— Распорядитесь, чтобы охрана направила его прямо ко мне, и через час соберите бюро, — распорядился Виктор Семёнович. — Всех, кто в городе.

— Будет исполнено, товарищ Андреев.

О возвращении Виктора Семёновича я узнал сразу же. Ранним утром у нас началось совещание в тресте, собрались все начальники участков, прорабы, главные специалисты. Время нас начинает поджимать, до первого сентября остаётся всего два месяца, а работы непочатый край. Нам надо обязательно выполнить все планы восстановления школ, как минимум двух ремесленных училищ, закончить работы на объектах политеха в Сарепте, обеспечить приоритетное восстановление комплекса мединститута и начать восстановление зданий механического института в Верхнем. При том ещё и наращивать темпы восстановления жилого фонда, возвращать людей из землянок в нормальные квартиры.

А мне лично ещё не допустить срыва восстановления других объектов, промышленных и, как будут говорить позднее, инфраструктурных: например, театра и кинотеатра, чтобы люди могли отдохнуть душой, библиотек, чтобы было где книги взять, всяких прачечных и бань, чтобы можно было привести себя в порядок, и ещё многого другого, без чего город не город, а просто скопление развалин.

Итогом нашего совещания, которое затянулось до полудня, была тщательная проверка сделанных расчётов. Считали, пересчитывали, проверяли каждую цифру. Для безусловного выполнения всех планов нам не хватает по всему Сталинграду порядка десяти тысяч рабочих-строителей. Это не просто цифра, это реальная нехватка рук, квалифицированных рабочих рук.

Взяв все расчёты, аккуратно сложенные в папку, я поехал к Соколову в Верхний посёлок. Он был на своём боевом посту: заканчивал испытание второго экспериментального дома, готовил к испытаниям третий и параллельно работал на мосту через Мечётку. Там основные работы были закончены, мост стоял, оставались последние штрихи. Все пленные, работавшие на нём, сегодня уже были переброшены на строительство школы в Спартановке, а доделывать мост будет бригада опытных дорожников.

Константину Алексеевичу надо было провести окончательные испытания моста и подтвердить реальность его грузоподъёмности в семь тонн, чтобы можно было пускать по нему тяжёлые грузовики. Для этого он уже ранним утром отрядил отдельную бригаду испытателей с необходимым оборудованием.

Но я к нему поехал по своему личному делу. Мы с ним обсудили вопрос моей учёбы несколько дней назад, и он предложил мне сдать экстерном за первый, а желательно и за второй курс строительного факультета.

В том, что это вполне реально, я не сомневался. Дело только за малым: организацией самого процесса, и Константин Алексеевич как декан строительного факультета должен всё решить и составить мне график сдачи экзаменов и подготовить экзаменаторов.

Мое местонахождение в течение дня, Марфа Петровна знала. Я в процессе своего передвижения по Сталинграду регулярно ставил её об том в известность, чтобы в случае необходимости меня могли быстро найти.

Виктор Семёнович сразу же после приземления в Гумраке позвонил в горком и распорядился о срочном направлении на аэродром грузовых машин бригады грузчиков. Мне он попросил передать, что его поездка была крайне удачной и что он хочет видеть меня сегодня вечером в горкоме.

Поэтому обстоятельного, подробного разговора о моей учёбе не получилось. Соколов показал мне разработанное им расписание экзаменов, пояснил какие предметы в какой последовательности лучше сдавать, посоветовал на что обратить особое внимание. Я взял у него эти материалы, бегло просмотрел и поехал в Спартановку; намеченную встречу с Василием откладывать нельзя, он ждёт, да и надо посмотреть как идут дела на стройке.

Василий ждал меня возле моста на другом берегу Мечётки. Стоял, прислонившись к перилам, курил самокрутку, явно задумавшись о чём-то своём. Мы осмотрели отремонтированный мост, прошли по нему туда-обратно, проверяя прочность настила, и поговорили с бригадирами дорожников и испытателей.

Дорожник, пожилой мужик с выветренным лицом и натруженными руками, заверил меня, что дней через десять, максимум две недели все работы на мосту будут закончены.

Бригадир наших испытателей сказал мне своё предварительное мнение:

— Мост скорее всего действительно заявленной грузоподъёмности, может даже больше. Немцы работали на совесть. Отремонтирован качественно, простоит лет двадцать, если, конечно, за ним будет надлежащий уход и своевременный ремонт.

Такой результат устраивал на все сто процентов. Теперь у нас есть надёжное прямое транспортное сообщение со Спартановкой, и это очень замечательно, значительно упрощает всю логистику. Крюк, который приходилось делать, объезжая по другим дорогам, составлял более десяти километров, а это время, и лишний расход горючего, излишков которого нет и не предвидится, каждый литр на счету.

То, что на строительстве школы прибавилось рабочих рук, видно сразу даже невооружённым глазом. Среди немцев есть хорошие каменщики, настоящие профессионалы, видно что работали по специальности и до войны, и скорость возведения стен значительно увеличилась. Кладка идёт ровно, быстро, качественно.

— Ну что, Василий, выполнишь свои обязательства, построишь новую школу к первому сентября? — я в этом не сомневался, просто хотел услышать подтверждение, а спросил так, для порядка.

— Перевыполню, Георгий Васильевич, — Василий довольно улыбнулся. — Теперь, когда этих пригнали…

Он показал рукой на пленных, прибывших сегодня утром с моста, которые уже вовсю трудились на стройке.

— … можно рассчитывать и на первое августа. Может даже раньше, если погода не подведёт.

— Замечательно, — я хлопнул его по плечу. — А теперь, друг Василий, скажи-ка мне, что ты решил с учёбой? Я ведь не просто так предлагал, думаю тебе это нужно.

Василий тяжело вздохнул, помялся, потоптался на месте и пробурчал, глядя в сторону:

— Без ножа режете, Георгий Васильевич. Я, может, жениться собрался, семью создавать, а вы тут со своей учёбой. Когда мне учиться-то, если свадьбу играть надо?

— Так одно другому не мешает, — я сразу же предложил Василию выход из ситуации. — Пойдёте вместе учиться, и ты, и невеста твоя. Вместе легче будет, друг друга поддерживать сможете. И образование получите, и семья будет.

— И вы туда же, Георгий Васильевич, — в голосе Василия прозвучали нотки безысходности, но и лёгкой усмешки тоже. — Все вы против меня сговорились.

— А кто же тебе такое уже посоветовал? — спросил я, расценив слова Василия как подтверждение того, что на эту тему с ним уже кто-то разговаривал, и не один раз.

— Константин Алексеевич, — Василий махнул рукой. — Он вчера вечером специально приезжал, прямо сюда на стройку. Полчаса со мной беседовал. Заставил написать заявление на поступление и пообещал составить мне персональную программу на лето для подготовки к учёбе. Говорит, что если буду заниматься, то к сентябрю подготовлюсь нормально.

— Ну видишь, как всё удачно складывается, — я был рад, что Соколов не зря потратил время. — А если жениться надумаешь, то мы тебе поможем в решении твоих проблем, если, конечно, они будут. С жильём поможем, с работой для жены, если надо. Не бросим.

Разговор с Василием поднял мне настроение, и я направился в горком, предварительно известив об этом Марфу Петровну по телефону из конторы строительного участка.

По дороге я ещё раз просмотрел все произведённые расчёты потребности Сталинграда в рабочих-строителях и решил, что реальных путей четыре: дополнительное направление пленных, что зависит от комиссара; спецконтингент, что зависит от тех же органов; комсомольцы-добровольцы со всей страны, что требует обращения в ЦК комсомола; и оргнабор вольнонаёмных, который можно организовать своими силами.

По моему мнению, последнее самое перспективное направление. Моё отношение к рабочим, те меры поощрения, которые у нас есть и которые я настойчиво внедряю, дают очень положительный результат. Люди видят, что их ценят, что их труд уважают, что им платят честно и кормят сытно.