На самом деле не сильно, у меня же броня, а она хоть и штатная, но 9-миллиметровую пулю уже как-нибудь уж выдержала бы, а вот шлемы у нас были никакие. Ответственные меня тоже узнали, оказывается один из них приходил ко мне в палату пока я лежал после операций.

— В общем, так: езжай со скорой и держи меня в курсе через сотовый, рацию переключи на канал октябрят, — проинструктировал меня комвзвода и держи в курсе, положат в палату вставайте на охрану, чтоб не сбежал.

— Утром пришлём ОМОН тебя подменить. — произнёс ответственный по Управлению.

— Дежурного по ОВО информировать? — спросил я.

— Я сам ему скажу, а ты едь со скорой. — произнёс командир взвода.

— У меня третий на Советской, 51, стоит, надо забрать, — произнёс я.

— Заберём, там хозорган ещё не приехал.

И мы поехали за скорой, оставляя злополучный адрес проспект Ленина, 25.

— Как ты думаешь, выживет? — спросил у меня Денис руля и стараясь не отрываться от впереди едущей «кареты».

— Думаю, да. Такие люди очень живучи, — произнёс я.

Мы ехали за медиками, а они летели как ненормальные, пытаясь успеть, и мы тоже включили СГУ, чтоб успевать за ней, но вот огни на скорой неожиданно погасли.

— Что это они, мы же ещё не приехали? — спросил он у меня, видя, как скорая, включив аварийку, паркуется на тротуаре.

Я вышел из машины и направился к ним, дверь газельки открылась, и фельдшер в голубом костюме сообщил мне:

— Ваш подозреваемый умер, время смерти 19:22, мы везём тело в морг при Бюро судебно-медицинской экспертизы (БСМЭ) на Вершинина, 26.

— Ага, понял, везите. Он точно умер? — спросил я.

— Точнее не бывает, — ответил мне фельдшер.

— Разрешите убедиться?

— Да, пожалуйста, — любезно уступил мне дорогу фельдшер.

И я зашёл в машину и потрогал за шею ещё тёплое тело, которое уже не имело пульса.

Ещё одна мразь ликвидирована.

— Спасибо. Везите! — произнёс я, возвращаясь в машину, и, подняв трубку, набрал взводного. — Товарищ командир, наш Паша мёртв, не доехал до нейрохирургии, и теперь поедет в морг БСМЭ на Вершинина.

— Понял. Возвращайтесь в район тогда. Ты как себя ощущаешь?

— Хорошо ощущаю, хорошо, что не стрелял, бумажек было бы до хера.

— Их и так будет достаточно. Но с твоей репутацией и с его деяниями думаю, многое за тебя напишут, останется лишь подписать. Всё, на связи!

— У тебя не было выбора, — произнёс водитель, стараясь меня поддержать.

— Был, и я каждый раз выбирал его снова, чтоб с такими уродами встречался именно я, а не, к примеру, вы с Артёмом. Поехали кстати к нему, он там охренел, наверное, стоять.

— Ты не переживаешь, что убил? — спросил меня Денис.

— Либо я его, либо он нас с тобой и участкового потом, — пожал я плечами. — Поехали в район. Казанка, 324?

— Слушаю? — ответил дежурный.

— Мы в районе, — произнёс я.

— А что с жуликом?

— Сейчас тебе позвоню, — произнёс я и, набрав ещё и дежурного, и всё ему рассказав, направился подменять третьего на Советской.

И, прибыв на Советскую, в новый кирпичный четырёхэтажный дом, я поднялся на этаж, встретив глаза удивлённого Гусева.

— Давай, иди посиди в машине. — произнёс я и только сейчас я почувствовал усталость от сегодняшнего дня.

— А ты что? — спросил он у меня, впервые видя то, что старший ГЗ пришёл подменить третьего.

— Забей. Будем каждый час меняться. Если только нас не вызовут. — выдал я мой план.

— Понял, — ответил он.

— Артём, — позвал я его.

— А?

— А почему ты не хочешь быть старшим ГЗ?

— Да не знаю, я бы вообще чем-нибудь другим занялся, а не стояние это на квартирах, — ответил он мне, спускаясь вниз.

А я остался стоять в дорогом доме, напротив дверей дорогих квартир, а конкретно у одной, над которой мерцала лампочка. Хозорган, молодая девушка, пришла под утро, она шаталась и держалась за стеночки, и даже не могла попасть ключами в скважину, но я проверил у неё документы, бегло осмотрел квартиру, обставленную в стиле минимализма, и, пожелав доброй ночи, вернулся в экипаж. С третьим мы менялись через каждый час, с одной стороны, третий ГЗ — существо почти бесправное, его выставляют везде, и он затыкает все дыры взвода, с другой — это тоже человек, и если нет задач, которые я бы решал как старший или как замкомвзвода, то почему бы и постоять на квартире.

Я отчётливо понимал, что на утро я буду снова рассказывать историю с уничтожением преступника и ротному, и начальнику ОВО, и возможно ещё кому-то.

И, продолжая патрулировать ночные улицы, я всё думал о том, что действительно очень странно, почему всякая дрянь происходит именно у меня на пути. Возможно, это цена от мироздания за вторую жизнь, а возможно, это меня наделили каким-то качеством, притягивать весь негатив, который только существует.

Следуя бритве Оккама, конечно, не стоило плодить сущности, но слишком уж всё насыщенно, настолько, что даже у меня в прошлом воплощении, на тех двух войнах, где мне не посчастливилось побывать такого было шибко много. И мои наниматели с Проспекта Кирова что-то об этом знают.

И тут у меня закралась мысль, а что если и правда ТиДи-623, также как и я, переместился из какого-то другого времени, в целом это объясняет его продвинутость в технической части и даже его сленг в наше первое знакомство, который бесследно пропал после…

И наоборот: А что если никакого перемещения и не было, а я и правда просто больной шизофренией парень, а никакой не майор, прибывший из 1994-го? А все мои военные удачи — следствие этой сложной ментальной болезни. И такая же штука у Тима.

Я ехал и думал, накидывая самые невероятные гипотезы. В том числе и такую, что они — ОЗЛ — собирают таких вот «больных» людей как я, номеруют их и проверяют на профпригодность, это, кстати, бы объяснило запись в личном деле о шизофрении (если она реально существовала, а Тим мне не соврал). А то, что я молодого Дядю Мишу помню ещё по Чечне, это как объяснял тот психиатр — эффект дежавю — игра мозга с долгосрочной памятью.

Всё это, конечно, интересно, но какая разница, кто я или кем меня считают? Главное, что я могу нести пользу людям и хочу это делать. А Тим — поехавший враг, которого нужно уничтожить без всяких компромиссов. Я даже придумал термин под свои чудные гипотезы и для людей, которые якобы перенеслись после смерти — возвращенцы.

Так вот, если я возвращенец — это хорошо, потому как я причиняю добро и несу преимущественно свет. А как известно, в мире, ослеплённом тьмой, может Солнцем показаться пламя от свечи.

А если я шизофреник, то я тоже несу добро и тоже свет.

Но тут меня осенило, может у меня как раз всё вместе: И я возвращенец, и Контора меня считает полезным психом?

И потому использует. А в Тиме они просчитались, просто…

И тут телефон вдруг пискнул прервав поток моих шальных мыслей, ОЗЛ спецсвязь, была тут как тут.

ВНИМАНИЕ: Замена последовательности заданий, пройдите во вкладку «Б».

Что ещё за вкладка «Б»?

Вкладку «Б» я не стал искать в телефоне на службе, скорее всего, курирующий меня офицер в курсе моего использования оружия и торопить меня с этим заданием не станет. Утром я сдал оружие, сдал броню и спецсредства, и дежурный Мельников сообщил мне, что меня уже ждут в кабинете начальника.

Ну, началось… Но делать нечего, и я пошёл наверх, в прямом и переносном смысле.

В кабинете, помимо начальника ОВО, находился ротный, мой комвзвода и юрист управления — крепкий мужчина с поломанным носом и ушами, в сером приталенном костюме. Все, кроме него, были в форме.

— Товарищ майор, вызывали? — обратился я к начальнику, он сидел во главе Т-образного стола из коричневого дерева, на фоне флага РФ и фотографии президента.