— Ни в какой. Отец сам меня всему учил, но наши отношения не сложились, и моё обучение было заброшено.

– Понятно, а что ты мне посоветуешь?

– К сожалению, я не смогу дать тебе готовый совет, ты должен сам сделать выбор. У тебя есть примерно год, чтобы обдумать это, пока дела семьи не придут в норму, а обучение начнётся только в следующем году.

– Хорошо, я подумаю об этом и дам свой ответ.

– Хорошо, сын... – он на мгновение задумался, – ты точно не видел Дарена?

– А должен был?

– Слуги говорят, что ничего не видели и не слышали, по крайней мере те, кого я спрашивал, когда они убирали со стола.

– Может быть, он пошёл в лес?

– Ночью? – он скептически выгнул бровь, глядя на меня с ухмылкой.

– Он же этот... – я покрутил пальцем у виска – дурачок.

И тут у меня за спиной разорвалась светошумовая граната... А, нет, это всего лишь графиня начала верещать:

– Как ты смеешь, щенок, называть моего Дарена дурачком!

Я давно слышал, что она вошла в помещение, но чтобы не зацепить её лишний раз... Увы, это выше моих сил. То, что она назвала меня щенком, было крайне обидно, правда сейчас в этом теле я не похож на матёрого волкодава.

– Мой маленький Дарен можно где-то сейчас один, а ты...

Ну тот отец хлопнул руками по столу:

– Графиня Брадос, я немедленно требую, чтобы вы извинились перед моим сыном.

– Я не стану извиняться... – но тут же была перебита.

– Тогда я попрошу покинуть мой дом сейчас же, – последние слова он сказал с нажимом.

Хрена себе, у него, оказывается, есть яйца, с каждым днём они становятся всё крепче и крепче, мужик растёт... Сказал двенадцатилетний пиздюк.

– Ты же понимаешь, граф, что я потребую немедленно возместить мне весь долг.

Отец скрипнул зубами, встал с места и, нахмурившись, посмотрел на неё.

– Я всё равно требую, чтобы вы немедленно покинули мой дом. Вы оскорбляете моего сына, устраиваете беспорядки и теперь ещё требуете что-то от меня?

– У нас был уговор. Либо я остаюсь, либо вы возвращаете мне долг, – произнесла она сквозь зубы, почти шипя, как настоящая кобра.

– Хорошо. – На его лице появилась улыбка, и в следующее мгновение он полез в карман, вытащил три серебряные монеты и небрежно бросил их на стол. – Вот ваш долг.

– Ты издеваешься, граф? – Она высокомерно подняла подбородок, стараясь смотреть на него сверху вниз.

– Нисколько. – После этого он снова полез в карман камзола, достал лист бумаги и протянул его графине. – Прошу ознакомиться.

Я украдкой взглянул на лист и мысленно присвистнул.

**СЧЁТ**

*От графа Вермонда к графине Бадом*

1. Восстановление дубового стола в главной столовой (сломан ночь во время "танца" с тремя гостями) – 45 золотых

2. Замена четырёх кроватей в восточном крыле (непригодны к использованию) – 120 золотых

3. Вино из личных запасов (17 бутылок "Солнечной Слезы", 9 бутылок "Императорского Красного") – 89 золотых

4. Сломанные гобелены и портьеры – 35 золотых

5. Замена фамильного сервиза – 32 золотых

6. Компенсация прислуге за непристойные предложения – 19 золотых

**ИТОГО: 340 золотых монет**

Графиня взяла листок со стола и начала вчитываться в строки.

– Вы мне должны четыреста золота, а здесь только триста сорок.

– И оскорбление моего сына, – сказал он холодным тоном, в котором я начал угадывать нотки деда. – А теперь чтобы к обеду вашей ноги здесь не было.

– Ты ведёшь себя как жалкий торгаш, недостойный называться аристократом.

– От вас, мадам Брадос, слышать это как комплимент.

Да начала сверлить взглядом моего отца, а тот в свою очередь сделал абсолютно холодное лицо. Так продолжалось пару минут, пока графиня не фыркнула и не вышла из обеденного зала, крича своей прислуге, чтобы собирали её вещи и ноги её в этом проклятом доме не было.

Отец ещё постоял некоторое время, а затем тяжело выдохнул и упал на стул, как будто с него выдернули стержень.

– Сын я...

Ну я его остановил жестом руки, а другой рукой вытер слезу.

– Пап, горжусь тобой.

У меня от этого аж на слезу пробило, я наконец-то увидел, что он умеет показать характер, а не быть слабовольным слабаком, который без своего происхождения ничего не может сделать, сейчас я реально был горд за него.

На его лице появилась улыбка.

– Спасибо сын, мне приятно это слышать.

– Слушай пап, – и мне даже не стыдно назвать его папа а не просто отец – я тут счёт глянул, это действительно она выжрала столько дорогого вина?

Тут на мои слова лишь ухмыльнулся.

– Нет, такое вино мы пока не потянем, там обычное дешёвое пойло из трактира, пять серебра за бочку, то что она не разбирается в винах, это исключительно её проблемы.

– Ха-ха-ха. – впервые за долгое время я засмеялся звонко и искренне.

— Вот так всё и закончилось, она собрала свои вещи и покинула наш дом, — закончил я свой рассказ.

Возле меня, как всегда, парил лич, внимательно слушая о том, что произошло в доме.

— Я... — раздался его сиплый скрежет, хотя, честно говоря, я уже не морщусь от его голоса, просто привык. — Я никогда не думал, что доживу до этого момента, наконец-то у моего сына появился характер.

— Эм, слушай, дедуль, я не хочу тебя огорчать, но формально ты и не дожил.

Лич махнул своей костяной рукой.

— Да ладно тебе, внучок, это всё формальности. Главное, я наконец вижу, что мой сын вырос. Я бы, наверное, даже пустил слезу, но, к сожалению, конструкция этого тела не позволяет.

Сейчас я наконец-то рассказал своему деду о том, что произошло в нашем доме, и как отец выгнал из дома нашу любимую тётушку. И признаться, в склепе стало довольно уютно, и не в том смысле, к которому я привык (я про уютный дом). Дед немного облагородил обстановку: на стенах висели магические светильники, хоть и тусклые, непонятно откуда здесь взялись ковры, а могилы были приведены в более или менее нормальный порядок. Да и сам лич выглядел уже по-другому: вместо своего потрёпанного и замызганного плаща на нём была довольно богатая одежда, а капюшон скрывал его лицо. Теперь даже издалека его можно принять за живого человека, если не заглянуть под капюшон, откуда на меня смотрела пара светящихся синих огоньков вместо глаз.