренька и девчонку.

— А это наши новые слуги.

— М-м-м, вы их на улице подобрали? — она внимательно рассматривала их внешний вид. Пусть на них сейчас одежда была неплохая, но лица, волосы и открытые участки тела были грязными. Не нужно обладать методом дедукции, чтобы понять, кто перед тобой. — Ты, как и твой дедушка, любишь подбирать всяких попрошаек с улицы, да Кармон?